{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Главная Архив ТВ2 ЧТЕНИЕ СО СМЫСЛОМ: «ПЕСНИ ДРАКОНОВ»
Архив ТВ2

ЧТЕНИЕ СО СМЫСЛОМ: «ПЕСНИ ДРАКОНОВ»

Aртем
ТВ2 Aртем
03.11.2016

«Только не это!» - подумал Владимир Динец, когда его научный руководитель предложил ему тему будущей диссертации — поведение аллигаторов.

«...Изучать их поведение? Каждый раз, как вы останавливаетесь перед их бассейном в зоопарке, вы слышите, как рядом какой-нибудь ребенок спрашивает маму: “Они живые или пластмассовые?” Все, что они делают, – дремлют под лампой или на солнышке, ожидая, когда на них свалится еда. Что ж это будет за работа: торчать месяцами в знойном болоте, кормить один рой комаров за другим и ждать, когда кто-то из аллигаторов соизволит шевельнуть лапой или моргнуть?» (из книги «Песни Драконов»)

Узкорылый крокодил

Впрочем, дело было в апреле, дело было во Флориде. Во Флориде на тот момент на 20 миллионов жителей штата приходилось свыше миллиона миссисипских аллигаторов, несколько тысяч американских крокодилов и небольшое количество южно-американских очковых кайманов. В апреле у рептилий начинался брачный сезон. И Владимир Динец отправился в засаду на болото. Поначалу страшно разочаровался — 13 длинных, грузных черных и скучных аллигаторов не делали ничего интересного в течение дня и ночи. А вот под утро началось что-то странное.

Ревущий миссисипский аллигатор

«...Все аллигаторы были в воде, они неподвижно лежали на поверхности, словно черные гнилые бревна. Вдруг самый большой из них, зверюга длиной почти с мою “тойоту”, высоко поднял массивную голову и тяжелый, похожий на рулевое весло хвост. В такой странной позе он (самые крупные аллигаторы обычно самцы) провел с минуту, пока остальные аллигаторы один за другим тоже поднимали головы и хвосты, так что над озером появились двадцать – тридцать причудливых изогнутых силуэтов, словно паривших в тумане.

Тогда огромный самец задрожал. Его спина вибрировала так неистово, что покрывавшая ее вода словно вскипела и на ее поверхности появился странный сетчатый рисунок из маленьких волн, а брызги взлетели на полметра в воздух. Я стоял на берегу в полусотне шагов от аллигатора, но чувствовал волны инфразвука каждой косточкой. Спустя секунду самец качнулся немного назад и заревел – словно внезапно прогремел раскатистый гром, одновременно пугающий и восхитительно мощный. Было трудно поверить, что этот рев, похожий на грохот тяжелого танка, взбирающегося на крутой откос, – голос живого существа...» (из книги «Песни Драконов»)

Брачный танец миссисипских аллигаторов

Утренние крокодиловые песни и ночные дискотеки, трогательные ухаживания и прямолинейный флирт, агрессия и кротость — Владимир Динец довольно быстро понял, что перед ним практически нетронутое поле для исследований. И он, возможно — самый везучий зоолог в истории.

Молодой миссисипский аллигатор

В течение шести лет он, почти без денег, с фотоаппаратом и надувным каяком, собирал материалы для своей диссертации на пяти континентах. В результате не только получил степень, но написал книгу «Песни драконов», которая в 2016 году вошла в шорт-лист премии «Просветитель». Книгу, которая читается на одном дыхании, как захватывающий детектив, полистать онлайн можно здесь.

А здесь — небольшое интервью с Владимиром Динецом, записанное нашими коллегами из оргкомитета премии «Просветитель»:

- Владимир, если бы Вас попросили нарисовать словесный автопортрет, каким бы он был?

- Я родился и вырос в Москве и с тех пор не переношу большие города. Зоологией и путешествиями увлекаюсь с детства. Поскольку в год, когда я закончил школу, евреев не брали в МГУ, пришлось вместо биофака закончить факультет кибернетики МИРЭА. Первые мои книги о путешествиях долгое время циркулировали по России на дискетах и только через много лет после написания были изданы на бумаге. В 1997 году я переехал в США, где получил докторскую степень по зоологии. Сейчас работаю в Университете Теннесси, а с будущей осени буду жить и работать на Окинаве (Япония), так как считаю, что для расширения кругозора полезно раз в двадцать лет менять континент проживания. Женат, дочке два года.

- Многие сходятся в том, что Ваш стиль несколько напоминает Даррелла - в частности, Вы описываете события собственной жизни в книгах о природе. Читали ли Вы в детстве его книги, и повлияли ли они на Ваше творчество?

- Мне трудно сказать, насколько Даррелл повлиял на мой стиль, потому что я не могу отделить его влияние на мой стиль от его влияния на мою биографию в целом. Я впервые познакомился с его книгами очень рано, еще до школы, и для меня было полным откровением существование не только подобного жанра литературы, но и подобного образа жизни. Стандартной «советской мечтой» в то время было поступить в институт (чтобы не идти в армию и потом на завод), после института устроиться на работу в другой институт и там работать (а чаще изображать работу) до пенсии, в лучшем случае выбираясь раз в год в турпоходы.

Книги западных натуралистов большинство моих сверстников воспринимало как своего рода научную фантастику: что толку мечтать о кораллах и джунглях, если ты пожизненно заперт в закрытой, очень провинциальной и к тому же быстро деградирующей в интеллектуальном плане стране.

А я уже тогда стал зоологом и путешественником, пусть даже мой дошкольный опыт ограничивался ближним Подмосковьем.

То, что я много пишу о человеческих отношениях, не является подражанием Дарреллу и вообще не осознанный выбор, а просто невозможность разделить «служебное» и «личное». Даже когда я подолгу вынужден сидеть дома и не имею возможности заняться чем-то более романтичным, чем смена дочкиных подгузников, я все равно путешественник и зоолог: я слышу каждый посвист гаички за окном и жадно ловлю новости об открытии нового заповедника в Боливии или новой горной дороги в Бутане. Если бы тогдашнее КГБ не было таким же насквозь прогнившим, как и вся империя, оно бы, наверное, уже в шесть лет завело на меня дело со штампом «склонен к побегу».

Конечно, Даррелл изменил не только мою жизнь. Он намного опередил свое время и был одним из авторов, благодаря которым зоология из чисто академической дисциплины превратилась в общественное движение по спасению мировой фауны от вымирания. Даррелл, например, первым предложил сделать зоопарки центрами разведения исчезающих видов для последующего возвращения в природу. Без него и еще нескольких человек, раньше других понявших, к какой катастрофе мы движемся, наша планета сейчас была бы намного беднее и скучнее, хотя, конечно, очень многих потерь избежать не удалось и разрушение земной биосферы идет все быстрее с каждым годом. Так что пользоваться его книгами в качестве путеводителей не стоит: вам придется обнаружить, что Корфу сплошь застроен отелями «все включено», вокруг Эдвенчер тянутся бесконечные рисовые поля, да и в Бафуте лесов почти не осталось.

- Кого из современных писателей-натуралистов Вы могли бы включить в условный «рекомендуемый список для чтения»?

- Любителям научно-популярной литературы о природе я могу дать только один совет. Не так важно, какую книгу вы читаете, главное читать ее в самолете или поезде по пути в какое-нибудь неизученное место, а не дома на диване. Ведь валяться на диване вы и через сорок лет сможете, а волшебных уголков с кучей невиданного зверья к тому времени не останется.

 

Метки: Владимир Динец, Песни Драконов, миссисипский аллигатор, кайман, крокодил, Даррелл

 

 

Поддержи ТВ2!