{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Главная Истории Сардана Авксентьева: Хочу ли я быть президентом? Нет!
Истории

Сардана Авксентьева: Хочу ли я быть президентом? Нет!

Валентина Анкудинова
ТВ2 Валентина Анкудинова
20.05.2021

Сардана Авксентьева была, пожалуй, самым популярным мэром в России. В Интернете она получила известность как «мэр здорового человека». Сразу после вступления в должность якутского градоначальника Авксентьева продала дорогие внедорожники мэрии, потом снизила цены на проезд в транспорте, а в 2020 году заявила о планах переселить чиновников в опенспейсы на окраине города. Кроме того, Сардана голосовала против поправок к Конституции и поддерживала шамана Александра Габышева. 


Однако в начале 2021 года Сардана Авксентьева объявила о том, что покидает свой пост по состоянию здоровья. Позже стало известно, что с политической арены она не уходит. Сардана планирует выдвигаться в Госдуму от партии «Новые люди».


Эти решения экс-мэра вызвали неоднозначную реакцию. Узнав, что политик посетит с рабочей поездкой Новосибирск, мы специально решили съездить к соседям и задать интересующие многих вопросы.

— Вы неоднократно говорили, что ушли с поста мэра Якутска из-за проблем со здоровьем. Но потом все же решили баллотироваться в Госдуму. С чем связано такое решение? Подлечились?


— Мне провели две операции. Мы с супругом приняли принципиальное решение, что будем оперироваться дома, в Якутске. То, что операции прошли успешно, не означает, что все было просто. Это первое, что я хотела вам сказать.


Второе — работа мэра любого города, а в особенности работа мэром Якутска, это, безусловно, очень серьезная нагрузка. Руководить, нести ответственность 24 часа в сутки, семь дней в неделю, 365, а иногда и 366 дней в году — это, конечно, тот еще стресс. Самым моим большим страхом, особенно в зимний период, было отключение электроэнергии, остановка какой-либо котельной или то, что могло произойти в какой-либо школе или в детском саду. И вот это не оставляет тебя ни на минуту, ни на секунду. А состояние муниципалитетов, которое мы наблюдаем в России — это не тот уровень, когда руководитель муниципалитета может обеспечить своим избирателям должный уровень благополучия, благосостояния. Поэтому, конечно, это достаточно серьезный стресс.


— Как восприняли ваш уход с поста мэра? В Интернете реакция была разная: от поддержки до осуждения.


— Безусловно, реакция была самая разная. И это нормально и правильно, так как сколько людей, столько и мнений. Конечно, первая реакция — сожаление, недоумение, обида. Самые разные гаммы эмоций. Но когда я озвучила, что приняла предложение партии «Новые люди», что я буду советником председателя партии, что буду работать вместе с командой над программой партии, что буду вносить свое видение о развитие муниципалитетов в Российской Федерации, то получила массу положительных откликов. Действительно, голос регионов должен быть услышан, и я в этом вижу определенную свою миссию.


— Почему «Новые люди»?


— А к кому?


— Предложения от других партий не поступали?


— Поступали, но я выбрала «Новых людей», так как здесь я вижу ту самую площадку, где голоса поселков, городов и самых маленьких сел могут быть услышаны. В какой из партий вы видели такую сильную региональную составляющую? Поэтому мой выбор очевиден.


— А «Единая Россия»? Сейчас по всей стране проходит их праймериз.


— Мы знаем, что реальность отличается от того, что мы с вами видим на плакатах, реальность отличается от того, что мы читаем на страницах государственных газет, или от того, что мы видим с экранов государственных телеканалов. Реальность немножко другая.


— «Новых людей» нередко критикуют и называют «спойлером», «ненастоящей оппозицией». Что вы можете возразить?


— Понятно, что мы многим мешаем и многим путаем карты. Недаром шутят: а на манеже все те же. У ребят же все партии разыграны: кто на барабане, кто на трубе, кто бьет в колокола. А тут появляются, новые, в буквальном смысле, люди. И ломают всю выстроенную схему, поэтому это вызывает недовольство многих.

Вероятно, нас так будут называть и дальше. Но мы точно знаем, что это не соответствует действительности. Кто вообще распределяет, кто решает, что эти «настоящая оппозиция», а эти нет. Я думаю, что настоящая оппозиция – это та, которая предлагает на сегодняшний день реальные конкретные предложения, которые могут быть воплощены в жизнь, которые могут изменить жизнь людей. Поэтому партия «Новые люди» вполне себе нормальная, живая оппозиция.

— Где, на ваш взгляд, реальнее изменить существующее положение дел в России: на посту мэра или будучи депутатом Госдумы?


— Хороший вопрос. Безусловно, поставив вопрос и решив его на федеральном уровне, можно существенно облегчить жизнь большинства муниципалитетов Российской Федерации. Поэтому больше возможностей для реализации всего задуманного на федеральном уровне. Что ты можешь изменить в отдельно взятом городе, поселке или селе?


— В Томске третий по счету градоначальник становится фигурантом уголовных дел. Мы анализировали статистику: оказалось, что за полтора десятилетия было возбуждено больше 200 уголовных дел, фигуранты которых мэры. Как вы считаете, есть ли тут какая-то тенденция? Насколько в принципе сейчас опасно быть мэром в России?


— Я думаю, что на самом деле в этих делах могут быть разные составляющие. Безусловно, есть и политическая. Я знакома с Иваном Кляйном, и он произвел на меня самое благоприятное впечатление. То, что с ним произошло, для меня большое удивление, потому что он очень опытный человек. Сколько лет он руководит городом?


— Второй срок.

Иван Кляйн произвел впечатление нормального человека, а я со многими знакома. Поэтому я думаю, что быть мэром любого города довольно опасное занятие. Если мы посмотрим 131-ФЗ и то, что дальше перешло в уставы городов и так далее, то в основу обвинения и дальнейшего решения суда может лечь не только действие, но и бездействие любого мэра. 

И здесь мы переходим к тому, что такое полномочия муниципалитетов и, соответственно, вытекающие отсюда полномочия и обязанности мэра любого города. Недавно завершена инвентаризация полномочий органов муниципалитета. Я сама никогда не садилась и не считала, просто знала, что их, извините, хренова туча. Но 750 полномочий прописано только 131-ФЗ. Еще 245 прописано в разных других законах. Вы представляете, сколько муниципалитетам выделяется денег и сколько они сами зарабатывают. Это же копейки.

Давайте возьмем Новосибирск. У него собственных доходов 50 млрд. Казалось бы. Но тут и население в 1,5 млн человек. Дефицит бюджета есть. И когда мы смотрим, сколько денег приходится на одного жителя Новосибирска, то получается это меньше, чем во многих маленьких городах. Мы были в Барнауле. Там 67% бюджета уходит только на социальную сферу.


— Так во всех городах.


— Да. А в некоторых и больше 70%. То есть это расходная часть, которую вынь да положь, ты обязан сделать. Где здесь развитие инфраструктуры, замена устаревших сетей, строительство новых объектов, обновление общественного транспорта? Поэтому я думаю, что абсолютно любого мэра можно посадить хоть завтра. Это вообще не вопрос. Было бы желание, как говорится.


Мы должны понимать объективную реальность. Помогать нужно не мэрам, а муниципалитетам, самим городам.

— Вы говорили про налоги. Мне кажется, что в Томске все знают, что с собранного рубля налогов городу остается восемь копеек. Предложение о том, чтобы оставлять в области больше налогов, обсуждается давно. Но предложения есть, а реального решения нет. Вы тоже выступаете за изменение налогового законодательства. Насколько реально все-таки сдвинуть дело с мертвой точки?


— Капля камень точит, поэтому если этот вопрос постоянно ставить на максимально высоком уровне, то рано или поздно понимание придет. Очевидно же, что решение не в большой собираемости денег, не в укрупнении регионов, а в том, что субъекты сами на местах должны определять приоритетные точки развития.


В «Коммерсанте» вышла статья, в которой нашла подтверждение собственных мыслей. Экономист Александр Зотин пишет о вещах, с которыми невозможно не согласиться. До тех пор, пока при рассмотрении бюджета будут учитываться инфляция и сбалансированность бюджета, до тех пор мы не можем говорить, что рассматриваем бюджет правильно и идем к развитию. Потому что все-таки для правильной оценки должны рассматриваться реальные доходы населения и экономический рост той или иной территории. Согласитесь, это два совершенно разных подхода.


Что происходит сейчас? Что такое оценка безработицы? Мы с вами понимаем, что реальная безработица, если взять ее в самом правильном понимании, она гораздо выше. Потому что если человек хоть где-то работает и получает зарплату меньше 20 тысяч, то можно ли это считать настоящей занятостью? Формально да. Но по сути на эти деньги ты себя и свою семью не прокормишь, но ты не безработный.

Потребительская корзина, уровень бедности — это тоже определенное жонглирование. На самом деле все не так. И пока мы не будем называть вещи своими именами, смотреть правде в глаза, мы так и будем водить друг друга за нос.

Смотрите, что произошло сейчас. Принят комплекс мер, которые не так уж эффективны. Это повышение разного рода ставок, определенные торговые запреты, начало жесткой фискальной политики. Если взять, к примеру, гречку, то поставщики должны были выполнять отраслевые показатели. Получается, что где-то прибыло, где-то убыло. То есть эта история сбалансированности, чтобы все было ровненько — это неправильно. Опять же очень жестко сдерживает дефицит бюджета. Это вещь в себе. Нужно ли это делать? Другие страны, на которые мы равняемся, не так жестко себя ограничивают.


Следующее — дотационность бюджетов. Это тоже выдуманная история. Нигде не прописано, что это такое и на основание каких критериев необходимо дотации выдавать. Дотации выделяются регионам по отдельным соглашениям, но нам с вами эти тексты недоступны. Это действительно очень объемный пакет проблем. Вы правильно вопросы задаете.

— Сюда же можно отнести информацию о том, что в Томской области средняя зарплата 50 тысяч рублей. Стоит появиться этим сообщениям, как в интернете все начинают спрашивать, у кого именно такая зарплата.


— И такое происходит во всех регионах. И в Якутии в том числе. Вы понимаете, что по определенным обстоятельствам средняя зарплата в Якутии будет даже выше, чем в Томске. Конечно, это вызывает гнев людей. Это действительно манипуляция и жонглирование.


— Вы говорили про госдолг. Насколько я помню, в Томской области он превышает 50%.


— В бюджете Российской Федерации четко прописано, какую планку должен не переходить муниципальный долг. Но повторюсь, что в странах, на которые мы пытаемся равняться, на эти вещи мало обращают внимания. Заимствования есть, были и будут — это нормально. Для инвестиций, для вложения в будущее это нормальная штука. Но в принципе, опять же я не понимаю, зачем так жестко регулировать верхний предел муниципального долга. Но поймите меня правильно: я не призываю набрать всем муниципалитетам кучу денег и спокойно сидеть. Речь о том, что специалисты должны провести оценку: какой же все-таки реальный предел муниципального долга.


— В существующей реальности, когда большая часть собранных доходов уходит в федеральный центр, как муниципалитеты могут выжать максимум из той доходной базы, которая у них есть.


— В существующей системе — никак. Боль, нищета — это будет продолжаться. Я и в качестве туриста, и в качестве советника главы партии объезжаю города, чтобы посмотреть общие тенденции. К сожалению, я прихожу к выводу, что ситуация везде одинаковая. Председатель партии Алексей Нечаев любит приводить следующую параллель. Татаро-монгольское иго изначально собирало десятую часть от всего. Последующие годы они развивали систему, и с сел они собирали десятую часть, а с городов — от 4 до 5%. Церковные сборы — это десятина. А вы говорите Средневековье. 

Сколько в Томске остается? Восемь копеек. Ни в чем себе не отказывай, сдачу оставь себе. Поэтому в существующей системе не могут города развиваться.

— Вам на посту мэра удалось решить какие-то глобальные задачи? На что вам хватало бюджетных ресурсов?


— Как и во всех городах: еле-еле только на то, чтобы содержать социалку. Сложно говорить о своей деятельности. Я почему-то как человек самокритичный всегда думаю о том, что я не успела сделать, что я могу доделать сейчас, какую помощь могу оказать. Но я могу сказать, что мою деятельность можно критиковать, можно хвалить, но одним из самых главных достижений я считаю то, что нам удалось построить диалог. Я считаю, что это самое главное, чего в нашем обществе не хватает. Да, кривенько, да, косонько, но мы вступили в диалог, и это очень важно. Когда люди слышат друг друга, то все меняется. Мы начинаем друг друга понимать, поддерживать, общество само начинает обращать внимание на проблемы, направлять власть. Казалось бы, идеалистическая, недостижимая картинка. Но если мы смогли это сделать в пределах одного сравнительно небольшого города, то и других получится.


Я вывела это для себя, а потом нашла подтверждение у других политологов. Три составляющих любого диалога. Они, казалось бы, ничего не стоят совершенно, на это не нужно никаких денег, но почему-то это очень сложно нам всем дается. 

Первое все-таки возврат прямых выборов мэров городов. Я была выбранным мэром, и поэтому, конечно, мое внимание было смещено в сторону избирателей, в сторону людей, которые за меня проголосовали, перед которыми я отчитываюсь. Они мои работодатели, я их работник. 

Второе — поддержка независимых СМИ. Это тоже канал доведения общественного мнения. Если у канала сотни тысяч просмотров, то он поднимает темы, которые интересуют людей, значит, он заслуживает внимания. Третье — поддержка деятельности различного рода некоммерческих организаций, общественных объединений. Они очень здорово помогают власти, обществу решать те проблемы, до которых руки не доходят. И не надо этого стесняться или бояться.

— Вы говорите про диалог, но сейчас очень многие критикуют власть за то, что она стала закрытой. Почему так? Почему  представители власти боятся общаться с теми, чьи интересы они представляют?


— Центр внимания смещен. Если ты не избран народом, а поставлен вышестоящим, то ты на кого будешь ориентироваться, где твой начальник сидит? Вот и весь ответ. А если тебя избрали, то ты будешь насаждать такую политику, когда главный в городе житель, главный на селе — селянин. Назовите меня идеалистом, но так и должно быть. 

— Госдума нередко сейчас ассоциируется с запретительным органом либо с органом, который постоянно ужесточает что-либо?
 
— Они выдали нам очередную порцию.


— Да. Как вы относитесь к предложению запретить принимать участие в голосовании людям, которые финансировали штабы Навального и так далее.

— У меня вызывают недоумение и вопросы, как можно задним числом определить виновность тех или иных людей. То есть, когда вы отправляли какую-то копеечку той же Медузе (признана иностранным агентом) или Фонду Навального (признан экстремистской организацией), теоретически вы имели на это право. Это было не запрещено государством. Как же теперь, спустя какое-то время, вы можете быть признаны виновным в том, что поддерживали те или иные источники информации. Странно? Странно. Так должно быть? Так не должно быть.

— Реально пересмотреть эти законы после сентябрьских выборов, если в Госдуму придет обновленный состав депутатов?


— Я думаю, что надо быть реалистами, при всем стремлении к высоким идеалам это зависит от того, как проголосуют люди. До тех пор, пока у нас явка на любые выборы, и выборы в Госдуму не исключение, ниже 50%.  Когда к избирательным урнам приходят одни и те же люди, совершают одни и те же действия, можем ли мы надеяться на то, что что-то произойдет новое?


Поэтому что нужно делать? А: ходить на выборы.  Всем. Б: всем ходить на выборы. В: обязательно всем нужно ходить на выборы. До тех пор, пока мы с вами считаем, ой, там все решено. Ничего там не изменится, да видал я эти ваши выборы. И всех этих депутатов, туда-сюда, в качель. Все так будет оставаться. Надо вставать, пятую точку с дивана поднимать. Хватить сидеть и по клавишам бить, надо идти и высказывать свое мнение. Вносить изменения в состав Госдумы, для того, чтобы она наконец-то стала дискуссионной площадкой. И не бешеным принтером.


— Последний пример Томска, когда на последних выборах в гордуму победили 12 независимых кандидатов, показал, что выборы могут многое решить. Если ходить и голосовать.


— Ну, конечно. Но до тех пор, пока 47-48% будет ходить, все так и будет.  Все должны идти.


— Что вы думаете о Владимире Путине? На ваш взгляд, он должен баллотироваться еще?
 
— Каждый раз один и тот же вопрос. И каждый раз я даю одинаковые ответы. Ну, во-первых, что случилось, то случилось. И как бы я ни голосовала против поправок в Конституцию, поправки приняты. Они могут баллотироваться. И тут происходит то, о чем мы с вами говорили до этого. А: ходить на выборы. Б: всем ходить на выборы. Потому что выбор делают люди. Выбор будут делать люди. Надо сказать, что история России — это тысячелетия. Россия жила без Путина, Россия жила без Сарданы, Россия жила без Валентины. И проживет дальше. Согласны со мной?

— Вы видите себя на посту президента?


— Нет. Это адский труд. И это все-таки довольно таки серьезный комплекс знаний. В том числе и  внешняя политика. Это ведь очень серьезно для такой державы, для такой великой страны, как Россия.


— Насколько тяжело быть женщиной-политиком? Особенно женщиной-политиком в России?


— Я думаю, что не тяжелее, чем мужчинам.  При должном характере. Не тяжелее.  Вы будете удивлены, иногда даже проще. 


— А вы феминистка?


— Хороший вопрос. Мне 50 лет, я до сих пор не определилась. Мне говорят, что феминистка. Я не знаю. Я считаю, что ни по интеллектуальным, ни по каким-то другим свойствам и качествам женщины не уступают мужчинам. В некоторых отраслях и сферах мы можем быть более успешными, чем мужчины. Природа создала нас разными, и в этом прелесть и нашего мира, и сосуществования вместе. Я думаю, что несомненное положительное качество женщин в том, что мы склонны проявлять эмпатию. Нас природа создала такими, что мы более сострадательные. Мы проявляем сочувствие. В каждой из нас все-таки сердце матери. В этом и есть разница, и в этом наше огромное преимущество. Вот и кто я после этого? Вы, наверное, тоже скажете, что я феминистка.


— Есть немного.


— Хотя семья у нас патриархальная. И так сложилось, что у нас в семье муж главный. Я дома совсем другой человек. Не сказать, что не считаются с моим мнением. Но я там не главная. И меня это устраивает.


— Не сложно разграничивать семью и работу?


— Нет. Совсем нет. Потому что мы с моим супругом — друзья, единомышленники, товарищи. Я нахожу в нем большую поддержку. Источник своей силы и вдохновения. И всего того, что должно женщину укреплять и подкреплять.


— Как вы считаете, чего не хватает в России?

Я думаю, что нам не хватает оптимизма. Нам всем не хватает веры в себя. Нам не хватает понимания того, что, объединившись, мы сможем все изменить. Некая обреченность. Вот это, я, конечно, чувствую. Нам нужно работать над собой. Каждый должен работать над собой. И мы все вместе достигнем многого.

Видео-версия интервью:

Чтобы делать материалы, которые вы будете читать, нам нужно оплачивать работу журналистов, фотографов, редакторов, программистов. Мы стараемся искать источники для этого, но без вашей помощи попросту не обойтись. Мы – независимое издание, но если мы от кого и хотели бы зависеть, так это от вас, наши читатели. Потому что нам важно рассказывать правду, как вам важно знать, где ее получать.


Пожалуйста, поддержите нас. Сделайте разовое пожертвование или подпишитесь на ежемесячный платеж – в 50, 200, 100 рублей – любая сумма важна и позволяет нам работать для вас.



ПОДДЕРЖИ ТВ2!


Поддержи ТВ2!