Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Юрий Орлов: Почему каждому времени нужен свой Петрушка
Истории

Юрий Орлов: Почему каждому времени нужен свой Петрушка

ТВ2 Айгуль Самедова

Вечерами театр «Скоморох» оживает: в залах звенят звонки, проходят и рассаживаются зрители. Поднимается занавес, появляются куклы. Ссорятся, смеются, плачут, любят и ненавидят. Живут и умирают. И зрители в зале забывают, что перед ними – куклы. Сопереживают им, как людям. Смеются и плачут вместе с ними. Волшебство. Кукольник с 20-летним стажем Юрий Орлов многое знает про секреты этого волшебства, уходящего корнями своими в древнюю магию. 


Автор:  Сергей Пантелеев

Сначала были куклы

 

Для вас куклы - это не только работа, но и хобби: в свое время вы начали собирать  коллекцию. Что в ней?


Да, такая коллекция есть. Это не те магазинные куклы, которые для детей, а театральные. В английском языке для этих двух понятий есть разные слова – dolly и muppet.

Все куклы, которые у меня в коллекции – это «маппеты» из разных культур, с которыми связана тысячелетняя традиции, каноны их изготовления и кукольного представления. Например, в исламе нельзя было изображать в кукле человека. И тогда кукольники, делая антропоморфных кукол, стремились избегать сходства с человеком.

Ведь, если небольшой экскурс в историю делать, кукольный театр изначально был для взрослых. Люди не могли изображать богов, но опосредованно обозначали их в куклах.. До сих пор в Индии сохранились представления по сценам из Махабхараты и Рамаяны:  они идут по восемь часов и собирают толпы народа на каком-нибудь празднике. В таком спектакле участвует до 200 кукол, которые для нас очень похожи, но у каждой есть свой знак: синее лицо – это плохой персонаж, красное – добрый. Это особый язык, которым зрители владеют. А управляет всем представлением главный кукольник, который один имеет духовный сан. По традиции делают этих кукол из шкуры священного животного – водяного буйвола. В моей коллекции есть индонезийские теневые куклы. Там, в Индонезии театр кукол также сохраняет свое сакральное значение. 

Автор:  Михаил Цыганов
Индонезийские куклы из буйволиной кожи

У нас в советское время через агитбригады, лозунги «Мы должны работать на маленького зрителя», «Драма – старший брат, ТЮЗ – средний брат, куклы – меньший брат», шло принижение жанра. Хотя кукольный театр – он самый старый, и был раньше всех театров, он, как и в других культурах, вышел из капища и пошел в народ. Человек брал куклу и шел на ярмарку. Он должен был быть очень хорош, чтобы заработать. Сейчас зритель приходит в театр, он всегда платит за билет, и я получаю зарплату. На улице, если я не смогу остановить зрителя и заинтересовать, он мне копейку не бросит - я не вырву у него эти деньги, не позову милицию на помощь. Это другие отношения. Я должен его спровоцировать, у него должно появиться желание. Буду лезть из кожи, чтобы копеечку заработать.


Вам бы хотелось вернуться в былые времена?


Я бы больше хотел себя вернуть в те ярмарочные дела. Для этого нужно восстанавливать своего Петрушку,  причесать его. Но, думаю, это не за горами.

Автор:  Сергей Пантелеев

Почему кукольника манит улица


Как в вашей жизни появился Петрушка?


У меня нет специального кукольного образования. Работая в «Скоморохе», я испытывал какой-то комплекс по этому поводу.  Стал читать. На кукольную тему литературы вообще немного, русскоязычной еще меньше, в Томске очень мало. Попадались книжки там-сям, узнавал про кукол, их историю. И думаю: а почему у нас нет Петрушки? Я имею в виду народный петрушечный театр.

Начал копать, делать кукол. Потом как-то все спеклось и умерло, и в это время мы поехали на фестиваль в Екатеринбург. Там я познакомился с семейной парой Анатолия и Ларисы Архиповых, которые на кукольном фестивале в программе плей-офф играли своего Петрушку. Я увидел, как они работают с классическими текстами: это оказалось так виртуозно! Познакомились, я поделился с ними, что хочу сделать.

А они рассказали, что Петрушка своим голосом не говорит никогда, мне нужен пищик. Это специальный инструмент, он вставляется в горло, потому что Петрушка должен кричать громко, резко, чтобы кукольника на улице слышали за пять кварталов. У меня появилось второе дыхание, я приехал домой, опять за куклу взялся, тексты переделал. И опять постепенно все угасло. Когда нет момента, что завтра ты выступаешь – и энтузиазм пропадает, откладываешь в долгий ящик.

И тут снова едем на фестиваль в Германию, где я снова встречаюсь с этим петрушечником Толей. Там, после своего спектакля, он мне рассказал секрет известного в Англии петрушечника — по их «панчмена» — Фредерика. У него есть особая складная ширма: башня метр на метр высотой почти три метра, обтянутая тканью, кукольнику внутри комфортно, его не видят. Ширма очень компактная, сложил в сумку, за плечо – и пошел. Не нужно декорацию с собой возить. И панчмен этот по секрету подарил чертеж своей ширмы Толе — а он тут же растрепал мне, сказал снять размеры. В Томске я ее собрал, все работает классно.  Здесь нашёл музыканта, и мы что-то даже сыграли и съездили на фестиваль.

Почему именно Петрушка? Что особенного в этом персонаже?


Для русской культуры этот персонаж знаковый, так называемый трикстер. Он не сатана или дьявол, а черт, шутник, джокер. Он рожден рядом с человеком или раньше. Удивительно, но такой персонаж, свой Петрушка, есть практически во всех культурах. Он обладает определенным набором физических черт – у него огромный нос, горб, брутальное мужское неприличное начало.


Зачем каждой культуре нужен свой Петрушка?


А потому что есть потребность в нем, именно в таком слове. Это глас народный, высмеивание политической ситуации, как свежая газета. Люди гуляют на ярмарке, а Петрушка из-за ширмы своей кричит: «А вы знаете, что губернатор ваш дурак?» И, понятно, что полицейские выгоняют, запрещают кукольнику на улице выступать.


А вы выступали с куклой на улице?


Да. С Петрушкой нет. У меня есть кукла-марионетка - растаман, в берете, с дредами, на гитаре играет. Хотелось мне с ним на улице поработать, но как-то всегда это боязно выйти туда.

Я считаю, что именно там, на улице, наша профессия берет начало, именно там все по-честному. Там сразу видно, чего ты стоишь. Выходишь и говоришь: платите мне деньги, если я интересен.

Когда я жил в Москве, поделился идеей со своими товарищами, которые тоже из Томска. Они говорят: чего ты мнешься, прямо сейчас выходим. Один с гитарой был, другой взял детские барабанчики, свистелки. Вышли! Все! Они давай песни орать, я с куклой работать – народ собирается. И этот свой гештальт я закрыл. Да, нас полиция прогоняла, но спокойно. Потом мы еще в переходе выступали и даже зарабатывали денег, так что эта кукла отработала.


В Томске вы тоже планируете на улицу выходить?


Да, но нужно найти форму, повод. Томск хоть и любимый мой город, но если я выйду так на улицу, то ничего не заработаю. Для потока нужны какая-то ярмарка, гуляние. Праздник Топора или еще что-то, где представление Петрушки будет уместно.


Какие персонажи есть в вашем петрушечном театре?


У Петрушки есть основной набор персонажей, исторически сложившийся и не почти не изменившийся за последние лет триста. Это Марфушка, Смерть, Доктор, Цыган, Городовой, Черт, Собака или реже Баран. Петрушка всех их побеждает: он ходит с палкой и бьет ей без разбору – хороших, плохих. И мы всегда на его стороне, никакая мораль у нас не просыпается. А вот замахнись на Петрушку кто-то – и начинается: «Конечно, обидеть маленького каждый может...». Петрушка использует все человеческие подлости. Он душевный, ранимый, наглый, объемный как персонаж. Всеми пороками наполнен.

К этому набору могут присоединяться и другие куклы. У меня одно время были Макаров и Кресс, пока они были губернатором и мэром. Когда Макарова осудили, я из электората расстроился первым – потому что кукла еще не сыграла.

Где происходит волшебство

 

Кукла для вас партнер или инструмент?


Кукла это деревянная заготовка, собранная посредством подвижных соединений, с распределенным весом – поэтому кукла и работает. Говорит она не своим голосом, а искажённым голосом артиста. Она инструмент? Инструмент.

Она партнер? Да. Этот партнер бывает своеобразен, даже когда кукла годами выполняет проверенные функции, в рамках своего диапазона. На начальных репетициях мы с ней видим друг друга впервые и проверяем друг друга на прочность – я смотрю, что она может, она, наверное, проверяет меня на вшивость. На что-то кукла идет, на что-то нет. Мне надо, чтобы она какое-то движение сделала, а она кобенится, не хочет. Может, сшита неправильно. Заставляю ее – получается, все хорошо. Понятно, что все эти процессы происходят больше в моей голове, в моих мыслях. И я персонифицирую ее, веду с ней диалог, разговариваю — тихо, конечно, чтобы партнеры потом не шептались, что Орлов с куклой говорит. Хотя, конечно, диалоги каждый из нас такие ведет: кто-то похлопает куклу, кто-то на ушко слово ей шепнет.

Автор:  Сергей Пантелеев

Кукла живая?


Конечно, когда меня нет, кукла просто лежит в чемодане и никакой жизни в ней нет. Но когда я беру ее в руки, ты начинаешь верить тому, что она говорит.  Ты ведь здоровый человек, у тебя нет раздвоения личности, ты себя прекрасно чувствуешь. Но кукла выставляет тебя идиотом - ты реагируешь на нее, как на человека. Это волшебство? Да.

И я ведь, в самом деле, не знаю, что в этом инфернальном существе, которое задолго до нас уже существовало. Ведь раньше ребенка встречала первой именно кукла, и в нее вкладывали особое значение. Волшебство в том, как человеческий мозг оживляет куклу и наделяет ее сверхъестественный смысл.


Почему люди ходят в кукольный театр? Ведь «Скоморох» привлекает не только детей на сказочные постановки, но и взрослых на спектакли по классике — такие как «Панночка».


Надо понимать, что наша публика это, в основном, люди театральные или околотеатральные, которые уже были в «Скоморохе». Одно время к нам часто водили студентов-первокурсников с ТИСИ педагоги, которым просто нравилось у нас. Публика прикормлена, они уже знают, кто режиссер, и на новую постановку они приходят посмотреть: а чем «Скоморох» сейчас удивлять будет?

Конечно, косвенно работает и то, что кукла – это вещь безобидная. И тут она выжимает из тебя какие-то эмоции, благодаря именно своей беззащитности. Сама по себе кукла амимична, маленькая и неестественная – она мертвечина. Она не может обидеть и не вызывает агрессии, и поэтому ты за ней наблюдаешь, она притягивает внимание. Я не знаю, почему это происходит, но определенно кукла обладает своими манками.

Например, у меня дома есть кукла Буратино, я сам его сделал, это – марионетка. Мой сын с ним подружился, Буратино с нами играл в войну, ходил на рыбалку. И когда сын на меня обиделся, он ушел к себе в комнату, отсиделся и поставил ультиматум: папа, возьми Буратино. Этому Буратино он стал жаловаться на меня. Ребенок понимает схему, что я управляю куклой. Но для него этот Буратино - медиатор в общении со мной, третья сторона.

Автор:  Сергей Пантелеев

«Скоморох» как большой балаган

 

А до «Скомороха» вы не имели дела с кукольным театром?


Совершенно не имел. Со второй попытки я закончил наш колледж культуры. Отучился у главного режиссера драмтеатра Пермякова. На дипломный наш спектакль он позвал других режиссеров, говорит: разбирайте, кому что нужно. И мы вдвоём с моей одногруппницей попали к Роману Михайловичу Виндерману. Мне тогда сказали: это совсем другой театр. И я думаю: все, сожрут меня там мастодонты, был студент – и нет студента. Оказалось, это театр действительно другой, он не драматический. В драматическом отношения другие, все другое. Здесь, как оказалось, очень теплый коллектив, все старшие товарищи очень тепло и с пониманием приняли.

Есть общепринятое мнение, что любой театр – гадюшник. И это заявление не лишено оснований, потому что если более 12 человек собирается в обществе – это все, конфликты будут. Но здесь мы ссоримся на спектаклях, готовы друг друга задушить, отравить. А потом выходим, и у нас нет отдельных гримерок — их две, мужская  и женская. Здесь после спектакля мы орем, ругаемся, царапаем, плачем, рыдаем – и выходим друзьями до гробовой доски. И то, когда мы друг друга любим, и когда друг друга ненавидим – и то, и другое – правда. Обычная смена ситуаций, взаимоотношений. Нам деваться друг от друга некуда, мы в одном балагане. В нашем кукольном мирке всегда дружно. Отчасти это потому, что как бы мы талантами ни мерились, но сегодня я – прима, а завтра на спектакле буду играть лошадиный хвостик. И это нивелирует тот момент, что «я тут главные роли играю, а ты кто вообще?»

Куклу вам сразу дали?


Роли я не получал два года. Тогда театр находился не здесь, а на Корпоративном. Он вынужден был ездить по заграницам и садикам, выживая. Потом мы приехали сюда. 

Даже спустя два года, когда я уже играл в детском спектакле, помощник режиссёра писала меня в расписании: «Орлов, смотреть». У нас так водится, что актер, который пробуется на роль какую-то, этот спектакль смотрит.

С первой встречи кукла как порядочная женщина заманила меня. Потом уже давалась-не давалась – это по-разному. Но замануха произошла моментально: видимо, она меня тоже поджидала.


Изменила ли вас работа в театре? Чему научила?


Как и любая профессия, когда в нее погружаешься, эта работа дала понимание ответственности, того, что свобода и ответственность – это реверс и аверс одной медали.

В глобальных вещах изменилось отношение. Мне, студенту, хотелось, чтобы вот я выхожу, звезжу, все хлопают и восхищаются. Усталый и довольный, порхаю в лучах славы. Потом появляется слово «ответственность»: если я говорю что-то в зал, это не для того, чтобы мне похлопали, хочется большего. Такая ступенька взросления: когда хлопают уже не мне, а нам, всему ансамблю. И хочется, чтобы это ощущение «мы», когда без слов, с полуслова все, когда внезапно все чувствуют общую тему, повторялось.

Не хотелось временами бросить профессию? За двадцать-то лет…


На первых порах такое желание возникало часто. Все мы живем от депрессии к взлету, вопрос как к этому относиться. Конечно, колебания были. Мы тогда еще часто заходили в гости к нашему педагогу Пермякову, и я ему пожаловался, что меня часто сомнения посещают. Тогда он сказал фразу, которая мне много лет помогала: «Юра, если ты себе этот вопрос задаешь, значит, ты правильно выбрал профессию. Ты должен себе этот вопрос задавать».

Потому что как только ты сказал себе: «Я офигенный» – замер в развитии и сдох. Самоедство это часть личности, которой место в профессии актера. Если копнуть, среди нас психологически здоровых людей нет. Если психологически здоров – иди, займись нормальным делом, что ты здесь делаешь? Мы занимаемся женской профессией и не самой престижной. Артисты всегда были на низшей ступени интеллигенции.


Поддержи ТВ2!