Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Ветеран Николай Матюхов: «Я боялся, что война в Афганистане – последняя»
Истории

Ветеран Николай Матюхов: «Я боялся, что война в Афганистане – последняя»

ТВ2 Лидия Симакова

15 февраля исполнилось 30 лет с момента вывода последних советских солдат из Афганистана. Именно 15 февраля 1989 года страну покинула последняя советская колонна. Война в Афганистане длилась 10 лет.


Николай Матюхов в 1985 году закончил томское высшее командное училище связи. Перед выпуском написал рапорт с просьбой отправить его воевать в Афганистан. И в мае 1986 уже попал в Кабул, где полгода прослужил начальником связи. Потом его перевели в гарнизон Кандагар. Там Николай пробыл до 2 августа 1988. До первого этапа вывода советских войск. Мы поговорили с Николаем Матюховым о его службе в Афганистане и об отношении государства к «афганцам».

Николай Матюхов в Кандагаре

— Чем занимались в Кандагаре?

В Кандагаре я был начальником связи отдельного батальона охраны гарнизона Кандагар. Цель у батальона – не допустить обстрела аэродрома, самолетов, воинских частей, которые располагались в гарнизоне. Обеспечить безопасность при взлете и посадке военных самолетов. Если начался обстрел, его сорвать. Как обстрел проходит? Они (душманы) ставят радиоуправляемые снаряды и небольшое простое устройство. И уходят. А через час уже начинают лететь снаряды. Мы должны были мешать им эти снаряды поставить или помешать им стрелять. Пока я служил ни один самолет по нашей вине не был сбит. Технические неисправности были.


Помню, был случай. У нас штурмовик начал садиться. Он низко проходил и по нему ракету выпустили. Но это, уточню, было вне зоны нашей ответственности. Ракета в него попала, но не взорвалась. Летчик почувствовал удар, но самолет управляемый, все нормально. Ракета попала туда, где находится тормозной парашют. А летчик об этом не знал, начал посадку. Мы смотрим, самолет не тормозит, катится и катится. Катится к минному полю. А там два ряда проволоки. Между ними мины. Думаем, сейчас если туда закатится самолет, то рванет. Самолет проволоку порвал, выкатился на минное поле, но не взорвался. Мы позже узнали, что после того, как парашют не сработал, летчик начал жать на тормоза. Тормоза, конечно, стерлись в ноль, но самолет удалось остановить. Еще чуть-чуть, и могло все закончиться очень печально.


Но первое запоминающее впечатление о Кандагаре – жара. Хотя туда я попал в ноябре. В Кабуле прохладно было, мы в теплых куртках ходили. В Кандагар прилетаем, рампа самолета открывается — и как будто в духовку попал. Я выхожу, думаю, ничего себе, жарища какая. Порой было под 60 градусов.


Кормили нас там хорошо, но все равно я похудел на шесть килограммов. Мало ешь, воду пьешь постоянно. Мой дед посмотрел на фотографии, которые я ему прислал после возвращения домой, и спрашивает: ты не из госпиталя мне их прислал? А у меня за всю службу ни одного ранения не было.

Николай Матюхов со своим сослуживцем

— В боях участвовали?


В Кабуле на боевую операцию ходил. Тогда трагичный случай произошел. Наших ребят перебили, они за камнем для строительства поехали. Видимо устали, решили подремать. А за ними следили. И их, десять человек, убили, зверски причем. Мы поехали искать тела погибших. Развернули штаб связи, нас отдельно батальон охраны стережет. И видно все, как на учениях. Ну,  один раз обстреляли ночью, и все.

В Кандагаре только на блокировки ходили. То есть спецназ гоняют на операцию, а остальные стоят на путях возможного отхода. Вот так, чтобы лицо в лицо, я душманов не видел. Только пленных. То есть наша задача была дистанцию наводить, артиллерию, минометы. Видно, откуда стреляют, мы в ответ стреляем. Но такого, как в Великую Отечественную войну, чтобы врукопашную в окопах, такого не было.

Пленных? За что их взяли?


Дело было так. Погиб наш прапорщик. Начали искать тело, а тела нет. Мои подчиненные-связисты поехали вместе с разведротой. Заезжают в кишлак,  хватают первых пятерых мужчин и везут в гарнизон. Как заложников: верните тело нашего бойца и мы вернем ваших. И один из пленных был такой, знаете, в афганской одежде, но чистой. Остальные, видно, что сельские, особо за одеждой не следят.


Мы его отдельно в блиндаж запихали. Позвали переводчика из афганских офицеров. Переводчик подходит к нему, начинает на афганском разговаривать, а тот ему на английском отвечает. И говорит, что он в кишлаке в школе работает учителем английского языка. Офицер-переводчик через нас вызвал хадовцев (ХАД – органы внутренней безопасности – прим.ред.). Они приехали с фотоальбомом и говорят: «Этот товарищ – наемник из Англии. Мы его забираем». И рассказали, что этот человек жил в кишлаке и следил за военными колоннами. Как только колоны прошли, он сообщает своей банде наемников. Сама банда не в кишлаке находится, они дислоцируются в другом месте. Если колонна пошла боевая, то они не суются. Слабая пошла колонна – начинаются проблемы у нас. Кстати, остальные четыре заложника оказались мирными жителями, их позже отпустили.


С остальными афганцами мы нормально общались, не конфликтовали. А вот вооруженная оппозиция... Это как посмотреть. Без американцев там бы не было ничего. А наемникам США платили, они через границу Пакистана и заходили.

— Вы рассказали, что добровольно поехали на афганскую войну. Почему?


Знаете, даже если вернуться в прошлое, я бы снова сделал такой выбор. Я шел служить Советскому Союзу. Я считал, что офицер всегда должен быть офицером. Хоть в Белой армии, хоть в Красной. Офицер должен быть профессионалом. То есть иметь боевой опыт. Я боялся, что война в Афганистане – последняя. Была Великая Отечественная война, потом такая пауза – и Афган. И тоже дело к концу идет. Боялся, что не успею. И как мне без боевого опыта учить подчиненных? Как я могу говорить: «Действуйте, как на войне», — если я войну не видел. И я написал рапорт.

— Что близкие сказали по поводу вашего решения отправиться на войну?

Я маме не говорил, она узнала уже по факту. Переживала, конечно. После отправки меня в Афганистан мама верующей стала. Зашла как-то к подруге, они вместе работали. Та ее спрашивает: «Ты чего такая грустная?». «Да, — отвечает, — Колю в Афганистан забрали». А подруга и говорит: «Чего тут плакать? Надо молиться». И мама стала сорокоусты заказывать за меня. И сама молиться.


Знаете, на войне несколько случайностей было, благодаря которым меня даже не ранило.  Вот, например, в Кандагаре часто обстреливали. Однажды обстреляли днем и перебили нам кабели. И раз – связи нет с одной ротой. Я беру БРДМ (боевая разведывательная машина – прим.ред.), двух связистов и поехали вдоль линии. Проезжаем, смотрим, солдат наш с той стороны идет. Ему сказали: «Найдешь оборванный провод, соединишь». Он соединил, но неправильно. Связи как не было, так и нет. Мы, конечно, исправили все, соединили провода как надо. Мы потом доехали до ротной вышли. Подъезжаем, спрашиваем: «Мужики, вы кого отправили? Всю связь загубили». Поговорил с ротным, а ребят своих отправил узнать, что в столовой на ужин. Подумали, если будет вкусно, то останемся. Выхожу, ребята уже на БРДМе сидят, говорят, что поехали, у нас ужин сегодня вкуснее. Попрощались, сажусь на БРДМ и уезжаю. Они потом рассказывают, что через 15 минут после нашего отъезда услышали громкий свист. И осколки по дверям. Выбегаем, смотрим. А на том месте, где стоял ваш БРДМ – небольшая воронка. Мина прилетела. А по времени мы уже как раз поели и сели на БРДМ. И как раз бы по нам прилетело. БРДМ бы не пробили, но осколками нам бы всем досталось. Ко мне на следующий день замполит приходит и говорит: «Коля, ты в рубашке родился».


Еще один случай. Мне надо было лететь из Кабула, а погода была нелетная. И один самолет решил полететь. Бомбы перевозил, ну и в кабину взял пассажиров человек 10. А я отказался тогда лететь. По нему «духи» ракетой и попали. Он в воздухе взорвался. Потом, конечно, грузовым самолетам запретили брать с собой пассажиров.


Много случаев подобных было. Всех не упомнишь. Один раз проехал по минному полю. Я даже не знал, что поле заминировано. Мужики спрашивают: «Как ты шел?». Ну я смотрю, земля да земля. Тропинки нет, но земля ровная. Мужики опять: «Ты же видел, что там травы мало. Это наше старое минное поле». Я такой: «Вот ты ж, ё-мое». Потом понял, что не просто так все было.

— Страшно было на афганской войне?


Знаете, постоянного страха не было. Жару чувствуешь, боль чувствуешь, голод. Со стороны на все смотришь, как в кино. Но был один раз, когда я сильно напугался. Знаете, по следам ракет можно понять, что идет мимо. А если снаряд боком идет, то это по следу видно. А когда в лоб, следа от ракет можно и не увидеть, небольшой будет огонек из сопла и все. У душманов китайские снаряды были, дальность небольшая. А потом им привезли египетские, у них дальность в два раза выше. Как-то начался обстрел, а я забегаю на вышку. Она в пять этажей, и пункт связи у нас был на пятом этаже. Я забегаю, беру бинокль и смотрю, что стреляют в нашу сторону. И прямо в лоб. Думаю: «О, нормально». Спуститься уже нельзя. И ребята здесь, и командир батальона с начальником штаба в здании. Вот тут мне страшно стало. И наблюдаем, считаем секунду, куда упадет. Упало около аэродрома. В пятистах метрах от нас. Потом наши, конечно, стали стрелять по месту, откуда запуски ракет были.


Мама меня как-то спросила: «Ты раненых, убитых видел?». Да, я одного убитого даже ездил хоронить. «И как, — говорит, — страшно было?». Я ей ответил, что там, в Афганистане, страшно не было. Как в магазине на мясо смотришь: без реакции абсолютно. Там об этом не думаешь. Однажды я раненого с поля боя вытаскивал. Ему ступню оторвало, как срезало. Сейчас покажи мне человека с оторванной ступней, я не знаю, как бы среагировал. Не готов морально. В Афгане постоянно зажат в пружину. Смотришь, чтобы ребята никуда не влезли. И сам не попадай никуда, чтобы из-за тебя не влипли другие. Пружина через год отпустила только.

— Домой сильно хотелось?


Я должен был уехать домой 18 мая 1988 года. Через год службы. А нам раз — и замену отменили, потому что начали войска выводить. В мае не присылают, потому что в июне планируют вывод. В июне не присылают, говорят, что в июле будет вывод. Только в августе я попал домой. И это время ожидания было самое тяжелое.

Мне в гарнизоне нравилось находиться. Сама обстановка и отношения между людьми другие, не такие, как в мирное время. Верили друг другу на слово. Нигде потом такого не было. Там помогаешь людям не потому, что тебе приказали. А потому что надо просто сделать.

И когда в отпуск в Союз приезжал, тоже некая раздвоенность была. Мирные люди не думали о войне в Афганистане совсем. Считаешь, что тут все о ней думают. Там же целая армия стоит. Но о войне думали только те, у кого там были родственники. Остальные нет. У них свои проблемы. Единственное, кто спрашивал у меня, как дела, это школьные учителя. Они переживали.


— Вам боевой опыт потом нигде повторить не хотелось?


Знаете, не хотелось. Войны в Чечне, и на Донбассе непонятные. Война в Афгане была понятной.  Я бы не сказал, что война в Афгане была «не нашей войной». Мы же наши границы все-таки отодвинули. Помните, что произошло, когда СССР развалился? Через Таджикистан наркота пошла из Афганистана в Россию. Не зря мы там стояли. Я бы не сказал, что совсем бесполезная война. У всех политика такая была. Каждый территорию отодвигал, отодвигал врага как можно дальше. Почему Сталин в 1941 году стал присоединять все, что мог? Границы отодвигал, чтобы война если пойдет, ее амортизировать. А в Афганистане была угроза нападения американцев. Ракеты средней дальности тогда очень хорошо до нас бы долетали. Весь юг — Узбекистан, Таджикистан — у США в кармане бы оказался. Не надо мучиться, какие-то подводные лодки делать, изобретать ракеты большой дальности. Смысл был, конечно. Но делали все не так: менталитет не учли, веру не учли, сами атеисты. Надо было все пограмотнее сделать. Это я сейчас могу сказать, что надо делать. А тогда: КПСС сказала — все, поперли.

Николай Матюхов в форменном кителе, у себя дома

— Государство о вас вспоминает?


Не забывает. Я после Нового года зашел к мужикам в нашу афганскую организацию. Они меня спрашивают: «Петрович, тебя уже с Новым годом власти поздравили?». Я не могу понять, в чем подкол. Думаю, может открытки всем прислали, а мне нет. Ну и мужики опять: «Ты социальную выплату сколько получил?». А я сейчас объясню: нам можно было соцвыплату оформить не только на себя, но и на одного прописанного члена семьи. То есть если один живешь, ты этого не заметишь. Я оформил на жену пособие, и нам приходило 500 рублей в месяц. Я проверил, действительно, теперь 250 рублей. Урезали, получается, вдвое. В общем, городская дума подарок на Новый год нам сделала. Не поленились, собрались 26 декабря и приняли постановление о том, что пособие нужно выплачивать только одному герою. Это постановление распространялось и на участников войны в Чечне.


Я тогда подумал, что может нас таких много в Томской области. И всем не хватает. Понятно, что решили убавить, чтобы всем досталось. Но оказалось, что нас две тысячи человек, из них получало пособие только 160. Этой выплаты наши афганцы добились пять лет назад. А я ей только три года пользовался. Кто-то из депутатов решил сэкономить такие большие деньги..


На всех мероприятиях они говорят одно, а делают другое. Например, постоянно говорят о том, что надо воспитывать патриотизм у молодежи. А сами ни копейки не дадут на развитие патриотических клубов. Я знаю, о чем говорю. У меня четыре патриотических клуба. Один раз вырвали грант на сто тысяч. Нельзя на пальцах воспитывать патриотизм. Они на изучение водомерок дадут деньги, а на воспитание бойцов — нет. Проснутся, когда в дверь прикладом постучат. И поймут, что надо было не водомерок изучать, а бойцов готовить.

В других регионах в связи с 30-летним юбилеем вывода войск вспомнили про афганцев. В Иркутске премию дал губернатор. Всем афганцам премию в 50 тысяч дали, инвалидам по сто тысяч. В Красноярске, в Алтайском крае. А наши (в Томской области — прим.ред.) – только медали. Ну и выплату урезали. Ладно бы еще в какой-нибудь другой год. Не юбилейный. Причем нам никогда таких выплат, которые были в соседних регионах, не давали.

Для справки:  Решение о вводе советских войск в Афганистан было принято 12 декабря 1979 года на заседании Политбюро ЦК КПСС и оформлено секретным постановлением ЦК КПСС. Официальной целью ввода было предотвращение угрозы иностранного военного вмешательства. В качестве формального основания Политбюро ЦК КПСС использовало «неоднократные просьбы руководства Афганистана». 27 декабря 1979 около 700 советских спецназовцев захватили главные здания Кабула и устроили штурм президентского дворца Тадж-Бек. В ходе штурма руководитель Афганистана Хафизулла Амин и двое его сыновей были убиты. Амина заменили Бабраком Кармалем. Тот возглавил Революционный совет Демократической республики Афганистан и запросил дополнительной советской помощи.


Советские войска были полностью выведены 15 февраля 1989 года.  По уточненным данным, всего в войне Советская Армия потеряла 14 тысяч 427 человек, КГБ — 576 человек, МВД — 28 человек погибшими и пропавшими без вести. Ранения и контузии получили более 53 тысяч человек.


Точное число погибших в войне афганцев неизвестно. Имеющиеся оценки колеблются от одного до двух миллионов человек. 


24 декабря 1989 года Съезд народных депутатов СССР принял постановление, согласно которому ввод войск в Афганистан «заслуживает морального и политического осуждения». «Съезд народных депутатов СССР поддерживает политическую оценку, данную Комитетом Верховного Совета СССР по международным делам решению о вводе советских войск в Афганистан в 1979 году, и считает, что это решение заслуживает морального и политического осуждения», — говорилось в тексте постановления.


22 января 2019 года состоялось заседание комитета Государственной думы по обороне, где решили внести в парламент постановление «О политической оценке участия ограниченного контингента советских войск в урегулировании военного конфликта на территории Афганистана в 1979—1989 годах». В свою очередь, экс-президент СССР Михаил Горбачев резко раскритиковал намерение Госдумы признать утратившим силу постановление Съезда народных депутатов, который в свое время осудил решение о вводе войск в Афганистан. «Эта аморальная «инициатива» должна быть решительно отвергнута. Считаю, что свое слово должно сказать руководство страны. <...> Общими усилиями, в том числе благодаря переговорам, которые мы вели со всеми сторонами – США, Ираном, Пакистаном, другими странами – удалось провести вывод войск организованно и с минимальными потерями. Поставили точку в этой печальной главе», —  сказал экс-глава СССР.


14 февраля 2019 года Государственная дума отказалась рассмотреть проект комитета по обороне о признании несоответствующим принципам исторической справедливости «морального и политического осуждения решения о вводе советских войск в Афганистан».

Поддержи ТВ2!