Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Татьяна Соломатина: Сегодня медицина заточена на больного человека, а не на здорового
Истории

Татьяна Соломатина: Сегодня медицина заточена на больного человека, а не на здорового

ТВ2 Валентина Анкудинова

120 случаев ковида в день. Процентов 20% свободных коек. Врачи скорой помощи говорят о растущем числе вызовов, томичи в соцсетях жалуются на долгое ожидание врача. Так Томская область вошла в третью волну коронавируса.

При этом, работает ковидный госпиталь во Дворце зрелищ и спорта, 170 тысяч человек завершили вакцинацию от ковида.

Что изменилось к третьей волне коронавируса? Почему даже среди врачей встречаются антипрививочники? Какие уроки должна извлечь система здравоохранения из эпидемии? Об этом мы поговорили с создательницей частного  медицинского объединения  «Здоровье», кандидатом медицинских наук Татьяной Соломатиной.

«Мы потеряли целое поколение врачей»

По данным оперштаба, на 27 июля, в регионе было 11% свободных коечных мест. Какие резервы есть в регионе?

— Резервы в регионе есть, и они должны быть. Понятно, что когда свободны всего 11% коек, беспокойство есть у всех. Понятно, что мы можем перепрофилировать любое другое лечебное учреждение. Но почему было принято решение, что во Дворце спорта будет открыт респираторный госпиталь? Для того, чтобы людей, у которых ковид легкой и средней степени тяжести, можно было госпитализировать туда. Я считаю, что это решение было правильным, хотя в Интернете и появляется много вопросов и критики. Просто специалисты анализировали ситуацию, они знали, что будет третья волна и стремились подготовить регион к ней. Но, честно вам скажу, если не вакцинировать 90% населения — а это взрослые люди от 18 и старше, то мы можем ждать и четвертую, и пятую волну. Я бы уже сегодня ввела жесткую вакцинацию. Так как врач, как человек, который каждый день с этим соприкасается, понимаю, к чему мы идем.

ВОЗ включила антипрививочников в список глобальных угроз.

— Это действительно так. Никакой доказательной базы обратной, что не нужно делать прививок, нет. Я считаю, что это угроза. На Западе, например, сегодня введены очень жесткие меры для антипрививочников. Ты можешь для себя решить, что не будешь прививаться, но говорить об этом другому человеку не имеешь права. Сегодня если у человека нет сертификата о вакцинации или свежего ПЦР-теста, то он никуда не может попасть. Если он попадается первый раз, то во Франции штраф 1600 евро, если он попадается во второй или третий раз, то штраф до 10 тысяч евро. Наверное, каждый человек уже подумает — надо это мне или не надо. В таких условиях человек подумает, что ему лучше: привиться или делать каждый день ПЦР-тесты. 

OR-коды были введены в Москве. СМИ писали, что в эти дни выручка у людей, которые продавали поддельные сертификаты вакцинированного превышала три млн рублей.

— Знаете, мы сегодня можем взломать, наверное, любой сайт, любой программный продукт. Наверное, даже ФСБ можно взломать. У нас такие умные люди, такие предприимчивые. Я все время думаю: «Что же мы такие бедные, если такие умные?». На таких вещах очень быстро срабатывает механизм, который не защищен законом. Вот в Томске, этот случай в МСЧ № 2. Очень быстро кто-то сообразил, что на этом можно заработать. Но никто не подумал о последствиях. Эти люди, которые рискуют, но идут против закона, рано или поздно поплатятся за это. Но почему рискует человек своей жизнью, имея этот поддельный сертификат? Я считаю, что нести ответственность должны и те, и другие: и те, кто этим занимается, и те, кто покупают. При этом, ответственность должна быть жесткая. Ведь под угрозой жизни людей, которые находятся рядом с тобой. А уж медицинский работник… Я вообще не понимаю, что должно быть в мозгах у этого человека.

Почему стало так много врачей-антипрививочников?

— Мы потеряли целое поколение молодых врачей. Когда я училась, ученые не так много знали в области иммунологии, как сейчас, но нам ее преподавали. У нас никогда не возникало идеи, что прививка — это плохо. Я закончила советскую школу, закончила советский вуз и я не знала, что такое антипрививочник.

Я приверженец профилактической медицины. Вакцинация — одно из самых больших достижений сегодня. Мы справились с оспой, с корью. Она такая контагиозная, но прививка защищает на 100%. Да, пока не можем защитить на сто процентов от ковида, но мы точно знаем, что лица, которые поставили прививку, переносят заболевание легче. Это доказано не только российскими вакцинами, но и зарубежными. Я вообще считаю, что мы должны объединить усилия для борьбы с ковидной инфекцией. Не нужно политизировать этот процесс. Да, это экономика. Да, это огромные деньги, которые идут на разработку и производство вакцины. Да, где-то что-то нужно компенсировать. Но это прежде всего жизнь и безопасность всего мира. Вы же видите цифры. Какое количество людей без войн сегодня умирает от одного вируса.

Почему это произошло во врачебной среде? Когда мы смотрели программы обучения, то на иммунологию нашему будущему врачу отведено какое-то совершенно малое количество часов.

То есть, если нас готовили по программам иммунопрофилактики, профилактической медицины, то сегодня медицина заточена на больного человека, а не на здорового. И отсюда программа обучения. Но это тоже экономика. И, конечно, сегодня нужно менять очень многие позиции относительно подготовки врачей-специалистов. Надо посмотреть, сколько читается врачу общей практики лекций по профилактической медицине. Что это такое? Это иммунология, это вакцинация, это профилактические осмотры. Ведь у нас выходят доктора, которые не понимают, для чего это нужно.

Да, мы гонимся за тем, что у нас не хватает кадров в первичном медицинском звене. Мы убрали интернатуру, у нас целевая ординатура только через три года после окончания вуза. Наверное, мы на какое-то время закроем нехватку кадров. Но пока это плохо получается. Было 50% нехватки кадров в первичном звене, и сегодня это тоже 50. В некоторых районах, в Колпашевском, например, меньше. Но это зависит от многих вещей. Например, Колпашевский может предоставлять жилье молодым специалистам. Во многих районах такого нет. Получается, что врач приехал, ему дали два миллиона, а жить ему негде. Это комплексная проблема, и чтобы решить ее, нужны совместные усилия: вуза, органов власти.

Не будет нормально подготовленных врачей и мы не сможем заниматься профилактикой. Платить врачу сегодня нужно за здорового человека, а не за больного. Это тоже парадигма системы здравоохранения России, которую нужно менять.

Я всю жизнь мечтала о том, чтобы мы занимались профилактической медициной. Профилактическая медицина - это прежде всего прививки. Прививка от гриппа, клещевого энцефалита — эндемического заболевания для Томской области. Мы видим, что это работает. Мы про многие заболевания вообще забыли, что они существовали. Но ковидная инфекция, как лакмусовая бумажка, показала те проблемы, которые существуют сегодня. Слава богу, мы не до конца развалили службу санэпидрежима. Все-таки, врачи-эпидемиологи есть, но их не хватает. Эти врачи должны быть в каждом лечебном учреждении. Потому что очень важно логистически развести пациентов, которые имеют какую-то инфекцию, с теми, кто лежит там с лечением хронических заболеваний, например. Там, где сегодня соблюдается санэпидрежим, там сегодня не заболевают ни врачи, ни пациенты.

«Среди тех, кто лежит в реанимации, привитых нет»

Нам писали врачи, которые говорили, что из-за очень большой нагрузки, вынуждены менять сферу деятельности.

— Понятно, что профессиональное выгорание было, есть и будет. Особенно, когда все врачи из обычной лечебной сети, уходят в ковидные госпитали, потому что там действительно не хватает кадров. Работа в красной зоне — это сложная работа. Низкий поклон всем, кто это делает: врачам, медсестрам, медбратьям, санитаркам. Всем. Наверное, никакими стимулирующими выплатами ты не закроешь этот труд. Когда человек не может выйти из зоны по 12, а иногда и 18 часов, то это очень сложно. У нас не хватает реаниматологов, анестезиологов, врачей-инфекционистов, врачей-реабилитологов. Это проблема. Конечно, есть люди, которые не выдерживают.

Я считаю, что у власти должны быть свои рычаги. Во-первых, всем людям, которые работали в красной зоне, нужно предоставлять бесплатные путевки на отдых. У них тоже должна быть реабилитация, потому что вернуться в обычную жизнь после таких военных действий всегда очень сложно. Синдром войны никто не отменял. Это ведь тоже горячая точка. И реабилитация всех, кто работает в красной зоне, должна быть. Помимо того, что мы реабилитируем пациентов.

Автор:  Валерий Доронин

По поводу реабилитации пациентов. Как ее пройти в Томске?

— Нужно получить направление от лечащего врача с выпиской из истории болезни. Сейчас, правда, есть сложности, так как мы снова все пошли в красную зону. После второй волны, когда был спад, мы занимались реабилитацией, для этого были выделены средства в системе ОМС. Стали открываться дневные стационары. Это было нужно особенно пожилым пациентам. Ведь в первую-вторую волну кто болел — болели люди в возрасте 60+. Сейчас заболевают молодые. Вирус тоже хочет жить, он мутирует, он становится более агрессивным. Он сегодня хочет развиваться в организме, который не привился.

Поэтому, еще раз говорю, что только прививочная кампания нам поможет. Есть очень малое количество людей, у которых показания к медотводу. Это анафилактический шок на белок, потому что все вакцины сделаны на курином белке, например. Беременные женщины могут прививаться, потому что это защищает и ее, и ее ребенка. Сегодня мы не можем привить пока только детей, но и эти вакцины уже сегодня разрабатываются. Я думаю, что клинические испытания пройдут в ближайшее время. Просто дети тоже болеют, и болеют тяжело. Мы видим, какие у детей начинаются осложнения.

Коронавирус. Мы же до сих пор его плохо знаем. Занимаемся изучением по ходу пьесы. Но я могу сказать, что он бьет по самым тонким местам в человеческом организме. У людей возникают обострения заболеваний, насчет которых он никогда не обращался. Очень много людей с почечной коликой, печеночной коликой. Есть тромбоз мелких сосудов. Инфаркты. Инсульты. Пациент приезжает с предынфарктным состоянием, выясняется, что у него коронавирусная инфекция. 

Сейчас в Томске фиксируется около 120 случаев ковида в день. Сколько из них примерно госпитализируют?

— Я думаю, что процентов 30 минимум. Иногда даже больше. Мы просто не знаем, какое число людей болеет ковидом без диагноза. Я думаю, что эту цифру нужно умножить минимум на три.

Я могу сказать только одно: среди тех, кто лежит в реанимации, привитых нет. Наверное, 0,001% привитых болеют ковидом в тяжелой форме. Все остальные те, кто не прививался. И это молодые люди.

Автор:  В реанимации. Предоставлено ТВ2

Нам в сетях очень часто с укором пишут: мол, вы рассказываете про коронавирус и не замечаете другие заболевания.

— А что про них рассказывать? Их надо лечить и наблюдать. Наблюдать надо у участкового врача и специалиста узкой направленности — кардиолога, гастроэнтеролога. Но эти врачи сегодня из первого звена ушли в ковидные госпитали. И, конечно, у нас есть недостаток кадров. Ибо сегодня участковый врач вместо того, чтобы заниматься профилактикой пациентов, борется с ковидом. Мы же целый год диспансеризацией не занимались. Мы только вернулись к нормальной диспансеризации, приняли для этого все законы на федеральном уровне, что лицам до 40 лет один день дается бесплатный на прохождение врачей, лицам после 40 лет — два дня. Ведь у нас были самые лучшие показатели по выявляемости онкологии первой и второй стадии. К чему мы сегодня пришли? К третьей и четвертой. Это страшно.

С коронавирусом мы будем жить всю оставшуюся жизнь. Он будет мутировать так же, как и грипп. Поверьте мне, будут другие инфекции, с которыми мы также будем бороться. Я считаю, что сейчас в отношении антипрививочников нужно вводить уголовную ответственность. Да, это твое решение, это решение твоих близких, если ты их уговорил. Но не нужно говорить об этом. Врачи, тем более, не имеют права говорить, что они против прививки. Я считаю, что такого человека надо дисквалифицировать.

Весь мир об этом говорит. Почему у нас такие яростные споры, я не знаю. Безграмотность полная. И меня никто не убедит, что вакцина — это плохо. На чашу весов надо поставить: жизнь и смерть, вакцина и не вакцина. Все боятся каких-то осложнений, чипирования. Чипирование — это вообще мракобесие. Да, после прививки бывает температура под 39. Но эта температура 12 часов. Но когда ты лежишь с коронавирусом и тебя колотит неделю, ты лежишь под маской. Сегодня их, кстати, опять не хватает уже. Сейчас администрация Томской области вновь закупает ИВЛ, потому что такой нагрузки на них никогда не было: 40 препаратов и все 40 заняты. У нас резервы истончаются, потому что они постоянно требуют обновления.

Во Дворце спорта провели кислородную станцию, чтобы была возможность обеспечить кислородом. Потрачены огромные деньги на это. Там все забито, там все лежат. Да, условия там не такие комфортные, как нам хотелось бы. Но врач за тобой смотрит, лекарственное обеспечение 100%, кислородное обеспечение. Если вдруг становится хуже, то скорая перевезет в МСЧ № 2, где развернута реанимация. Там заняты все койки.

А что с ковидом в районах Томской области?

— Разговаривала с Каргаском. 32 человека лежит в стационаре Каргасокской районной больницы. 123 наблюдается амбулаторно. Такого никогда не было, ни в первую, ни во вторую волну. Но населения привито 45%. Спрашиваю у главврача: «Доктора, медработники привиты?». Да, привиты, но 60% - это ни о чем.

Я считаю, что должен быть приказ главного врача о 100% вакцинации сотрудников. Если ты на что-то пошел, то ты несешь и моральную, и материальную ответственность. Я считаю, что если ты доктор, ты не привился и заболел, то выплат не должно быть. Но мы же все лояльные. Я сейчас говорю страшные вещи и могу у многих вызвать чувство недовольства. Но я так считаю. Те усилия, которые мы прилагаем для сохранения жизни людей, они того стоят. Мы ведь работаем с людьми, не знаем, здоровый человек или нет.

Мы перестали соблюдать социальную дистанцию. Перестали носить маски. Но когда нас штрафовали, все возмущались. При этом, никто не считал, во что обойдется ваше неношение маски. Болеющий человек без маски заражает 70% людей, которые находятся в его окружении. Больной человек, который носит маску, может заразить только 30%. И это доказано сегодня.

Поэтому я считаю, что если ситуация не выправится, и в регионе вновь будет 11% свободных коечных мест. Ведь 4 роддом, больница скорой медицинской помощи, 3 горбольница, МСЧ № 2... А где мы будем лечиться? У нас что, травмы прекратились? Где других-то лечить кроме ковида? Поэтому каждый человек должен понять, что от него зависит, как мы выйдем из этой ситуации: вирус будет главным или мы, люди, победим эту инфекцию.

Вообще, хватает вакцины? Был период, когда ее было мало.

— Да, такой период действительно был. Я стерла коленки в Минпромторге и Минздраве, выпрашивая вакцину. И ее не было. Потому что определенная схема поставок, передали какому-то предприятию, кто-то перепутал Томск с Омском… Что-то еще. Все решалось в ручном режиме.

Сейчас система отлажена. Вакцина есть. Мы, что называется, пошли в люди. Есть возможность привиться не в медицинских учреждениях, открываются новые пункты. У меня офис напротив Пушкинской библиотеки. Там работают две поликлиники, но там нет людей. Я не вижу какого-то ажиотажа, хотя вакцина есть, можно прийти в любое время. Меня тоже на встрече спрашивают: «Мол, хочу «КовиВак». Так какие проблемы? Иди. Там есть и «КовиВак», и «Спутник», и «Спутник Лайт». Но мы все думаем…

Я, как только появилась вакцина, бежала в больницу. Какая была, такую и поставила. Прививалась «Спутником» в 8-ой поликлинике, одной из первых. Потому что я точно знаю, что мне болеть нельзя, что я не хочу болеть. У меня мама, 86-лет, привита.

Автор:  Инстаграм: Татьяны Соломатиной

«Надо восстановить койки»

Все мы знаем о реформе здравоохранения. Оптимизация. Отразились ли эти решения на состоянии отрасли в период пандемии?

— Конечно, повлияли. Ведь медицинская помощь должна быть качественной и доступной. Если медицинская помощь доступна, то это значит, что в маленьком селе должен быть фельдшер, в большом селе - общая врачебная практика, желательно с дневным стационаром. Должны быть межрегиональные центры. Например, чтобы из Александровского района ехать не в Томск, а в Стрежевой. Но у нас кадровый дефицит сегодня, потому что мы развалили систему. Хорошо, что есть программа «Земский доктор». Хорошо, что у депутатов получилось перевести программу на федеральный уровень. Хорошо, что мы расширили список профессий, специалисты которых могут поехать. Не только фельдшер, но и акушерка, например.

Но не хватает жилья. А это чья зона ответственности? Муниципалитета. Почему муниципалитет не строит жилье? Да, денег у него нет. Экономика должна развиваться. Отдайте нам, пожалуйста, часть собранных налогов — и, поверьте, мы ничего просить не будем. Сегодня первым вопросом для Думы восьмого созыва стоит вопрос межбюджетных отношений. Сколько можно уже об этом говорить? Я пять лет отработала в Думе, мы пять лет об этом говорили.

Сегодня на здравоохранение выделяется 3,6% ВВП. Да, с ковидом, наверное, больше. Но если страна не дает 5% ВВП, то она идет на разрушение. Это боль, которая сидит у меня в душе. Ведь если здравоохранение не будет наполнено деньгами, то ничего мы не сделаем. Сейчас же мы разрываем одеяло по кусочкам. Либо тогда идти на крайние меры и делать софинансирование со стороны людей. Но мы же об этом не говорим, в Конституции же написано, что медицина бесплатная. Хотя все понимают, что к узким специалистам просто так бесплатно не попадешь. Да, мы закрыли проблемы внешней безопасности. Я считаю, что здравоохранение — это внутренняя безопасность страны.

Была запущена программа модернизации первичного звена здравоохранения.

— 500 млн должно прийти в регион в этом году. Но я считаю, что это сумма маленькая. Ведь сколько мы разваливали систему. Хорошо, что область еще в 2012 году за счет регионального бюджета начала строить фельдшерско-акушерские пункты. Потом строительство ФАПов Госдума перевела на федеральный уровень. Но надо понимать, что там, где нет жилья, ФАП должен быть построен с жильем для человека, который будет там работать. Раньше мы так и делали, сегодня же это будет нецелевым расходованием бюджетных средств. Поэтому для меня очень важно, чтобы этот момент был включен в федеральную программу.

Понятно, что сегодня мы распределяем средства, которые нам дает федерация. Их явно не хватит. Я была в Октябрьской больнице: там дали 80 млн, а нужно минимум 120.

И мне кажется, что размазывать по тарелочкам — это неправильно. Надо либо увеличивать финансирование, либо растягивать программу по времени. Ну, разваливали мы медицину 30 лет, давайте десять лет ее будем поднимать.

Я, в свое время, ушла из государственной системы только потому, что я по своей природе созидатель. Я не могла быть там, где есть развал. Я всегда говорила, что прежде чем что-то развалить, надо построить, предложить замену. Что происходит сейчас с государственной аптечной сетью? Ведь как пришлось бороться. Уже было принято решение о ликвидации МУПов, но как можно подобный закон принять на нашей территории? Как можно остаться без аптечного склада, который подчиняется региону? Слава богу, до июля 2023 года у нас есть какое-то время. Ведь не пойдет частный бизнес туда, где ему не выгодно. На тех условиях, что есть сейчас, он не пойдет и я точно знаю, что люди, которые живут на каких-то отдаленных территориях, останутся без препаратов.

Знаете, очень хорошо сидеть в Министерстве, в районе Садового кольца, и решать, что нужно сделать в Александровском районе. Но мы-то здесь знаем, как дела обстоят в реальности. Здравоохранение — это социальная ответственность, и это не услуга, а помощь. Да, где-то это не выгодно, но это помощь, и она должна быть оказана.

Томская область в рамках программы модернизации первичного звена здравоохранения получит 4,8 млрд рублей до 2025 года. Но вы сами сказали, что цены на строительные материалы выросли.

— Да, в три раза.

А нам нужно строить больницы в Южных воротах, в Зеленых горках. В связи с этим, у меня вопрос: хватит ли на все выделенных денег?

— Вряд ли. Когда мы принимали программу 23 декабря 2020 года, предполагалось, что программа должна была заработать в 2020 году. Ее перенесли на 2021 год. Эти 550 миллионов пойдут на 2021 год. В этом году будет построено 12 ФАПов, а за всю программу 39 ФАПов. И даже цена ФАПа выросла за этот год, что нужно учитывать. Поэтому ФАПы могут быть построены там, где в этом нет острой необходимости, но есть проектно-земельная документация, выделен земельный участок. И здесь очень многое зависит от органов местной власти. Нужно понимать, что мы можем построить ФАП только на законных основаниях, там, где есть вода, свет, там, где можно вырыть выгребную яму или подсоединиться к коммуникациям.

А сколько сейчас примерно необходимо средств для строительства одной стандартной поликлиники с нуля? Хирургический онкодиспансер, который строят, - самый дорогой национальный объект в Томской области.

— Я смотрела проект строительства областной детской больницы, нашей мечты. Это областная детская многопрофильная больница на 250 посещений в смену, на 500 коек. Очень важный объект. Но я понимаю, что сегодня они считают по сегодняшним ценам, а финансирование нам, дай бог, дадут только в 2023 году, потому что в этом году мы не сможем сдать до формирования бюджета проектно-сметную документацию. Сегодня это 12 миллиардов, но я думаю, что за 15 миллиардов мы выйдем.

Для ее строительства мы должны попасть либо в ФАИП (Федеральную адресную инвестиционную программу - ред.), либо в Программу модернизации здравоохранения. В этой целевой программе денег уже нет. Значит нужно попадать в программу через Министерство строительства.

Я не знаю, сколько сейчас стоит строительство поликлиники. Мы обращались к Министерству строительства с предложением сделать типовые проекты, чтобы потом мы могли их привязывать к конкретным районам. Ведь каждый проект стоит определенную сумму денег. Как обычно бывает: мы нарисовали его на бумаге, сдали на экспертизу, за три года не дали денег, либо СНИПы изменились. Даже пока ты строишь СНИПы могут поменяться. Вот и получается, что к вводу объекта в эксплуатацию ты должен поменять утвержденный проект в процессе строительства.

Последний вопрос. Какие главные уроки извлекла отрасль здравоохранения из пандемии?

— Необходимо восстановить все инфекционные койки. Это безоговорочно! Мы же не обращали внимания на инфекционные больницы, потому что вся система работала с системой ОМС. Нет инфекционного пациента - невыгодная койка, закрываем. Этого не должно быть. Либо должно быть отдельное финансирование, но инфекционные койки всегда должны быть. Мы не знаем, что случится.

Второе. Запас лекарственного обеспечения на случай военных действий. Ковид - это война. Что мы сделали, когда все началось? Средств защиты не хватило, ИВЛ не было, противовирусных препаратов не было. В стране в обязательном порядке должна быть программа лекарственного обеспечения, при чем по заданию государства эти лекарства должны быть апробированы. Мы не должны зависеть от иностранных поставщиков. Если он находится в Америке, он сначала решит проблемы своей страны. Наверное, в нашей стране такая же ситуация, и это нормально. Должны быть запасы лекарственных препаратов, средств индивидуальной защиты и медицинского оборудования. ИВЛ должны стоять в складах. А не так, как мы искали их в первую волну пандемии в Китае, Италии и других странах. Собрали со всех складов то, что выпускалось 15 лет назад. Такого быть не должно. Должно быть свое производство, которое можно за неделю модернизировать и выпускать то, что нам необходимо.

Ковид показал очень много тонких вещей, где рвется. Не только в человеческом организме, но и в экономике, организации, логистике, в очень многих вещах. Помните, как Шойгу построил систему МЧС? МЧС должно быть построено в системе здравоохранения. Должен быть неприкосновенный запас. Понятно, что приготовиться очень сложно, но мы всегда должны быть готовы.

Поддержи ТВ2!