Последний казак Калтая
Старожилу Калтая Виктору Карташову 75 лет. Он местная знаменитость. Поет, играет на гитаре, аккордеоне, синтезаторе, балалайке, гармони, валторне. Участвовал в свадьбах, проводимых по старинным обрядам... Хотя однажды чуть было не променял свой Калтай на Москву.
В Калтае Виктор вместе с женой Людмилой живет в одноэтажном деревянном доме 1906 года постройки. Достался от бабушки — раньше здесь был постоялый двор. Московско-Сибирский тракт, по которому гнали обозы, проходил как раз через Калтай. В селе до революции была всего одна улица. По телефону Виктор Карташов про дом отзывался с любовью: «Там березка стоит, и он красивый такой».
На месте одноэтажного раньше стоял двухэтажный дом. Первый этаж был нежилым — под лошадей, кур. На втором этаже могли переночевать проезжающие по тракту. «За сутки проезжающие платили 10 копеек», — рассказывает Виктор Карташов.

— Даже после войны, в 50-х годах, я застал, что старики по старой привычке — тогда еще не было автобусов — на лошадях заезжали сюда. Хотя дом уже постоялым двором не был. Заедут поговорить: как там, что. Они знали еще моих родителей.
Виктор Карташов — потомок донских казаков. Его прапрадеда Прокопия Карташова сослали в Сибирь в конце XVIII века из-за Есауловского бунта — казаки были недовольны указом Екатерины II о принудительном переселении на Кубань. К приезду прапрадеда основным населением здесь были татары. По словам Виктора Карташова, приехавший вместе с прапрадедом казак утонул в протоке в ходе перепалки с ними — с коренным населением у казаков часто были конфликты. В честь утонувшего протока получила имя — Панькова.

Когда мы зашли к Виктору в дом, он предложил сесть на скамейку. Позже объяснил, что в этот жест заложен определенный смысл.

— Когда приходил гость, а мне некогда, допустим, надо ехать по дрова, по сено, я не могу обидеть человека — предложу ему сесть на стул, и пришедший уже будет знать, что его здесь не ждут, что хозяин торопится или просто не хочет общаться с человеком. Гость сядет, посидит, а потом: «Вы уж извините, пойду, у меня дела там…». Если человека посадили на скамейку — его ждали, он нужен.
— Я сидел на коленях у людей, рожденных еще в XIX веке. Это были люди совсем другие. Я сидел на коленях у матроса с броненосца Потемкина, на котором произошел мятеж в 1905 году. Он на корабле после этого полмира объездил, представьте, какой был человек… А потом, когда мне уже было 18 лет, я выпивал с ним, он еще живой был. Был у нас еще такой Константин Александрович. Он говорил: «Витька! Я ж Георгий! У меня два Георгиевских креста». Костя воевал в германскую войну.
Больше всего Виктору в память врезался рассказ про односельчанина Лазаря, который своей силой испугал борца из томского цирка.

— Один из борцов проезжал по окрестным деревням и выискивал мужиков покрепче, боролся с ними. Приехал в Калтай и говорит: «Давайте мужики - кто поздоровее есть? Маленько повозимся тут». Казаки видят, что борец сильный, подумали, посмотрели. Говорят: «Лазарь, иди-ка ты!». А у нас был такой казачок молодой, он погиб во время отечественной войны, мой дальний родственник. Лазарь обладал необыкновенной силой. Борец спросил, что он может сделать. Лазарь: «Видел, вы гнете гвозди через палец, ну давайте я попробую». Борец дает этот гвоздь Лазарю. А тот взял и обогнул раза три вокруг пальца. Тогда борец присмотрелся: «Не, мы с тобой бороться не будем».

Лазарь Федоров
Фото с сайта "Бессмертный полк"
В 14 лет Виктор Карташов вынужден был из Калтая уехать — в селе школа была только до седьмого класса. В Томске он поступил в горно-промышленное училище, а затем подал документы в Омский индустриально-педагогический колледж.

Во время обучения его пригласили играть в омский ансамбль «Русичи», коллектив с уклоном в народную музыку. В «Русичах» Виктор был гитаристом, вместе с другими участниками ездил по деревням собирать старинные песни. Коллектив в Омске был популярным: на жизнь музыканты зарабатывали, играя на свадьбах и танцевальных вечерах.

— Мы с товарищем приехали в деревню, которая находилась в Называевском районе Омской области, — вспоминает Виктор случай из жизни коллектива. — Название, к сожалению, уже не скажу. До деревни — только на лошадях, оторванная от цивилизации. Мы идем по деревне и видим: три бабушки с коромыслами. Поздоровались, стали интересоваться историей. Бабушки такие: «Ой, смотрите, какие молодые люди и все спрашивают». А потом друг неожиданно с вопросом: «А вы что за водой пошли?». Эта же бабушка, которая хвалила нас, снимает ведра: «Вот я тебе сейчас коромыслом как дам!». Мой друг ничего не понимает. Уже потом я ему объяснил, что нельзя говорить «за водой», нужно говорить «по воду». Если ты пошел за водой, ты можешь назад не вернуться – ты же пошел «за» нее.
Гармонь выступает с Виктором уже больше 50 лет
В 1972 году «Русичи» получили всесоюзную славу, став лауреатом конкурса «Алло, мы ищем таланты». На всесоюзный конкурс Виктор так и не попал, участвовал только в региональном отборе. Вместе с «Русичами» он выступал до 1972 года.

— Меня пригласили работать на профессиональной основе в «Русичи». Но я знал, что из себя представляет жизнь музыканта с гастролями, а у меня на тот момент уже была семья. Я понял, что это для меня неприемлемо. Нужно постоянно ездить, это совсем другая жизнь.

В Омске Виктор женился на девушке из старообрядческой деревни Надежинка, Людмиле: «Я жил среди казачьей культуры, а она жила среди старообрядцев. Потом подросла и уехала в Омск. Потому что там в этой глуши старики только жили, а нужно было учиться. Здесь я с ней и познакомился».

Благодаря «Русичам» Виктор Карташов понял, что хочет связать свою жизнь с музыкой и вернулся в Томск – обучался в Культурно-просветительном училище. Сейчас Виктор умеет играть на гитаре, аккордеоне, синтезаторе, балалайке, гармони, валторне. После обучения Виктор уехал обратно в Омск, пригласили работать в курортном управлении.

— В Омске есть такая курортная зона на Иртыше, там еще реликтовый бор. В этом реликтовом бору находятся все санатории, курорты. Проработал там я шесть лет. А в 1979 году меня пригласили работать в Москву на Истринское водохранилище, обслуживать министерство, там стояли курорты для правительства.
— Пели а капелла, без музыки. Гармонь только мешает. Современная музыка имеет ритм, и из него вылезти невозможно. Фольклорная музыка, она этого не знает, не терпит. Она выливается из других законов. Музыкой руководит не ум, а сердце, душа. Она трактуется изнутри. Если человеку на работе тяжело, он не будет ее петь так, как во время гулянки.

Виктор решил переехать в Москву, но перед этим поехал в родное село попрощаться с родителями. И... остался.

— Я два дня в Калтае пожил, билет уже до Москвы взял. Надо было ехать назад, и я утречком пошел в магазин. По пути мне встретилась моя первая учительница, старенькая уже, ей за 80 было. Она сначала подумала, что я отпуске, а потом я сказал, что попрощаться приехал. Когда учительница узнала, что поеду в Москву, сказала слова, которое врезались в сердце: «Витя, ты здесь родился, здесь учился, у нас в школе нет музыканта, в садике нет музыканта, в доме культуры музыканта нет, а ты едешь в такую даль». Вечером я сел на поезд, приехал в Омск и говорю жене: «Знаешь, поедем в деревню жить».
Самовар, которым отца Виктора наградили за воинскую службу. Воевал он десять лет - в Гражданскую войну и Великую Отечественную
В Калтае Виктор работал директором дома культуры, параллельно обучал детей музыке и ездил с выступлениями по деревням. Тогда ему было уже 45 лет.

Сейчас к Виктору Карташову часто приезжают этнографы и фольклористы — им он напевает старинные песни под запись, рассказывает про обычаи. Фольклорно-этнографический ансамбль «Пересек» в 2000-х обращался к Виктору, чтобы узнать про свадебные традиции. В итоге Виктор Карташов даже провел пять свадеб на старый лад.

— В «Пересеке» были молодые люди, они находили себе таких же девушек, которые увлекались фольклором. Им хотелось сделать так, чтобы все было, как в старые времена. Но люди все-таки были современными, совершенно с другим миропониманием, поэтому свадьбу они воспринимали по-другому. Но рукобитие, сватовство — это все было…
По словам Виктора, раньше свадьба была как большая и интересная симфония, три четверти которой составляла импровизация. Начиналась любая свадьба с рукобития.

— Осенью или летом засылали сватов. Если все были согласны, начиналась определенная игра — никто не хотел отдать свою дочь сразу, она же не просто какая-то… Длилось это долго — я когда проводил одну свадьбу, часа на три затянулось. Когда все дела были утрясены — приступали непосредственно к рукобитию. Стол, икона, зажигается свеча. С двух сторон отцы и тут же матери. Они через стол под икону подают друг другу руки и говорят, что назад возвращаться не будут.

По словам Виктора Карташова, рукобитие на свадьбах частенько заканчивалось гулянкой. Жених с мешком сидел в санях и ждал, когда его пригласят в дом — выкладывал выпивку, закуску.

— Если молодые друг другу с первого взгляда сильно понравились, а родители не хотят — могли сделать «самокрутку». Платили хорошие деньги священнику — он их тайно обручал, и молодые уезжали. Они не получали благословения и после не возвращались в село.

К свадьбе жених готовил «поезд», куда входили близкие люди и обязательно атаман села или воевода. Был в поезде и специальный «зыркач», который отвечал за безопасность. Если семья была богатая – в поезд входило 10-15 человек. В Калтае, по словам Виктора Карташова, поезда были меньше – человек по пять, семь.

В день свадьбы поезд приезжал с утра в дом невесты. Там гости сидели несколько часов, а потом ехали в церковь на венчание. После церкви — в дом жениха. Родители жениха встречали молодых с иконой в руках.
Виктор Карташов показал на икону, которая висит над столом. Досталась она от бабушки. Именно этой иконой их благословили, когда он с женой приехал в село.
Свадьбы гуляли по два-три дня. Если семья была богатая — могло затянуться на неделю. Виктор Карташов еще в молодости спрашивал у стариков, когда выпивал с ними: «Как же так три дня гулять? С ума ведь сойти можно. Раз хорошо выпьешь – на второй уже нечего не лезет». Старики: «Ты-то современный, у нас было все по-другому».

— Утром приходят — делается малый стол: квас, уха, морс, чай с травами, никакой еды. До обеда пьют уху, говорят, расходится кровь, а после обеда ставится снова большой стол, уже с выпивкой. Если богатая семья у жениха – пили первый день водку «Смирновскую». Ее "женили" – разводили с морсом. Крепкие напитки наши предки мало пили, чтобы не пьянеть.

Танцевать на свадьбах и на других праздниках выходили в круг.
Еще до революции в Калтае была церковь Иннокентия Иркутского 1865 года постройки. Святитель Иннокентий Иркутский — покровитель казачества. Сейчас храм в селе восстанавливают. Документы для строительства храма собирал Виктор Карташов с односельчанкой.

— Я готовил документы для постройки храма. Мы вдвоем с женщиной начинали — царство ей небесное. У меня занимались дети: изучали историю наших сибирских деревень. Как-то подошли спросили – знаете ли вы историю села, что здесь была когда-то церковь. Я начал рассказывать. Потом стали односельчане и люди из других деревень приходить, мол, надо ее восстановить.
Когда мы уже собирались уходить, Виктор Карташов попросил сфотографировать наличники: «В Томске таких не увидите! Мастеров бабушка моя уговорила – их делали архангельские плотники». По словам Виктора, в селе есть еще один дом с похожими наличниками.
Сейчас из-за коронавируса Виктор Карташов сидит дома, нигде не выступает, говорит об этом с сожалением. У него есть два коллектива — в доме культуры в Кафтанчиково и в Кандинке. Сын Виктора возглавляет дом культуры в Калтае.
Я вам уже говорил, что я вырос среди людей, которые совершенно другие. Но никогда я, когда общаюсь, не стараюсь развернуть кого-то в прошлое. Время не повернешь. Но я живу по понятиям другим.
Александр Мазуров
январь 2021

ПОДДЕРЖИ ТВ2! Мы пишем о том, что важно.