Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Влад Листьев: «Мы находились в центре революционных событий»
Истории

Влад Листьев: «Мы находились в центре революционных событий»

ТВ2 ТВ2

Двадцать четыре года назад, 1 марта 1995 года, в Москве в подъезде собственного дома был убит тележурналист и генеральный директор Общественного российского телевидения (ОРТ) Владислав Листьев. К этому времени он был одним из самых популярных и любимых журналистов страны, ведущим программ «Час пик», «Поле чудес» и «Тема». 

Все связывали убийство Владислава Листьева с его работой. Было возбуждено уголовное дело. Следователи говорили, что им угрожали, пытались скомпрометировать... И сейчас, 24 года спустя, убийца так и не найден.


Мы публикуем интервью Владислава Листьева с журналисткой ТВ2 Татьяной Агашкиной, которое он дал во время своего единственного визита в Томск в 1992 году. И вспоминаем, как среагировал Томск на новость об убийстве Листьева.

Автор:  www.svoboda.org

— Сначала был «Взгляд», потом было «Поле чудес», сейчас есть «Тема». А что было до «Взгляда»?


— Пять лет работы на радиовещании на зарубежные страны. Это был «Голос Америки», только наоборот. Мы долгие годы рассказывали всему миру, как замечательно жить при социализме в отдельно взятых странах. Там же я познакомился с Александром Любимовым и Дмитрием Захаровым (первая тройка ведущих «Взгляда»), мы пришли оттуда, нас пригласили в начале 1987 года.


— Когда начались времена, несладкие для «Взгляда», все ушли в подполье, а вы вышли с «Полем чудес». Это был вынужденный какой-то переход? Жизнь подсказала вам этим заниматься? Просто был такой резкий переход с политики...


— Это было нерезкое переключение, если вспомнить историю. Я не сам создавал эту игру и не сам ее придумывал. Вернее, это не было моей идеей. Телекомпания ВИД поручила мне делать эту программу, и с самого начала все знали, что я ее какое-то время поведу, поставлю на ноги, а потом уйду и буду заниматься дальше другого рода журналистской деятельностью. В октябре 1990 года «Поле чудес» впервые вышло в эфир. И почему-то мало кто помнит, что я с октября по декабрь 1990 года в восемь вечера вел «Поле чудес», а в 11 вечера «Взгляд». И это бы продолжалось до сих пор, если бы «Взгляд» продолжил существование. И тогда бы не возникало никаких вопросов про подполье. Я выполнял свои обязательства, в том числе и перед телекомпанией ВИД, и между мной, и Сашкой Политковским, и Сашкой Любимовым, то есть со старой командой, которая входит в состав директоров ВИДа, никогда никаких недоразумений не возникало. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Я поставил программу на ноги, передал ее, как мне кажется, интересному ведущему, абсолютно другому, чем я. И теперь делаю программу «Тема».


Программу пришлось начинать абсолютно с нуля. Это было для меня абсолютно впервые. Если на «Взгляд» мы пришли, там действовала большая команда — администраторов, режиссеров, видеоинженеров, то здесь приходилось набирать команду самому и заниматься всем — начиная от музыки и заканчивая заставками и отбивками. Потом было нужно с самого начала искать призы, контракты. Это сейчас система наработана, винтики крутятся, все сцепляется друг с другом и все катится. А тогда приходилось ездить к бизнесменам и уговаривать дать призы под неизвестно что. Фактически они давали призы под меня, потому что в какой-то степени доверяли, но определенный риск был. Но мне нравилось заниматься всем.


— Как вы относитесь к определению «шоумен»?


— Очень положительно. Я считаю, что у нас шоуменов в настоящем смысле, без налета эстрадной пошловатости, очень мало в стране.


— А со зрителями вы сразу нашли контакт в «Поле чудес»?


— До сих пор очень сложно, потому что приходится работать с каждым залом перед началом каждой игры. Это делаю я и Леня, и где-то по полчаса уходит на раскачку зала, чтобы они вели себя естественно, свободно, не были закованными. Это очень тяжело.


— А какая-то разница есть между зрителями, которые участвовали в первой игре, и сейчас?


— Несомненно, разница есть. В первой игре принимало участие 20 зрителей, я не преувеличиваю. Нам было жутко сложно найти зрителей, мы обзванивали все предприятия, знакомых, еще кого-то. Говорили: ребята, придите посидите, посмотрите. И студия была другая совершенно. Сейчас около 350 человек, от желающих нет отбоя. Билеты, которые мы делаем на «Поле чудес» (это бесплатные пригласительные), расходятся буквально по списку. Списки подаются своих же сотрудников где-то недели за три до начала съемок, и там я уже с директором распределяю — этому четыре, этому три. Иногда война из-за одного билета идет. Билет, как валюта. В хорошем смысле, конечно, потому он идет бизнесменам, родителям, в ГАИ.

— Хотелось бы поговорить о «Теме», о новой вашей программе. Давно ли родилась идея?


— Идея родилась в середине 1991 года. Я должен был уйти с «Поля чудес» еще раньше, но трудно было найти ведущего на замену. Лене я предложил это делать в сентябре, еще до начала конкурса ведущих. Я ему сказал: «Подумай», потому что он человек занятой, все-таки совладелец аукционного дома, плюс литератор, а телевидение, вы сами прекрасно знаете, отнимает много времени. Леня думал. Я в это время объявил конкурс ведущих с искренним желанием найти интересного парня или девушку, мне хотелось почему-то девушку, чтобы сыграть на антиподе, чтобы не сравнивали. Прошел конкурс ведущих, я благодарен тем, кто принимал участие, но у них не совсем получилось. Потому что одно дело, когда мы беседовали перед началом съемки: все классно, контактные ребята, улыбаются, все хорошо с чувством юмора. А выходят, видят свет, зрителей и зажимаются, и ничего не получается. Я опять обратился к Лене, и он согласился. Через два месяца после этого вышел первый выпуск «Темы». Первая «Тема» была про то, почему в 99% случаях при разводе дети остаются с матерями. Мы пустили пробный выпуск, программа выходила раз в месяц, получили очень большую почту и поняли, что, наверное, попали туда, куда надо.


— Темы выбираете вы или ваш творческий коллектив?


— В принципе, мы определили первые сорок тем. Каким образом? Я накидал свои варианты, ребята, которые к тому времени входили в рабочую группу, накидали свои варианты. Потом мы сели и отобрали все вместе сорок тем. Именно сорок. Сейчас уже скоро нужно будет выбирать новые сорок.


— Вам больше в «Теме» удаются программы, связанные с женской тематикой. Почему так?


— Может быть. Потому что я женщин люблю и этого не скрываю. И не знаю, почему-то очень многие женщины со мною откровенны. Они говорят на экране такие вещи, которые обычно говорят на кухне только близким друзьям.


— Тоже идет какая-то определенная подготовка аудитории перед программой?


— Да, конечно. И аудитории, и тех людей, которые выступают в качестве героев, потому что подчас те вопросы, которые мы затрагиваем, обычно на экране телевидения не обсуждаются. И показать на экране, что человек свободен говорить на те темы, которые раньше были табуированы у нас, это очень трудная задача. Именно растормошить людей. Они ведь все знают, они прошли через эти ситуации и готовы говорить с тобой, но когда ему говоришь, что ты сядешь и перед тобой будет сидеть 250 человек, он мне отвечает: «Ты что, с ума сошел? Какие камеры?». Иногда это очень долгий процесс, который занимает неделю.


— Каждую неделю тяжело такую программу выпускать?


— Да, тяжело, конечно. Я это помню еще по «Взгляду». Это была упоительная работа, изумительнейшее время, хоть мы там и по несколько суток ночевали. Но это был такой кайф. Хотя работа несколько другого плана все-таки. Потому что мы находились в центре каких-то революционных событий и каким-то образом влияли на то, что происходит. Тонус был немного другой, здесь все-таки поспокойнее. Нет того привкуса опасности, здесь больше телевизионный конвейер. Но задача осталась — сделать очень хорошую телевизионную программу.

Убийство Листьева потрясло Томск. Как и всю Россию. В те дни 1995 года журналисты ТВ2, как и многие другие, задавались вопросом, кто стоит за смертью Владислава Листьева, будут ли найдены виновные и что нужно сделать, чтобы убийства журналистов больше не случались.

Основатель телекомпании ТВ2 Аркадий Майофис:

«Я не знаю, есть ли в убийстве Листьева политические мотивы, но я знаю, что журналистов в России будут убивать и дальше. Потому что мы научились быть смелыми, но мы не научились себя защищать. Ни от преступников, которым газеты, телевидение и радио мешают зарабатывать грязные деньги, ни от многих политиков, которые хотели бы с помощью нас манипулировать общественным мнением. Смерть таких ярких и талантливых людей, как Листьев, она объединяет. И я думаю, что только в этом наша надежда».

Зампредседателя Томской областной Думы Сергей Ильин:

«К большому сожалению, многие моменты наши жизненные вообще лишены какой-то правовой защиты. Конечно же, строится система правовая, создается законодательная база. Но все это долгий и мучительный процесс, который длится, длится. А мы, конкретные граждане, и мы, и вы, остаемся беззащитны до сих пор. Убийство потрясло многих в нашей стране, и в Томской области в частности. И меня лично, поскольку я и знал Влада Листьева, и общался с ним. Я не хочу сказать, что он был моим другом. По крайней мере, мы были знакомы. И я отношусь и относился к глубоким уважением к этому человеку. За то, что он, язык не поворачивается сказать, делал. Хочется сказать — делает. За то, что он делал на телевидении. За те передачи, которые он создал, которые любят миллионы зрителей. За его позицию, за позицию человека. Естественно, это событие потрясло. Ощущение беззащитности не покидает, видимо, каждого».


Журналист Вера Долженкова:

«Того, что уже произошло, вполне достаточно, чтобы в конце концов оглянуться и принять конкретные меры. Хотя бы сделать «Закон о печати» работающим законом. Хотя бы. Это уже очень много препон поставит для тех, кто покушается на жизнь и честь журналистов.

Сейчас реальной власти у прессы, которая была раньше, которую мы подразумевали во времена перестройки и до нее, естественно, нет. Но есть сильная власть над общественным мнением. Сегодня газеты и телевидение могут высказывать свою точку зрения. Насколько они делают это доказательно и убедительно, настолько этому доверяет и общественное мнение. Если можно было бы сказать гораздо жестче, я бы сказала,  именно так [что томским властям плевать на мнение прессы — прим. ред.]. Я бы сказала это, не выбирая выражения. Чем выше кабинет, чем серьезнее кресло, тем больше уничижения. Не просто прессы, газеты и телевидения, а именно конкретных журналистов. Которые кусают именно за ту работу, которая не ведется этим чиновником. Что нужно копнуть в нашем городе, чтобы, грубо говоря, тебя убили? Я думаю, что в первую очередь это связано с нефтяными хождениями туда и обратно. И с тем, кому это интересно. Меня в этом случае не столько интересует, кто от этого получает, кто на этом наживается, сколько состояние души человека, который от этого теряет. Мы с вами, томичи. Мы живем на этой нефти, и мы оказываемся нищими и голодными. Это одна из тем. И их достаточно много. Журналисту проще написать, какое прекрасное сегодня солнышко и как прекрасно чирикают птички. Большинство журналистов, к моему сожалению, именно так и поступают.


Криминолог и кандидат юридических наук Александр Шеслер:

«Я бы отнесся к оценке этого события достаточно осторожно. Дело вот в чем. Когда происходит насильственное лишение жизни таких видных людей... Предпринимателей, общественных деятелей, журналистов, это всегда возбуждает какие-то страсти вокруг этого события. Однако мы не знаем истинные причины, мотивы этого убийства. Они могут быть самими разнообразными, и как это не парадоксально, могут быть достаточно банальными. Вот, например, разве не исключена версия банального вооруженного разбойного нападения. Мотивы мести за неуплату долга. Просто мотив ревности. Да все что угодно. Мне кажется, что предварительные выводы, предварительные оценки по данному факту делать сейчас достаточно сложно. Сложилась парадоксальная ситуация в России. Когда начинают убивать банкиров, может быть, случайно, может быть, и нет, то кричат о том, что у нас происходит серия заказных убийств банкиров. Убивают предпринимателей, они начинают кричать: нас убивают. То же самое с журналистами, с работниками милиции и так далее.


А ведь проблема стоит гораздо глубже. И гораздо шире. Говорить нужно не о том, что убивают банкиров, предпринимателей и так далее. Говорить нужно о том, что у нас все население сейчас потенциальные жертвы преступлений. Причем преступлений тяжких. Сегодня убивают журналистов, завтра предпринимателей. Завтра будут убивать сплошь и рядом обыкновенных обывателей. И об этом нужно говорить. Криминологи употребляют такой термин «виктимность», то есть способность определенной категории людей стать жертвами преступлений. Раньше о виктимности говорили в отношении определенной категории граждан. Например, к работникам милиции, водителям такси и так далее. То есть к таким людям, которые действительно больше соприкасаются с криминальными ситуациями. У которых больше шансов стать жертвами насилия. Сейчас ситуация изменилась кардинально. У нас виктимным стало все население. Каждый обыватель — это потенциальная жертва преступления. Вот, на мой взгляд, о чем нужно говорить».

Нелли Кречетова, в 1995 году — советник главы областной администрации:

«Настроение мерзкое. Мерзкое потому, что смерть молодого и талантливого человека всегда убивает. Не каждая смерть потрясает, если честно говорить. Особенно когда не видишь. Но вот эта смерть, она еще очень символична. Любая смерть имеет такую особенность: вдруг раз, и что-то копошилось, копошилось в голове и проявляется. И что проявилось? То, что власть, деньги и политика сильно завязались в нашем обществе. Очень сильно завязались. Ясно, что убийство заказное. Ясно, что этот выбор, который Россия очень долго делала, сделала в сторону коррумпированности государства. Совершенно очевидно уже.


Мы напоминаем такой плохой вариант латиноамериканской плохой страны. Поэтому мерзкое ощущение. Есть такая поговорка, она, может, не очень сюда подойдет. Я всегда говорю: в лесу что-то сдохло. У нас во власти, в государстве что-то очень здорово гниет. Очень здорово, я извиняюсь, воняет».

Поддержи ТВ2!