Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Юлия: «Между людьми нет диалога»
Юлия родилась и выросла в Донецке. Закончила вуз, вышла замуж, работала, вела несколько кружков. Когда началась война, Юлия какое-то время еще оставалась в городе: занималась детьми, волонтерила вместе с бывшими однокурсниками. Когда в Донецке стало опасно находиться из-за каждодневных обстрелов, ей пришлось уехать в Краматорск. Ее семья (родители и брат с женой), оставшаяся в Донецке, пострадала и от украинской армии, и от формирований ДНР. Юля согласилась пообщаться со мной только анонимно, потому что ей периодически нужно ездить к семье.

Юля говорит, что война – это, в первую очередь, большой бизнес.
«"Колорада" убить проще, чем человека»
«В 2014 году, когда все начиналось, нас отправили в долгосрочный отпуск, потому что было неясно, что будет дальше. Я уехала в Киев к родственникам и провела там почти три месяца – надеялась, что скоро все закончится. Уехала я из Донецка в первый раз, как раз в тот момент, когда стали захватывать административные здания. Я не застала начала военных действий, но видела подготовку к ним. Видела, как ехал грузовик с шинами и полицейские регулировали движение так, чтобы другие автомобили пропустили его к городской администрации. Стало понятно, что это чья-то спланированная, организованная акция. Администрацию Донецка же охраняли ребята из «Беркута», а потом ее захватили».

Юля вспоминает, что с сентября по декабрь 2014 года жители Донецка оказались без какой-либо помощи. Тогда Украина перестала выплачивать пенсии и зарплаты, а Россия еще не начала. Люди выживали только за счет гуманитарной помощи. Тем, кто ее не получал, было совсем тяжко. В семье Юлии четыре человека получали такие наборы. Это было слишком много для них, поэтому Юлия вместе с другими активистами, в основном бывшими однокурсниками, начала раздавать лишние продукты нуждающимся. Позже все они они создали благотворительную организацию «Ответственные граждане». Так продолжалось вплоть до января 2015 года, когда часть сотрудников из-за отказа сотрудничать с общественной организацией ДНР «Единый центр восстановления Донбасса», депортировали из ДНР.

«Если бы мы согласились сотрудничать с «Единым центром восстановления Донбасса», то это означало бы одно: признание ДНР как государства. К тому же, «ополченцы» думали, что мы работаем с фондом Рината Ахметова «Поможем», но это было не так. У нас с ними было только совсем недолгое сотрудничество, фонд передал нам часть автопарка, чтобы мы могли добираться до самых разрушенных районов Донецкой области», – рассказывает Юлия.

Тогда же, в январе 2015 года соучредительницу «Ответственных граждан» Марину Черенкову посадили в подвал МГБ ДНР(Министерство государственной безопасности ДНР – прим. ред.). Власти ДНР посчитали, что она могла быть причастна к попытке взорвать памятник Ленину. «После этого силовики пришли к нам в офис и забрали еще троих наших учредителей с собой для выяснения обстоятельств в МГБ», – вспоминает Юля, – Их продержали там семь часов и дали пятнадцать минут на то, чтобы собрать вещи и уехать из Донецка. С каждым из них приехал надзиратель, чтобы проследить за сборами».

Черенкова просидела 25 дней в подвале, за это время «ополченцы» забрали себе часть автопарка и офисной техники благотворительной организации. После освобождения учредительница тоже уехала из Донецка. «Мне стало сложно работать и волонтером, и в госучреждении, – говорит Юля, – Тем более, что в работе все теперь было направлено на патриотизм, но со стороны ДНР, с чем я не была согласна идеологически». Когда «Ответственные граждане» покинули Донбасс, Юля тоже выехала вместе с организацией.

Женщина говорит, что ее фонд помогал всем без исключения, им было все равно, какую сторону поддерживает человек. Поэтому к ним и относились по-разному. Для кого-то они были «ахметовскими шавками», для кого-то «сепарами», а для кого-то «укропами» и «фашистами». Сама Юлия не употребляет слово «сепаратист» в отношении людей, которые остались в ДНР, считая, что это слово дегуманизирует. «Сепаратиста» или «колорада» проще убить, чем просто человека, говорит она.
Остановка в Краматорске
Зависит от конкретного человека
«Людям, которым мы помогали, абсолютно все равно. Я сама не употребляю слово «сепаратист». Я говорю так, потому что я была и с той, и с этой стороны. У людей, которые едут защищать Украину, есть своя идея. И у людей, которые остались там, тоже своя идея была.

Приведу пример. Работает человек в Донецке, на заводе. У него семья: жена, ребенок, теща. Дом недалеко от железнодорожного вокзала. Человек не ходил на референдум о независимости, не ездил на Майдан. Он просто работал. И вот в один из дней в его дом попал снаряд. Убило жену, ребенка и тещу. Дома нет. Он должен украинских военных за это благодарить, что они его не защищают? Или местных вояк, которые его защищают от украинских? Этот человек берет ружье и идет убивать до тех пор, пока его самого не убьют. Ему плевать на все, потому что все ценности в его жизни уничтожены в один момент. И таких много. У людей разные причины, и я не берусь их судить».

Дом семьи Юлии в поселке Опытное, по ее словам, был разворован в том числе и украинскими военными, сил ДНР там не было. А вот от сторонников ДНР пострадал другой близкий человек спутник жизни мамы Юлии.

«У моей мамы был молодой человек, Иван. Когда все это началось, он решил пойти защищать Украину и записаться добровольцем в батальон. Попал на учения, пробыл там две недели, но его не взяли в армию из-за плохой физической подготовки, отправили домой. Но домой он не поехал, а решил отдохнуть в Крыму. Когда Иван возвращался в Донецк, его на ДНРовском блокпосту и сняли. Месяц мы ничего о нем не знали. Обращались в «Красный Крест», в МГБ, но там все тянули с ответом. На 33-й день он пришел, похудевший на два размера, без одного глаза, с наполовину выбитым черепом. Иван рассказал, что ему инкриминировали предательство Родины. ДНРовцы в его гараже нашли противогаз и какую-то армейскую фотографию 80-го года у самолета и на основании этого обвинили его в том, что сейчас воевал и что он один из «киборгов», которые защищали Донецкий аэропорт. Я не знаю, что пережил человек, но он рассказывал мне про бочки с серной кислотой, которые стоят в подвалах. И про то, как исчезают люди. А на третий день Иван наложил на себя руки».

Юлии приходится постоянно ездить в Донецк. За пять лет пересекать границу приходилось не раз там до сих пор ее семья. На блокпостах возникают разные ситуации иногда на помощь приходят ребята, которые дежурят с украинской стороны, иногда те, кто стоит со стороны ДНР.

«В ДНР из Украины лучше ездить на частном перевозчике. На машине все гораздо быстрее, не надо делать много пересадок, никто твои вещи не проверяет. Но дорого. 1800 гривен (чуть больше 4,5 тыс. руб. – прим. ред.) в одну сторону. Однажды мы стояли в очереди в несколько километров, а до закрытия блокпоста оставалось полчаса. Моя машина собиралась возвращаться назад в Донецк, а на украинской территории меня уже ждала другая. Пройти эту очередь на машине уже не было шансов, а до украинского пропускного пункта еще полтора километра пешком. Тогда я просто подошла людям на ДНРовском блокпосту и сказала: мне срочно нужно в Украину. И они просто остановили микроавтобус и пропустили его без очереди, чтобы они довез меня без препятствий. Когда-то мне и украинские военные помогли. Один раз уже на блокпосту выяснилось, что у меня кончился срок действия пропуска и мне там же продлили его на год. Всегда все зависит от конкретного человека».
Как есть
Юлия надеется, что Донбасс все-таки когда-нибудь вернется в Украину, хотя истории Абхазии, Косова и Приднестровья говорят о другом. Она считает, что главная беда в том, что между людьми нет никакого диалога.

«Какой-никакой разговор между руководством есть, а между людьми нет. В ДНР запрещен Фейсбук и куча украинских сайтов, в Украине запрещен ВКонтакте и куча российских сайтов. Люди потеряли возможность общаться друг с другом даже при помощи интернета. Хоть как-то делиться новостями. Создается информационная яма и все тяжелее становится договориться. Надо смотреть не на то, что нас разъединяет, а что общего у нас».

Юля говорит, что те, кто остался в ДНР, не могут уехать по самым разным причинам. Кто-то пробовал, но не получил поддержки и был вынужден вернуться. Кто-то боится, кто-то не может уехать без родителей.

А кто-то принял ситуацию такой, как она есть и просто живет в непризнанном государстве и собирается там жить и дальше.