Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Как исчезают шорские поселки в Кузбассе
СРЕДИ УГЛЯ
«В Чувашке пока спокойно. Но если скажут — выселяться, деньги сунут и выселят. А как без деревни прожить? Что в городе делать-то?»
Чувашка — поселок в Кемеровской области. Входит в федеральный перечень мест традиционного проживания коренных народов — шорцев. С чувашами название поселка никак не связано. Было имя собственное «Чаваш», которое со временем просто видоизменилось на более привычное для слуха.

По данным переписи, более 60 процентов жителей поселка — шорцы. Как и их предки, они здесь охотятся, рыбачат и занимаются сбором дикоросов.
Сейчас поселок окружен угольными разрезами, которые подбираются к Чувашке все ближе. Но пока Чувашка стоит, хотя аналогичное соседство уже вынудило жителей нескольких других деревень в Кемеровской области покинуть свои родовые места и оставить традиционный уклад жизни.
В наш приезд деревня выглядит пустой. Рядом с единственным магазином — центр шорской культуры «Эне Таг», дом культуры и небольшая площадь для проведения концертов.

Немногочисленные жители копаются на собственных участках и отказываются общаться. Говорят, что им проблемы не нужны. А те, кто все же соглашается, просят не указывать фамилии и не фотографировать. Многие сами связаны с разрезами или на них работают родственники.
На сегодняшний день на территории России проживает около 12 тысяч шорцев, большая часть в Кемеровской области. Те шорцы, что живут в горном районе или в национальном парке, более изолированы от остальной части области и отчасти сохраняют традиционный образ жизни. Те же, что проживают рядом с городами Мыски и Междуреченск, почти ассимилировались. На сегодняшний день там осталось всего несколько шорских деревень и поселков.
«Люди устали и боятся»
«Сегодня, если вы приедете в Чувашку, и поговорите с шорцам, некоторые вам скажут: у нас все прекрасно. Угольщики финансируют наши фестивали, туризм, создание костюмов и приготовление национальных блюд. Но необходимо понимать, что сегодня шорцы разделены. Это результат политики властей. Принцип «разделяй и властвуй».
Яна Таннагашева — представительница шорского народа, с 2013 году защищала родовой поселок Казас. Выходила в одиночные пикеты против угледобычи в местах традиционного проживания шорцев.

Как и все активисты организации «Возрождение Казаса и шорского народа» Яна участвовала в подготовке ряда отчетов, поданных в сотрудничестве с правозащитными организациями в ООН и Совет Европы. За активизм ее уволили из школы. Дом её отца в Казасе сожгли неизвестные. Так же как еще четыре дома других шорцев. В 2018 году Яна с мужем и детьми вынуждены были покинуть Россию после угроз со стороны правоохранительных органов. Сейчас Яна живет в Швеции.
Сейчас деревни Казас уже нет. Дела о поджогах на сегодняшний день закрыты. Преступников не нашли. Помочь следствию могли камеры слежения, установленные на мосту и КПП, мимо которых не пройдешь, но в дни, когда загорелись дома, камеры не работали.

Тогда на защиту соседей на пикеты выходили и жители поселка Чувашка. Они боялись разделить участь соседнего Казаса, ведь деревни разделяет только река. Выступали они и против строительства очередного разреза. Тем не менее через год, в 2014 «Разрез Кийзасский» начал добычу коксующегося (металлургического) и энергетического угля.
У людей в Казасе не получилось отстоять свои дома. Сколько они писали и Тулееву, и Путину, но Москва все решила, и деревни нет. У нас, если сказали, что будет разрез, значит, будет. Если скажут — выселяться, деньги сунут и выселят, — рассказывает жительница поселка Чувашка Айслу.
Сейчас, спустя девять лет многие смирились и считают, что не в их силах что-то исправить. Жители общаются с журналистами неохотно, особенно, если интересуешься жизнью внутри угольных разрезов. Раньше, когда только начиналось экологическое движение, говорили охотнее.

«Сейчас люди закрываются и не хотят говорить. Все равно ничего добиться не могут. Ощущение, что это борьба с ветряными мельницами», — поясняет Яна Таннагашева.

«Казас хотели снести, шорцы этого не хотели, и каким-то образом начали гореть их дома. Кто нанял поджигателей, только богу известно. Потом людям начали деньги предлагать, чтобы они переехали в город или в нашу Чувашку. Подойдут к одному, другому. Вот и закрылась деревня», — рассказывает коренной житель Чувашки Александр.

Как без деревни прожить...
При расселении шорцев, наступающие разрезы не предлагали жителям место для переноса всей деревни, где они могли бы сохранить свою общность и уклад. Люди вынуждены были обрывать связь не только с родным домом, с кладбищем, со священными местами, но и с лесом, и рекой, которые кормили их предков веками.
Раньше на одной рыбе жили. А где сейчас рыбачить? Воды нет, потому что лес рубят направо и налево. Раз леса нет, снег не держится. И все молчат. Охотой раньше занимались. А сейчас чуть что, даже рыбу ловить нельзя, — жалуется Айслу.
По словам жителей, охотой, рыбалкой и иным промыслом сейчас занимаются единицы — не выгодно.

«Раньше были родовые деляны, где род занимался шишкой или соболями. Сейчас департамент лесного хозяйства все отобрал. Все вопросы нужно решать в Новокузнецке, а это далеко. И у шорцев, как у коренного малочисленного народа, теперь особых прав нет. Еще лет десять назад к нам относились лояльнее. Сейчас инспекторы штрафуют всех, что русских, что шорцев, одинаково по полной программе», — Алексей тоже шорец, раньше охотился, но сейчас забросил.

Федеральный закон по-прежнему гарантирует коренным малочисленным народам право на исконную среду обитания, традиционный образ жизни и промыслы. Однако в случае с Чувашкой, только территория самого поселка является местом традиционного проживания. Больше ни одного квадратного метра за его пределами шорцам не принадлежит. А это значит, они не могут охотиться или заниматься промыслом на особых условиях.
До 2008 года существовал Чувашенский национальный сельсовет, который был прообразом территории традиционного природопользования (ТТП).

После его упразднения поселок отошел городу Мыски.

Еще раньше окружающие поселок земли, где привыкли заниматься промыслом местные были отданы Новокузнецку. В 2013 году часть земель вернули, но не Чувашке, а Мыскам.
Сейчас право на места традиционного пользования пытается отстоять Совет старейшин шорского народа. Он разрабатывает предложения и направляет в администрацию Кемеровской области. Но пока ни один из проектов принят не был. Администрация Кемеровской области заявляет, что сейчас создается пилотный проект ТТП в районе Усть-Кабырзы. А это 280 км от Чувашки.
Мы были в Чувашке в воскресенье, в день выборов. Соседний угольный разрез, видимо, тоже отдыхал. По будням почти ежедневно жители Чувашки слышат взрывы. Рассказывают, что даже рейс регулярного автобуса из Мысков могут отменить на время взрывов, особенно после 16 часов.
«Согласно должностной инструкции ответственные лица обязаны обеспечить отсутствие людей в зоне предполагаемого воздействия взрывной волны. По этой причине и отменяют маршруты, — прокомментировал нам журналист из города Мыски Вячеслав Кречетов. — От разреза до автодороги общего пользования, по которой движется рейсовый автобус, менее 250 метров. Это смешное расстояние для промышленных взрывов. Конечно, угольщики обязаны перекрыть дорогу. Блокируется всякое движение, в том числе служебный и личный транспорт. Я же считаю, что никакая производственная деятельность не должна ухудшать условия проживания людей».

Вячеслав Кречетов на протяжении многих лет занимается освещением деятельности угольных разрезов на территории Кузбасса.
Когда я в лесу, так вообще очень хорошо слышу, как взрывают. И пыль с разрезов долетает до нас. Зимой снег весь черный, угольный. Сейчас все болеют. А раньше мы все с огорода ели, и ничего не мыли, с грядки сразу в рот, и были здоровы, а сейчас с грядки не поешь, — Айслу пока на здоровье не жалуется, говорит, что это благодаря «прежней экологии».
Отказ от традиционных видов деятельности вынуждает шорцев искать другие способы как прокормить себя. Многие пошли работать в шахты и на разрезы.

«Люди против того, что вокруг все изрыли, но мы сами работаем на этих предприятиях, у нас выбора нет» — объясняет нам местный житель Вадим.

Вадим — шорец и сам работает на разрезе. Единственный способ как-то повлиять на ситуацию, считает он, всем собраться и обратиться к власти, но тут же поясняет, что пойдут не все.

Некоторые вообще считают, что все беды шорцев от того, что они не стали сразу сотрудничать с угольщиками. И что любые проявления народного недовольства, на самом деле, результат конкуренции разрезов.

«Мэр приезжал, организовывал собрание по открытию шахты. Говорил, приезжайте, устраивайтесь в шахту Урегольскую на работу. Это не понравилось их конкурентам — разрезу Сибиргинскому. Население настроили так, что, мол, шахта нанесет вред природе. Через несколько лет пришел другой мэр и предложил здесь открыть разрез Кийзасский. Говорил, работы ребятишкам до пенсии хватит, уголь будет в полцены. Но кто-то опять начал настраивать на то, что природу гробят. Директор Кийзасского тогда не стал с населением спорить, просто через год собрал все документы и открыл разрез. Но только наших уже туда не взяли. То есть, я считаю, что все эти возмущения, на самом деле, конкуренция между разрезами», — объясняет житель Чувашки, шорец Александр.
Есть ли будущее
у Чувашки?
В Чувашке живут в основном пенсионеры, молодежь уезжает в город. Промысел, культура, язык не сохранились. Шорский язык здесь уже почти никто не знает. Еще с 30-х годов местным жителям запрещали на нем разговаривать, хотя деревни были двуязычными.
«Мне рассказывали, что раньше люди в автобусе подходили, говорили: «Вы почему не на русском языке говорите? Говорите на русском, чтобы мы все вас понимали! А человек на родном языке со своим земляком разговаривает. Зачем нужно было ругать людей? Я вот в итоге, не разговариваю на шорском, только понимаю, мне 58 скоро будет. А идет мальчик или девочка — шорцы, к ним обращаться по-шорски вообще бесполезно», — Александр рассказывает, что еще его отец испытывал в детстве трудности со сдачей русского языка, просто было не с кем практиковаться, вокруг одни шорцы. Сейчас ситуация зеркальная.

Шорский преподают в нескольких школах — в городе Мыски и в поселке Бородино Кемеровской области. Но, по словам местных, толку от этого нет, так как в семьях на родном языке не говорят. Для детей изучение шорского что-то вроде английского, раз в неделю.

«Мой свекор рассказывал, что его били по губам в школе, когда он говорил на шорском. А бабушка стеснялась говорить на шорском, так как над ней смеялись. Дети-шорцы и сейчас стесняются говорить о родной культуре. Это комплекс неполноценности, который прививали с советских времен» — Яна Таннагашева до уничтожения Казаса работала учителем русского языка и литературы.

Еще недавно предпринимались попытки что-то изменить. В 80-90-е годы выпускались книги на шорском, была открыта кафедра шорского языка в Кузбасской государственной педагогической академии, местное население даже выступало за создание шорской республики, по аналогии с Якутией и Алтаем. Однако уже к концу нулевых движение пошло на спад, кафедру шорского языка в закрыли в 2010 году.
Зато в Чувашке открылась в этом году этно-деревня. За идеей и реализацией проекта стоит бывший Председатель Мысковского городского общественного движения «Шория» — Юрий Кастараков. В интервью одному из кузбасских СМИ в 2019 году он рассказал, что партнером проекта стал разрез Кийзасский. Тот самый, против которого выступали жители Чувашки, да и сам он, если обратиться к его выступлениям 2013 года: «Это горе для нас. Какой уголь? Мы люди! ...Мы здесь кроме здоровья ничего не теряем, больше нам ничего не компенсируют», — говорил Юрий в группе Шория в Одноклассниках.
«Это все напоказ. Приехали, показали что-то, а местные даже не в курсе праздника. Отчет сделали, денежку отмыли. Я в этих избушках даже ни разу не был. Местных к организации праздника даже не привлекают» — поделился мнением Вадим.

«А вообще нам не до этого, работа, огород, своих проблем хватает», — говорят местные жители.

В день выборов этно-деревня в Чувашке пустовала. Позже сколько бы мы ни звонили на их официальный телефон — никто не ответил.

Мы пытались связаться с кем-то из администрации. Нас направили к заместителю главы по социальным вопросам Роберту Апонькину, он перенаправил к начальнику управления культуры Алексею Негода, его секретарь дал нам контакт начальника отдела культуры Аллы Кислициной. Алла Кислицина, объяснила, что по шорскому вопросу нас может проконсультировать Дудкина Светлана и передала трубку. С ней мы и поговорили.
«Многое делается для шорского народа. Например, недавно прошла презентация учебника шорского языка, это уже второй учебник, выпущенный для шорских детей. Сейчас дети могут учить шорский в двух школах и в центрах дополнительного образования. Проблема в том, что необходимо создать ставку для учителя шорского, выделить часы в образовательном плане, каким-то образом это вклинить в расписание. Но изучение языка должно быть по желанию», — Светлана Дудкина тоже представитель шорского населения, член Совета по вопросам коренных малочисленных народов при главе Мысковского городского округа.

«С открытием угледобывающих предприятий процессы урбанизации, конечно, ускорились, а навык ведения традиционного образа жизни утерялся. Люди говорят об этих проблемах, но, поймите, мы уже живем на другом уровне развития цивилизации. А Чувашка — не отдаленное место проживания, всего 15 минут и ты в Мысках. А то, что нет мест традиционного природопользования — это проблема всей России. Проблема существует, и мы над ней работаем. Но помимо мест традиционного пользования, есть другие важные меры поддержки населения — это социальные выплаты, пенсии, выписки леса на дрова и так далее. Сейчас ведется работа, чтобы и Мыски, и Междуреченск вошли в перечень мест ТТП. Мы внесли предложение в область, но вы должны понимать, что это небыстрый процесс» — добавляет Светлана Дудкина.
Официальная российская делегация по правам коренных народов, выступая с докладами в ООН, рассказывает, что угольщики помогают возродить культуру шорцев и никаких конфликтов нет. Там же выступает и неофициальная делегация, которая с этим не согласна. Неофициальная делегация — тоже коренные жители и эксперты, только действующие не от лица государства.
В первую очередь представители неофициальной делегации говорят об экологической катастрофе в Кузбассе и отсутствии принципов свободного предварительного и осознанного согласия, которые являются основными принципами декларации ООН о правах коренных народов.
На сегодняшний день ООН требует восстановить права шорского населения. Но правительство России врет, что все хорошо, что проблем нет. Есть официальные бумаги, где вся эта длинная переписка за многие годы отражена, — рассказывает Яна Таннагашева. Она выступала с докладом на заседании ООН в Женеве в ноябре 2016 года.
«Правительство России должно было давно задуматься, как перевести такой регион как Кузбасс на альтернативную экономику. Это будет катастрофа, когда рано или поздно от угля откажутся, а от него откажутся, как от самого грязного топлива. Они не то что вчера не задумались, они и сегодня не думают о климате. Власть сегодня дает зеленый свет на варварскую быструю добычу, когда снимают только верхний слой породы, не вкладывая ни в экологию, ни в рекультивацию, ни даже в достойную заработную плату шахтерам. За адский труд они получают копейки. Это палка о двух концах. Люди работают хоть за какие-то деньги, так как другой работы в Кузбассе нет. Но это уничтожение своей же земли своими же руками. Среди этого коллапса живут не только шорцы, но и все жители Кузбасса. Только угледобыча на шорцев влияет гораздо больше, так как мы непосредственно связаны с лесом, тайгой. Ведь тайга нас всю жизнь кормила. Все вытекает одно из другого, все от того, что мы теряем свои деревни, а деревня — это место сохранения традиций и языка» — рассказывает Яна Таннагашева.
Сейчас у Чувашки, со слов местных жителей, есть в запасе 15-20 лет прежде чем разрезы доберутся вплотную. К тому времени, молодежь уже окончательно разъедется по городам, а старики просто доживут свой век.
Автор текста:
Арина Михайлова
Фото: Арина Михайлова, Вячеслав Кречетов, Яна Таннагашева
октябрь 2021 г.