ВОЙНА ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
«Вроде еще ребенок,
а уже работник…»
Анна Буянова о детстве в военное время и подвиге, достойном Ордена Красной Звезды
Война от первого лица
«Вроде еще ребенок, а уже работник…»
Анна Буянова о детстве в военное время и подвиге, достойном Ордена Красной Звезды
Свою первую медаль она получила в 14 – «За доблестный труд в годы войны». Цена ее была высока. Когда началась война Анне Георгиевне Буяновой было восемь лет.
Что в то время делали дети, чем жила деревня в 1941-1945
и как прятали от фашистов «Катюши»
жительница села Варгатер Чаинского района
рассказала ТВ2.
– Когда началась война, мы жили в Ново – Сосновке Чаинского района. Мне было восемь, но до сих пор помню, как провожали на фронт мужчин, на повозках. Всем селом шли далеко за околицу. Рядом, в Гришкино Чая течет. По ней пароход ходил, «Смелый» назывался. Играли на гармошке, пели частушки и песни, плясали и плакали. Детей не могли оторвать от отцов, которые уходили на фронт. Рыдали. Мужчины вошли на «Смелый» и уехали на фронт.
Тем, кто остался, надо было только трудиться. Работали от темна до темна, не покладая рук: и взрослые, и мы. В первое же лето меня взяли няней в колхозные ясли. Тогда там были дети разных возрастов. Все женщины в поле, а детей некуда девать. Весь день я водилась с ребятишками: кого – на руки, кого – за руку, с кем просто играю. А в обед они спать ложились. Если кроватка была свободная, мне тоже разрешали поспать. Вроде и работник уже, а еще ребенок.

Война шла, я взрослела, задания менялись. В школе тогда с первого октября учились. С июня и до октября все дети работали в колхозе. Подростков отправляли на лесозаготовку, сплав или ферму. А мы, 10-тилетки, пололи поля, засеянные зерновыми культурами. Основные сорняки были осот и молочай. Рвали их голыми руками. Тогда же не было перчаток. Руки, конечно, все были исколоты.

На обед в поле нам варили баланду. Большой котел на костре. Как вода закипит, заправляют мукой. Блюдо было очень вкусным.

Летом я скот пасла, а осенью все копали в полях колхозный картофель. Чаще всего в октябре-ноябре, когда уже шли дожди с мокрым снегом. Раньше не получалось, нужно было успеть много другой работы сделать: выдергать лен, серпами собрать горох, сена запасти. Хорошо помню, как я верхом на лошади возила копны. Коню если что не понравится, он начинал лягаться задними ногами, сбрасывал седока. Я не дожидалась, когда он меня сбросит, сама на землю падала быстрее. Мне казалось, так безопаснее.
По двое-трое суток подряд скирдовали. День и ночь работали, чтобы до снега управиться. По гектару надо было выкашивать. Взрослые в обед есть садились, а мы, дети, падали и засыпали.
По двое-трое суток подряд скирдовали. День и ночь работали, чтобы до снега управиться. По гектару надо было выкашивать. Взрослые в обед есть садились, а мы, дети, падали и засыпали.
Многие домой вообще не ходили. Ночевали на кульстанах (прим. ред.: лагерь, временное жилье для работников, занятых на сезонных сельхозработах) рядом с полем, чтобы не тратить время на дорогу в несколько километров.

Снопы тяжелые были. А надо было уметь еще сложить их высоким возом в телеге: сначала кругом обкладываешь, потом середину набиваешь. И я научилась это делать, хоть сама тогда была ростом меньше снопа. Снизу подавали, а мы наверху подхватывали. Значит, сложили все, поехала я. Теперь надо было довезти в целости. Ночь. Я уснула на возу. Быки встали. У скирды высчитали, что я должна уже была приехать, а меня нет. Бригадир побежал по полю искать. Нашел, разбудил. А воз развалился весь, потеряла я снопы. Хорошо, что у нас очень добрый был председатель Иван Яковлевич Козлов. Сейчас бы сказали – психолог, милосердие проявляет. А тогда был просто – НАШ человек. Он не заставил меня вернуться, а сказал тому, кто сзади меня ехал, подобрать все снопы. Жалел он нас.
Я много работала на быках. Ко мне прикрепили двоих молодых бычков – Грамофончик и Мишка. Они были запряжены ярмом в телегу. Если по правому боку бьешь – поворачивают налево, если по левому – направо. Мы с ними возили дрова и пни туда, где молотили зерно. А когда поля скирдовали поздней осенью и не успевали все убирать, возили снопы в скирды.

А еще был случай, что не могла проснуться я. Утром надо было на работу. Тогда был уже новый председатель колхоза, с чужой деревни. Жестокий. Он хотел меня строго наказать за то, что я опоздала. Но вдруг дождь пошел, уборка хлеба отменилась. Повезло.
Анна Буянова - учительница русского языка и литературы, после войны
Анна Буянова - учительница русского языка и литературы, после войны
«Все для фронта, все для Победы» – мы повторяли эти слова как молитву, как клятву. Все отдавали: полушубки, валенки, вязали носки, варежки – все, что можно, было направлено на фронт.

Сушили картофель мешками – для фронта. Мама наварит большой чугунный котел картошки, почистит, кружочками нарежет, на листах в печке посушит и в мешки ссыпает. Зерно вывозили на подводах для фронта, сдавали молоко, масло и мясо. Мы вкуса этих продуктов не знали. А что самим? Об этом даже не думали.
Мама моя всегда говорила: «Мы счастливые, дочка, над нами пули не свистят. Страшно там, где наши территории захватили, где хозяйничают фашисты. А мы счастливые. Нам только надо работать».
Моя старшая сестра всегда говорила: «Мама нас научила только работать». И мы работали.

Огороды были по 30 соток. Копали их, в основном, лопатами. Нам хорошо было, у нас корова была. И сосед был Клищук, мы дедушкой его звали. У него тоже корова была. Худо-бедно он как-то смог сделать плуг. И мы этих двух коров запрягали. Пахали нам и ему огород. А еще, как скажут, каждый свою корову вел в поле. Их всех вместе ставили в борону и боронили колхозные поля. На коровах возили себе дрова из леса. Лучших лошадей отправляли на фронт. Весной по насту с сестрой возили с болота дрова. Пилили на козлах ручными пилами.
Анна Буянова со старшей
сестрой Таисией
В январе проходило итоговое колхозное собрание. Мама туда шла, потом приходила и рассказывала: столько-то трудодней у нас, должны нам вот столько и за что. А давали на эти трудодни солому или плетеные короба мякины – кормить корову. Сена же не было, косить не давали, да и лугов хороших не было. Кругом тайга и болота. А с этой коровы надо было еще сдать в год 360 литров молока или 14 кг масла топленого. На уборке зерновых за один трудодень давали полкилограмма муки. Это было богатство. Хлеб стряпали с натертой картошкой, турнепсом, редькой.

Но никогда я не слышала, чтоб кто-то возмутился, что мы все отдаем, что нам ничего не остается. Настолько дружный народ был. Всегда все старались помогать друг другу.

Если у нас раньше корова отелится, мама морозила молоко и творожок кружочками. Не только для нас. Сразу говорит: «Этому надо дать и вот того угостить». Помогали другим. И нам люди помогали. У нас отец рано умер, мне 2,5 года было.

В январе 1936-го за три километра от села на озере Ленинском мочили колхозную коноплю, у отца ноги примерзли к валенкам, – воспаление легких. Умер. Мама осталась с тремя детьми: 13 лет и 10 лет сестры да я 2,5 годика. И никого родных во всей области. Раскулаченные. В этом, наверное, был самый ужас раскулачивания – что родных людей разделяли.
После смерти отца соседи нам тоже помогали. Зозулины, Сегодины, Серебренниковы, Зубовы, Белоноговы, Кочетковы, Панюшевы мне заменили родных бабушек и дедушек. Они меня к себе брали, пока мама работала, кормили, когда есть нечего было. Позовет к себе бабушка, будто грядки прополоть надо, а сама лепешку какую-то испечет и говорит ласково: «Кушай!».

Еще запомнился мне такой случай: была ночью сильная гроза. И мы с сестрой подумали, что дом наш горит. А мамы не было дома, в соседнюю деревню пошла. Так дедушка соседский пришел, везде все проверил в доме, потом закрыл на замок и увел нас, двоих детей, к себе домой через дорогу. Сейчас, мне кажется, мало кто о соседях так переживает.
Анна Буянова (слева) в Колпашевском педучилище, после войны
В нашем доме мужиков не было: мама и мы со средней сестрой. Старшая уже тогда замужем была, но работала не в поле, как все, а в деревне, потому что дети были маленькие. И все равно в войну она похоронила мальчиков своих: одному годик был, другому три. Не стало детей только оттого, что недосмотренные были. А средняя сестра Катерина была труженица. Ей было 17, когда война началась. Ее на все работы посылали: на сплав и лесозаготовку, на военный завод в Новосибирск и в рыболовецкую бригаду.

Рыболовецкая бригада состояла из жителей четырех поселков: Верхнефокино, Татаринцевка, Францевка, Романцовка. В основном, девушки молодые и старики, кого не взяли на войну. Они на какое-то время зимой уходили в тайгу. Там озера были, рыбы – видимо-невидимо. Вот они неводом, сетями и фитилями ловили ее. А мама наша ночами им сети плела. Жили рыбаки в лесу в избушке. Рыбу от реки до этого домишки на себе носили. Потом уже отправляли в колхоз.

Не смотря на все это, не было уныния, скорби какой-то. Много трудились, но радостно. Люди знали, для чего они это делают. Сейчас часто время то хают. Говорят, плохо все было. Родители мои – сосланные из Алтайского края. Но чтобы мама нам внушала когда-то, что Сталин плохой или что надо идти против него – никогда. Как выборы – ехали в соседнее село и за Сталина голосовали. Родину любили.
О событиях на фронте узнавали из газет. Радио не было. Почтальон носил почту из соседнего села за три километра. А в школе у нас висела карта. Мы с учительницей флажками отмечали все места, завоеванные нашими солдатами.

Самое тяжелое – когда приходили похоронки с фронта. А их было много. Собирались все женщины кружком, читали и поддерживали ту женщину, которая получала ее.

К нам приехал из Воронежской области мамин брат. Весь израненный. Там, где жила его семья, местность была оккупирована фашистами. Домой он поехал только после окончания войны. Поехал без копейки денег, без продуктов – нам нечего было ему дать. Но добрался. Писал потом, что люди в поезде кормили его, проводники не выгоняли.
Самым радостным событием было окончание войны. Когда объявили о победе, всем селом бежали. Как сейчас помню, – из проулка и под горку, в клуб. Там же контора у нас была. И все туда бегом бежали: кто радовался, а кто плакал. Много мужчин ушли из нашего поселка на фронт. А вернулись только трое: один – без руки, второй – раненый в ноги и третий не здоровый.

В августе 1947-го мне исполнилось 14 лет. А 12 ноября я получила свою первую медаль – за доблестный труд в годы войны. Я смогла сохранить удостоверение к этой медали. И до сих пор берегу. И документы к наградам мужа храню – Ордену Красной Звезды и Ордену Отечественной войны. Он у меня был героем.
«Не захочешь о таком вспоминать…»
Владимир Митрофанович
Буянов - герой Великой
Отечественной войны
– Мой муж Владимир Митрофанович родился 13 апреля 1924 года. Его семья через себя войну пропустила: свекровь отправила на фронт шесть человек: четыре сына и два зятя. Вернулись трое. Один сын – Александр, был танкистом. Он добровольцем ушел на фронт. Был председателем колхоза, это значит, что бронь была, но он все равно ушел. Участвовал в боях на Курской дуге. Его танк подбили, загорелся. Он высадил экипаж, а сам остался внутри и до последнего бил фашистов, пока не сгорел. А второй сын был летчиком, его сбили под Ленинградом.
Свекровь отправила на фронт четыре сына. Вернулись двое. Александр был танкистом, ушел на фронт добровольцем. Воевал на Курской дуге. Его танк подбили. Он высадил экипаж, а сам остался внутри и до последнего бил фашистов, пока не сгорел. А второй сын был летчиком, его сбили под Ленинградом.
Муж прошел всю войну. В 18 лет его призвали, в 1942 году стал курсантом военного артиллерийского минометного училища по профилю «командир огневого взвода артилерии». А с 1943 года стал командиром огневого взвода знаменитой «Катюши». Участвовал в боях Первого и Четвертого Украинских фронтов, освобождал Севастополь, Крым, Будапешт, Вену. Прошел Польшу, Венгрию, Австрию, Чехословакию. Был в Германии. Демобилизовался в ноябре 1946 года. Стал учителем. Больше 40 лет отдал школам Чаинского района.
Про войну он почти ничего не рассказывал. Помню пару историй. Одна из них – про «Катюшу». Это было мощное и страшное оружие. После его выстрелов, говорил муж, было страшно идти по полю боя: где рука валяется, где нога висит на ветке. Фашисты охотились за нашей боевой установкой, поэтому солдаты «Катюшу» всегда прятали. Однажды ее все же обнаружили и стали бомбить с самолетов. Наши отбежали и попрятались в овсяном поле. Одного ранили. Нога у него будто висела на ниточках. И наши бойцы были вынуждены сами ножом ее отрезать и забинтовать – чтобы не умер. Вражеский самолет сбросил все бомбы, прилетел второй. И снаряд попал в того же раненого солдата. На этот раз он погиб. Муж много лет помнил это и сожалел, что человек перенес такие мучения и все равно погиб.


Буянов Владимир Митрофанович

Лейтенант огневого взвода первой батареи третьего дивизиона 23-го гвардейского миномётного Севастопольского Краснознамённого орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого и Александра Невского полка, награжден Орденом Красной Звезды.
Военнослужащий 4-го Украинского фронта с марта 1944 года, с мая 1944 – 1-го Украинского фронта.
Краткое изложение подвига:
8 марта 1945 года – район действия 12ой стрелковой дивизии западнее города Бреслау. Товарищ Буянов вывел боевые установки на открытую огневую позицию противника. Противник, заметив установки, открыл сильный артогонь по огневой позиции. Снаряды рвались возле установок. Товарищ Буянов приказал личному составу пойти в укрытие, а сам продолжал вести огонь. Метким огнем батареи скопление пехоты было рассеяно. При этом уничтожено 80 человек пехоты противника.
В боях за город Бреславу часто с открытых огневых позиций и под огнем противника товарищ Буянов произвел 38 батарейных залпов, нанеся противнику большие потери в живой силе и технике.
За мужество и отвагу в боях удостоен правительственной награды – Ордена Красной Звезды.
Командир полка, гвардии подполковник Шанкин. 22 апреля 1945
Еще рассказывал про Сиваш. Когда наши войска освобождали Севастополь, солдатам сутки пришлось простоять в холодной воде. Может, окружили их, не знаю, не говорил. Сказал, что 20 с лишним часов в воде залива стояли в мае. Замерзли все. Когда вышли оттуда, танков много скопилось. Кто туда залез. А в ночь снег выпал. Приморозило. Так некоторые ребята погибли в этих танках, задохнулись, потому что люки не смогли открыть. Замерзло все.

Не захочешь о таком вспоминать. Тогда никто и не спрашивал. А сейчас спрашивать уже не у кого.
В материале использованы фотографии из муниципальных архивов Томской области, открытых источников, а также из личного архива Анны Буяновой.
Рисунки - Евгений Мищенко.

25 апреля 2020 год

Мы пишем о том, что важно. ПОДДЕРЖИ ТВ2!