Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Во поле Березовка стояла
Почему жители продолжают собираться на месте исчезнувшей 50 лет назад деревни
«На Березовку!» — метровую перетягу крепят на скотч к бамперу УАЗика-«буханки». Новая? — спрашивают подъехавшие к мосту через речку Латат люди. Постиранная! — отвечает собравшая их здесь учительница Вера Данилова. Каждый год в августе жители упраздненной 50 лет назад деревни встречаются на Асиновской трассе, чтобы вместе добраться до поля, в котором их Березовка стояла.
До бывшей Березовки — километра три-четыре по полям. В этот раз преодолеть их непросто — недавние дожди превратили дорогу в трассу для трофи-рейда. Сергей Михайлин, лавируя в жиже, сетует — мол, раньше, когда колхоз был, эту дорогу грейдеровали, под 80 км/ч идти можно было.
У края ничем не примечательного поля Сергей «буханку» тормозит — перед желтой табличкой:

«Д. Березовка. Основана в 1912 году. Первое упоминание в 1912 году как Ново-Троицкие хутора. Место расположения колхоза «Май» имени Молотова… Прекратила свое существование в 1969 году».

Табличку Сергей помогал ставить в нынешнем июле поисковикам, которые выиграли грант на установку памятных знаков в исчезнувших деревнях.
«Здесь деревня и была — вон от того болота и до края, там школа стояла, — показывает рукой вдаль от таблички Сергей Михайлин. — Гигантская деревня. Дальше улица шла — дорога на Тихомировку...»

«А здесь колодец был, — подхватывает Сергей Браневский. — Глубокий, когда пересыхал, всей деревней чистили — батьку туда на вожжах опускали. Воды-то не было, зимой хоть с пруда брать можно было...»
Конечный пункт для каравана грузовичков и внедорожников немного дальше — на берегу пруда. Там, на полянке среди берез, бывшие березовцы накрывают самодельные столы — чтобы вместе посидеть, полистать фотографии и повспоминать деревенское детство.

Конечный пункт для каравана грузовичков и внедорожников немного дальше — на берегу пруда. Там, на полянке среди берез, бывшие березовцы накрывают самодельные столы — чтобы вместе посидеть, полистать фотографии и повспоминать деревенское детство.
«О, Валера-Фанера, Фанок приехал!» — встречает 67-летнего Валерия Данилова 66-летняя Маруся Михайлова. «А у нее брата Годок звали», — объясняет про бабу Марусю дочерям Валерий.

«У Валеры Данилова был старший брат Михаил, — говорит Любовь Чубарова. — Он мог сыграть на языке любую мелодию. Точно как на гармонике. Фокстрот, танго, «Подгорную», а мы под его язык танцевали в школьных коридорах на перемене. Он и на гармошке умел играть, но в школе ее взять было негде... («Даниловские все играли», делает ремарку Валерий)».
Любовь Чубарову березовцы в шутку называют старейшиной. Ей почти 74. Из всех собравшихся с Березовкой у нее связан самый большой период жизни: «Жалко мне эти места до безумия. Я, как подъезжаю, всегда плачу… Березовка — самое для меня родное место!».
В 1950-60-е, на которые пришлись детство и юность собравшихся у пруда, Березовка была деревней если не большой, то немаленькой. Около 50 дворов, более 200 человек. Даниловы, Михайлины, Конышевы… Многие были связаны родством: «Идешь, а навстречу кум, сват, брат», — говорит Любовь Чубарова, в девичестве Михайлина.
Тогдашние березовцы зарабатывали трудодни в колхозе сначала имени Молотова, потом — имени Кирова. Работали на заготовке кормов, в свинарнике и птичнике, пасли овец. Подростки летом бегали на поля помогать взрослым — пололи лен, закладывали силос. Им за это тоже трудодни причитались. Тех, кто больше трудодней заработает — премировали. Так, Любови Чубаровой в школе при всех однажды вручили полотенце. Подарок по тем временам хороший (особым шиком считались махровые полотенца с рисунком — их вешали вместо ковра на стенку у кровати как украшение).
Начальная школа в Березовке была своя. Сергей Браневский пошел туда шестилеткой, в 1967: «Три класса учили зараз — первый, второй и третий. Нас в первом классе было трое. Один учитель вел параллельно — как в шахматах гроссмейстер идет один и со всеми играет, так и тут. Тамара Васильевна Зеленкова — мой первый учитель».
«Мама — вот она, в центре — рассказывала, почему у этой девочки в первом ряду грустное лицо, — говорит Олег Зеленков, глядя на школьную фотографию. — Она хотела, сфотографироваться рядом с подружками, а ее посадили между мальчиков».
«Я у них попрошайничаю, собираю старые фотографии и создаю такие фотоальбомы, — говорит учительница начальных классов, краевед-любитель и организатор «березовских посиделок» Вера Данилова. — С их же помощью подписываю — кто кого помнит. Они с удовольствием каждый год рассматривают. Очень меня цепляет эта фотография — такая живая! Это стрижка овец. Смотрите — связаны ноги, ножницы железные, советские. В умелых руках овечкам ничего страшного, а кто впервые стрижет, может и поранить...
…А вот на этой фотографии очень хорошо видна деревня — широкая улица, дома. Конечно, посмотришь — ну какая же тут грязь!».
«Сразу вспоминаю, как по улице бегал, — говорит Сергей Браневский. — Дороги-то раньше были пыльные — во-от такой слой. Матушка у меня в детском саду работала. Как-то хлеба не хватило, она меня домой отправила — за хлебом сбегать. А у меня дома самосвал был игрушечный — ЗИЛ 555-й. Думаю, ну что я понесу в руках? Положил булку хлеба в этот самосвал, и по этой пыли как дал… Получил хороших кондулей, конечно)))».
Траву в Березовке косить необходимости не было, вспоминают местные. Всю выщипывали овцы и птицы — скотины колхозники держали много. А в пруду в изобилии водились караси — после того, как водоем выкопали и «зарыбили», рыбачить в нем запрещалось четыре года. Зато после этого карасей можно было чуть ли не руками доставать.
«Вот дамба, здесь бревно было выдолбленное, — говорит Сергей Конышев. — Я снимал майку, завязывал узлом и ловил карасей, которые заплывали в это корыто».
Конец «пасторальной идиллии» пришел в 1969. Вместе с решением о реорганизации (или, как говорят местные — «укрупнении») колхоза. Березовку постановили закрыть, людей переселить в Ягодное, где находилась центральная усадьба колхоза, а затем совхоза имени Кирова. После того, как в Березовке перестали работать школа и магазин, люди из деревни стали разъезжаться. Но массовое переселение людей в Ягодное пошло не по плану — многие предпочли уехать в другие деревни к родственникам. Так что экономический эффект от ликвидации деревни, появившейся в 1912 году во время аграрного освоения Сибири, оказался сомнительным.
«Деревня пустела постепенно, — говорит Вера Михайлина. — Разъезжались по очереди. Мы уехали, наверное, самыми последними. Так как наш отец был бригадиром, он не мог уехать в первых рядах. Некоторые перевозили свои дома, кто-то продавал. Отец был партийным человеком, ему продавать было неудобно. И мы дом оставили. Потом уж, много позже, его продали за 100 рублей, а кто и куда его перевез — неизвестно».
«Сколько таких деревень, как Березовка, прикрыли, — говорит Валерий Данилов. — Хотели крупные предприятия, совхозы создавать — рассчитывали, что сейчас тут закроем, и все переедут в Ягодное. Но в Ягодное переехали единицы. То же случилось и с другими деревнями — я сейчас в Кафтанчиково живу, там сплошь исчезнувшие деревни. Ничего не вышло с укрупнением, это ошибка была. Посмотрите на эти поля — позаросло все! А их родители наши обрабатывали, как положено…».
«Помню, уток у нас было много, — говорит Олег Зеленков. — В ту зиму отец перерубил их всех. Складывали в ящики без голов, замораживали. Мы зимой переезжали — в Больше-Дорохово… Я в юности приезжал сюда, в Березовку — домов уже не было, а там где дома стояли, долгое время оставались погреба, подпольные ямы. Я приезжал на мотоцикле, дорога еще нормальная была — смотрел, тосковал, вспоминал. Пока колхозники или фермеры не разровняли тут все. Первое время, как повзрослели, с друзьями даже охота была сюда переехать — мысли были дом тут построить или что-то такое. Детям нашим это не надо, нас не будет, и никто не будет помнить это место. Поэтому я рад, что на берегу пруда какие-то постройки появились (арендатор пруда построил — прим.) — как будто деревня оживать начинает».
Собирать бывших березовцев на месте исчезнувшей деревни придумала Вера Данилова. На первый сбор, который объявила в сетях краевед-любитель в 2018 году, откликнулись 19 человек. На второй, годом позже — уже 25.
Сама Вера Данилова — не из «местных». Из Березовки ее супруг Сергей Михайлин. Оба живут и работают в Ягодном. Однажды Вера задумалась — а почему на сельском мемориале участникам Великой Отечественной войны нет имен? Ведь было бы хорошо, если бы каждого вспоминали персонально. И женщина решила эти имена восстановить. Оказалось, что среди ушедших на фронт жителей поселения было много тех, кто родился в Березовке.
«По сути, эти люди, погибшие, получились забытыми, — говорит Вера Данилова. — Взять Березовку — места, где родился, уже нет, родственники разъехались — и вспомнить некому. Мечтаю, чтобы у нас появился мемориал с именами. Начала собирать информацию по поселению — получилось больше тысячи человек. С теми, кто из Ягодного, было проще — все на слуху. А чтобы найти людей из закрытых деревень, которые к Ягодному присоединили, пришлось ехать в архив. Там мне предоставили возможность посмотреть похозяйственные книги 30-50-х годов — из них я выбирала участников войны. И вот мне попала в руки похозяйственная книга Березовки — бог мой, как интересно! Это семья одних знакомых, это — других… Стала налаживать связи, искать контакты — сейчас общаемся, делимся фотографиями, встречаемся. Чувствуется, что им заряда от этих встреч хватает надолго».
В прошлом году березовцы не собирались — из-за пандемии. В этот раз народа на посиделки в Березовку приехало меньше. Возможно, из-за погоды — бездорожье могло стать веским аргументом, чтобы отсидеться дома. Жаль, вздыхает Вера Данилова — накануне она с детьми ходила по бывшим березовским полям и нашла набор алюминиевой детской посудки, надеялась, вдруг отзовется владелец?

На вопрос: «А нужны вам посиделки эти? 50 лет прошло, как деревни нет!», все, как один, отвечают: «Нужны!».
«Нам всегда было интересно, куда уезжают наши родители раз в году, — говорят дочери Валерия Данилова Татьяна и Елена. — И мы решили поехать с ними. Потому что для них это — место силы. Здесь они возвращаются в свое счастливое детство. Хотя папа рассказывал, что время было тяжелое. У него в семье было 11 детей. До средней школы в Ягодном надо было 6 км пешком каждый день ходить — поэтому учиться было некогда. Когда ровесники шли в школу, дед наказывал папе домашних животных пасти, это было важнее. И папа отучился только три класса. Потом, конечно, позже семилетку закончил...».
Длинные столы и скамейки для посиделок по просьбе жены смастерил Сергей Михайлин. Первый год стелили пледы и скатерти прямо на траву, но бабушкам неудобно было. На второй год Сергей сколотил простенькую мебель из березы — но через год она пропала. В этот раз конструкцию решили сделать разборную — чтобы можно было собирать на месте, а потом увозить до следующего раза. Уверен, что березовцам еще пригодится.
— Раньше хоть на кладбище вместе ездили, встречались. А в последнее время что-то прекратили это дело. Вот решили такую традицию завести. Больше узнаем про себя — уехали-то отсюда маленькие, когда деревня развалилась.

— Не жалко время тратить?

— Место это тянет. Родина. Вспоминаем, как маленькие были, как отец здесь на коне поедет, на пеньки наложит конфеток, говорит мне: «Сынок, поехали, я видел, как заяц положил гостинцы». Я маленький, 4 года — бежишь довольный, думаешь: «О, заяц!». А следы-то отцовские (смеется)… В этом году Вера позвала убираться на кладбище. Взяли детей, все скосили, убрали, окультурили. Где кресты более-менее стоят, подправили. Где сгнили и попадали — положили на могилки. Тут пожары, палы прошли, все оградки погорели. В последнее время никто не следит уже. Я даже дедову могилку не знал, где искать — вспомнил, что говорили, что у деда крест самый большой был, нашли. Ну и в будущем, раз уж взяли шефство, то весной снова приедем, приберем.

— Шефство над всем кладбищем?

— Мы не разделяем — «свои», «не наши». Раз взялись убирать, то всю территорию. Без оградок правда сложно понять его границы — ориентируемся по холмикам. Где они есть, там выкашиваем.

— А зачем вам это?

— Ну как-то не знаю — совесть, наверное. Вот рядом гудковское кладбище, и на него заехали — там тоже все погоревшее. Уже осины всюду наросли. На будущий год его приберем.
Историй, подобных Березовской — множество. По некоторым данным, с 1950-х годов только с карты Томской области исчезли около 1,5 тысяч населенных пунктов.

Историй, подобных Березовской — множество. По некоторым данным, с 1950-х годов только с карты Томской области исчезли около 1,5 тысяч населенных пунктов.
Этим летом на месте некоторых из них появились желтые памятные знаки, установленные в рамках региональной исследовательской программы «Там, где нас нет». На установке таблички в Березовке присутствовал уроженец деревни, нынешний глава Ягодного Геннадий Баранов. Вот небольшой фрагмент из его разговора с журналистом Денисом Бевзом.
— Технологии меняются в сельском хозяйстве — один пашет, один убирает. А раньше какой тракторный парк был — по 80-90 тракторов! Это сколько механизаторов надо было, чтобы все это содержать. А сейчас 12 человек справляются. Вот народу и нечем заниматься в деревне.

— То есть, деревни как таковые обречены?

— Я бы не сказал, что они совсем обречены. Обречены такие вот — отдаленные. А про те, что рядом с трассой — я бы так не сказал. Вот Ягодное — строится. Как глава поселения знаю, что земли востребованы под строительство.
Наш коллега Денис Бевз загорелся идеей создать мартиролог исчезнувших деревень, и тема очередной уходящей натуры станет сквозной в его новом документальном фильме. Если часть вашей жизни прошла в какой-либо из деревень, и сохранились связанные с ней интересные истории, документы, фотографии — поделитесь ими с нами. Писать можно на адрес portaltv2@mail.ru с пометкой «Деревня».
ТЕКСТ: Лариса Муравьева

ВИДЕО: Олег Мутовкин

АВГУСТ, 2021