{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Главная Истории Политолог Илья Гращенков: Политики будут зарабатывать очки на теме вакцинации от ковида
Истории

Политолог Илья Гращенков: Политики будут зарабатывать очки на теме вакцинации от ковида

Валентина Анкудинова
ТВ2 Валентина Анкудинова
01.07.2021

Избирательная комиссия Томской области начала принимать документы от политических партий, которые хотят участвовать в выборах в Законодательную Думу Томской области. Наряду с областными депутатами с 17 по 19 сентября томичи, как и все жители России, будут выбирать депутатов Госдумы. Накануне Томск посетил политолог, эксперт по внутренней политике, президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков. Мы с ним поговорили о предполагаемой явке на выборах, о том, как ковид может сказаться на результатах предвыборной кампании, и о том, сможет ли оппозиция повторить свой прошлогодний успех на выборах в Томске.

— На ваш взгляд, чем нынешняя кампания по выборам в Госдуму будет отличаться от  предыдущей. Скажем, три главных отличия?

— Кампания уникальна по двум причинам. Во-первых, она впервые проходит для власти в таких условиях, когда ее рейтинг минимальный. По крайней мере, партии «Единой России». И если бы вся оппозиция собрала все силы, то смогла бы одержать победу. Вопрос только в том, кто захочет воспользоваться этой победой и у кого есть ресурсы, чтобы провести довольно дорогую избирательную кампанию. Второй момент связан с пандемией коронавируса. Впервые выборы такого масштаба проходят в три дня. Как мы знаем, даже при однодневном голосовании сложно защитить свои избирательные права. А при многодневном, когда эту урну то приносят, то уносят, достаточно сложно проконтролировать, чтобы потом не принесли то, чего не надо. Не говоря про электронное голосование, которое непонятно как работает: это черная кубышка, в которую ты проголосовал и результат куда-то ушел.

— Сейчас происходит громкая история с Ильей Яшином. Его в Москве не допустили до выборов, сославшись на то, что он помогал ФБК (Фонд борьбы с коррупцией признан решением Мосгорсуда экстремистской организацией а Минюст признал ФБК иноагентом). Почему власть пошла на этот шаг? Можно ли сказать, что она боится? 

— Я не думаю, что она боится. На самом деле речь о том, что власть впервые пользуется своим доминантным положением, чтобы не просто грозить оппозиции, а уничтожить ее. Долгое время оппозиция нужна была для того, чтобы показывать Западу, что Россия — это не кровожадная страна. «Мы такие же, как и вы, но с некоторыми особенностями», — упор был на это.

Сейчас явно, что демократическая ширма не нужна. Мы переходим к достаточно жесткой политической, военной риторике. Каждый день мы слышим про иностранных агентов, Холодную войну. Поэтому по законам военного времени, первыми уничтожают «Пятую колонну». Я не думаю, что это связано с боязнью проиграть на выборах, скорее это связано с тем, что оппозиция больше не нужна.

В случае, с Яшиным есть конкретные люди, которые боятся проиграть. В Москве позиции «Единой России» еще хуже. Левада-центр (тоже иностранный агент) давал такие результаты: с условием, что вы уже определились за кого будете голосовать, «Единая Россия» в Москве набирает 15%.

— При этом, несмотря на низкий рейтинг, была информация, что партия стремится получить больше двух третей мест в Госдуме. Какими способами она может этого достичь?

— Во-первых, я не уверен, что две трети голосов — это до конца утвержденный окончательный сценарий. Ведь внутри партии власти существует несколько точек зрения. Одна как раз связана с тем, что слишком сильная «Единая Россия» сейчас тоже не нужна. Поэтому есть другие сценарии, связанные с разбавлением Госдумы другими партиями. Это может быть «Партия пенсионеров», это могут быть «Новые люди», теоретически это могут быть даже «Зеленые». Вопрос в том, кто наиболее сейчас прокачает повестку и какой «черный лебедь» может ждать нас всех в августе. Потому что очевидно, что главным триггером власти выступает сама власть. Сейчас мы видим недовольство на волне принудительной вакцинации. Если кто-то эту тему использует, то вполне вероятно он получит дополнительные политические очки.

Вы уже сказали про новые политические силы. Какова все-таки вероятность, что их политические кампании будут успешными?

— «Партия Пенсионеров» традиционно на старте имеет очень хороший рейтинг. У нас много пенсионеров, которые ходят на выборы и по каким-то причинам недовольны идеями, которые предлагают другие партии. «Справедливая Россия» теперь очень прилепинская. В их повестке — Донбасс, Киев. Старикам это не нравится.

Но как только начинается кампания, то людей захватывают идеи. А «Партия пенсионеров» с трудом генерирует громкие идеи. В этом плане интересна партия «Новые люди». Есть запрос на сменяемость поколений, к тому же партия довольно часто смотрит на проблему под другим углом.  У партии есть драйв которого не хватает тем, кто в политике уже 20 лет.

Но конечные результаты будут зависеть от того, какие смыслы в программу партии будут закладывать на конечном этапе, кого поддерживать, в каких регионах. Вообще, мы сейчас видим, что повестка очень сильно бьется по регионам. Шиес с его экологической повесткой, протестный Дальний Восток, который выходил за арестованного губернатора Фургала. Успех в том, чтобы чувствовать эту повестку. Быть политическим животным.

Где избирательная кампания может преподнести сюрпризы?

— Традиционно, есть просто протестные пояса, где достаточно крупный запрос на смену власти. Это крупные города — Москва, Питер, Новосибирск, также Якутск,  Томск. В этих городах достаточно много студентов, молодых людей. Они образованы, у них шире кругозор, они не хотят откатываться в прошлое, в Советский Союз. И в этих регионах повестка зависла, так как внесистемную оппозицию убрали, а при этом она никуда не делась. И даже власть сама, как мы видим, ведет внутренний диалог с внесистемной оппозицией.

Плюс, есть традиционно сложные регионы. Они удалены от Москвы, поэтому их запрос в том, чтобы их заметили. Это и Дальний Восток, и республики Бурятия, Калмыкия.

В принципе, сейчас везде неспокойно. Я бы сказал, что центральный округ, в пределах Москвы, достаточно политически болотистый, а то, что за пределами, особенно за Уралом, здесь кипит жизнь.

— В прошлом году на выборах в Думу Томска большинство из победителей на одномандатных округах стали представители оппозиции. Можно ли ждать повторения подобного результата в этом году?

— Традиционно считается, что чем выше явка, тем больше шансов у оппозиции победить, а при низкой явке победа на стороне провластной партии, так как считается, что большая часть пришедших — это люди, согнанные админресурсом. Получается, что в Томске сложилась такая ситуация, что власть либо не обладает таким админресурсом, либо не особо им пользуется. Соответственно, это повышает шанс оппозиции на победу. И опыт городских выборов показал, что это возможно. Поэтому шансы есть, если только власть не учла опыт прошлого года.

Но сейчас нас ждут еще федеральные выборы — выборы в Госдуму. И для власти максимально важно, чтобы они прошли честно, не фальсифицировано. Сейчас мы видим кризис доверия: власти не верят, чем дальше, тем хуже. Поэтому, если провести нечестные выборы, то это только усугубит ситуацию.

А нет ощущения, что власти все равно, как именно пройдут выборы? Главное результат.

— Если нет четкого сигнала, то, как правило, дают сделать так, как получается в реальности. В Томске, например, уже сложился свой микроклимат. Здесь сильна оппозиция, в принципе, ситуация подготовлена, чтобы ее сломить, нужно пойти на какие-то усилия.

И потом, если придется обманывать население, то на каком фоне это будет происходить? Если в августе мы схватим «черного лебедя» в лице ковидного бунта или нехватки вакцины, или чего-то нового, то максимально важно будет провести максимально честные выборы. Потому что в результате власть может получить новую Болотную площадь, как это было в 2011 году.

— Недавно состоялся 20 съезд  партии ЕР. Лидера партии Дмитрия Медведева нет в первой пятерке списка партии. Почему так?

— Признаю свою прогностическую ошибку, я был уверен, что Дмитрий Медведев возглавит список. Почему? Потому, что если результат уже очевиден, то важна не политическая, а аппаратная логика — кто победит. Если любой результат можно нарисовать, то Дмитрию Медведеву, как мне кажется, было важно быть бенефициаром этой победы. Но то, что произошло, это как раз подтверждение тезиса о том, что власть хочет попробовать выиграть выборы честно. Даже, если это будет не 50%, а 45%. Логика, видимо, такая. Но опять-таки мы не можем залезть в голову главного стратега. Мне кажется так.

—  Как вы в целом, относитесь к технологии «Умного голосования»? Она эффективна как способ политической борьбы?

— Сейчас современное поколение политологов очень любит брать старые приемы и выдавать их за что-то новое. Технология опрокидывающего голосования применяется достаточно давно и довольно проста: собрались в кучу, выбрали против кого голосовать и пошли.

Была еще другая технология, которая называлась «Единый кандидат», когда все собрались, а наиболее слабые снялись с выборов. Но проблема диалога есть не только у власти, но и у оппозиции. Технология «Единого кандидата» подразумевала ведь что, если человек снимает свою кандидатуру на выборах, скажем, губернатора, то потом победитель берет его в свою команду.

Вообще, это такой вопрос прозападной политики. Там как раз ключевой вопрос не выбраться. В Израиле кнессет избирали пять раз, но он не успевал работать. И в России мы упираемся в тоже самое. Политика в нашей стране в принципе буксует, и получается такая ситуация. Навальный говорит, мол, голосуйте за этого парня. Дальше выясняется, что он коммунист-сталинист, например. Люди, скрепя сердце, идут за него голосовать, так как хотят, чтобы он сцепился с «Единой Россией». И дальше мы видим линейку из оппозиционных депутатов, которые сцепились и не могут договориться между собой.

Вы сказали про то, что политика буксует. Сейчас у томичей можно встретить некоторую разочарованность в Думе Томска. Они ждали, что такая оппозиционная Дума Томска сможет кардинально поменять ситуацию в городе. Но этого по разным причинам не происходит. 

— Понимание структуры власти — это вообще большая проблема. Каждый раз народ думает, что, выбирая власть, он выбирает человека, который будет решать все его проблемы — от покраски скамеек до каких-то законодательных вопросов. Но не все понимают, что это нужно долго законодательно менять, что нужно вести диалог с заксобранием, губернатором, мэром. Поэтому разочарование приходит быстро, так как сам избиратель играть в долгую не готов.

Учитываем еще то, что на участки пришли 20%. А 80% не пришли. Но тоже ждут, что все начнет быстро преображаться. Но вы придете, проголосуйте за оппозиционных кандидатов. И тогда уже областная дума сможет ратовать, например, за возвращение прямых выборов мэров.

Да, в Томске мэра выбирают напрямую, а нынешний состав Думы отменил прямые выборы мэров в районах.

— Вообще, мало где, остались прямые выборы мэров. Скандального Ройзмана в Екатеринбурге уже не выберут. Вообще, идет выхолащивание власти на местном уровне. Вопрос федерализации, поэтому есть запрос на партию регионов. А это что? Это бюджеты — то есть, мы сами решаем, на что тратить. Это вопрос представительства — не присылайте нам варягов, мы сами хотим выбрать людей, которые будут защищать наши интересы.

Но это такой обоюдный процесс. Надо ходить на выборы, тогда будет что-то меняться. А русский человек очень любит, чтобы все быстро произошло. Но постепенно вопрос политической культуры растет. Сейчас в политику приходит молодежь, и она понимает важность участия, так как люди выходят на митинги, их за это преследуют. То есть, они не сидят у моря, не ждут погоды.

— Насколько эпидемия повлияла на политическую реальность России? Она укрепила позиции власти или пошатнула?

— Вопрос стоит очень остро. По разным социологическим опросам мы сейчас имеем резкое разделение общества на тех, кто за обязательную вакцинацию, и тех, кто против. Нет никакого диалога. Одни клеймят других, высмеивая, выставляя шутами. Мол, вот не верят в медицину. Но это неверно. Многие люди просто хотят получить ответы на вопросы. Первое, понятно исследования безопасности, и если это принудительная вакцинация, то люди хотят, чтобы государство брало на себя ответственности. Да, от «Спутника» массовых смертей не зафиксировано, но мы же видим, что в Америке умерли 5 тысяч человек после вакцинации. И опять-таки: там гибнут, здесь не гибнут. Люди чувствуют некий заговор.

— «Новая газета» выпускала расследование, в котором шла речь о том, что вакцина «ЭпикВакКорона» не очень эффективна.

— Получается, это самый безобидный вариант. Но как это все влияет на выборы? Власть не хочет ничего объяснять, не идет на диалог, не хочет давать выбора. Я, может быть, хочу поставить за свои деньги американскую вакцину, чтобы спокойно ездить в Европу, но нет этого не будет. «Объясните нам что-то», — нет этого не будет. То есть, ты должен поверить, не задавать вопросов и многие видят в этом какое-то оскорбление.

Есть давление, которое формирует реакцию. Уже собираются митинги, но это пока еще протомитинги. В принципе, общество сейчас стоит на грани жесткого разделения. И если эту повестку начнет использовать партия, то она получит приток антипривочников. Мы видим, что партии уже используют этот вопрос в своих повестках. КПРФ, «Справедливая Россия». Александр Нечаев из «Новых людей» тоже выступал, сказал, что не должно быть обязательной вакцинации.

А Путин… По нему видно, что он хочет дистанцироваться. Мол, это не федеральная власть, а главы на местах. И опять-таки, если кто-то зайдет слишком далеко, то его одернут. Мы же помним, как в прошлом году Собянин уже вводил qr-коды, но потом его хлопнули по рукам. И все, как будто ничего не было.

И опять-таки, может случиться «черный лебедь». Коронавирус — сейчас наиболее сложная тема, которую практически никак не спрогнозируешь. Поэтому на выборы, я думаю, он может повлиять довольно тотально.

— А может произойти такое: третья или четвертая волна ковида, выборы пока не проводим. Зачем власть все-таки заморачивается этой процедурой?  

— Все возможно. Я так понимаю, что этот вариант рассматривался до последнего. Выборы долго не назначались. Президент их мог объявить в начале июня, а сделал он это за день до истечения сроков. Но это сложная комбинация. Она связана и с возможным трансфером власти: то ли Путин идет в 2024 году, то ли нет. Она связана и с местом в России: то ли у нее свой путь, то ли она осажденная крепость. Это паззл, который пытаются разные группы склеить. Однако мне кажется, что решение уже принято. И кардинальная смена плана возможно только каким-то черным лебедем, которым я все пугаю.

— Какой, на ваш взгляд, будет явка на выборах?

— Если проанализировать опыт прошлых выборов, 2011 и 2016 года, то в 2016 году явка была ниже, а в 2011 явка была выше. Примерно на десять процентов. И эти десять процентов ушли не в сторону «Единой России».

В 2011 году ЕР в принципе максимально просела — где-то на 17 процентов. И тогда выгодоприобретателем оказалась «Справедливая Россия», когда Сергей Миронов повесил белую ленточку, чтобы выразить солидарность с «болотным делом». Это считалось триумфом либеральной оппозиции. А в 2016 году был крымский консенсус, и 10 процентов выбились из повестки, просто не пришли на выборы.

Сегодня мы видим раздрай. С одной стороны — внесистемную оппозицию уничтожили, поэтому голосовать не за кого, а с другой мы видим масса партий, которые призывают голосовать за себя. «Умное голосование», которое чаще всего предлагает голосовать за коммунистов.  Или те же «Новые люди», которые предлагают схожую с оппозиционной повестку. Поэтому, я думаю, что явка в 55-65% возможна при голосовании в Госдуму. 

— Многодневное голосование даст рост явки. Или ситуация кардинально не поменяется?

— Многодневное голосование бьется на несколько этапов. Сначала удаленное голосование, потом выездное, какие-то открепительные. И в эти дни карты себе набирает власть. Потом идет день провиса. И на третий день, приходят те, кто привык ходить в один день голосования. Прирост возможен за счет открепительных. И это такая технология, серая. 

И потом у нас ни разу не было шансов посмотреть результат трехдневного голосования по погоде. Очень часто бывает, что если выборы проходят в дождливый день, то люди не идут. В хороший солнечный идут. Здесь как раз трехдневное голосование расширяет площадку. Тем более, что в этом году выборы поздно. Какая погода в это время в Томске?

— В Томске по-разному. Может быть и приятная, летняя погода, а может и дождь зарядит.

— Вот на Дальнем Востоке с погодой лучше в начале сентября. А где-то в Москве 17 сентября уже дожди. В общем, погода тоже играет роль. Главное, чтобы трехдневное голосование не демотивировало людей приходить на выборы. Потому что многие считают, а непонятно, какую через три дня они принесут урну, поэтому отдавать свой голос, чтобы его потеряли в эти три дня, люди не захотят. Главное, чтобы этого не случилось.

— К вопросу о том, ходить или не ходить на выборы. Есть большой пласт людей, которые ходили на январские митинги, поддерживали Алексея Навального, а к партиям, которые сейчас представлены, они относятся скептически. Какой вариант поведения выберут они? Они проигнорируют выборы или будут смотреть на кандидатов?

— Вопрос сложный. Сам Алексей Навальный говорил, что его голоса никому не передаются, даже его жене. Персональный рейтинг Навального достаточно жесткий, и люди, никого за кого, кроме него голосовать не хотят.

Однако есть высокий процент людей, которых Навальный заразил идеей, что можно что-то менять в политике. И они ищут какие-то площадки, кто им ближе. Это может быть «Яблоко», потому что Навальный очень часто с ними кооперировался, доверие к ним сложилось. Может быть, КПРФ, потому что их лозунг «голосуй за сильного, смоделируй сильную Россию». Опять же, есть проект «Новых людей», которые дают схожую повестку с Навальным. Я не знаю, насколько сейчас партия сумела убедить людей, что она независима. Но она очень сильно выпячивает свою конструктивность. Навальный все-таки шел на волне деструктива, и это нравилось, потому что был заговор. Люди присоединялись к революционному заговору, их интересовало не столько свержение власти, сколько попытка вывести на чистую воду. И очень много говорили, что это это негатив, а нужен позитив. В принципе, у них есть еще два месяца. 

— Вы руководитель Центра развития региональной политики. Можете подробнее рассказать про деятельность центра. На ваш взгляд, насколько успешна Томская область? Какие у нее есть проблемы?

— Наше начало — Фонд эффективной политики Глеба Павловского. Однако позже ФЭП начал разваливаться постепенно, раскалываться, стали появляться разные структуры. И мы на осколках ФЭПа тоже организовали свою организацию, поскольку мы занимались именно региональной политикой. У нас даже был проект «Кремлевский рейтинг губернаторов», пока это не стало бессмысленным, потому что оценивать технократов лучше по KPI, которые дает начальство.

В целом, мы продолжаем ездить по регионам, смотреть, что происходит у нас. У нас обширная сеть экспертов. Что касается Сибири и Томска в частности, то у нас есть представители в Новосибирске. Это очень интересный регион, так как это развитые города с активным, политически развитым населением. Скажу, что гораздо скучнее наблюдать за регионом, где ничего не происходит. Например, в Кемеровской области. До недавно времени в Белгороде ничего не происходило. Другое дело — бурлящие регионы, где что-то происходит. Народ сажают, партия выигрывают.

Что такое политика в регионе? Это не только политика, как таковая. Партии, выборы и так далее. Это и то, как регион заходит в какие-то сферы, какая у него политика в сфере культуры и туризма или в сфере промышленного производства, например. Например, сейчас внутренний туризм попер, потому что поехать никуда нельзя. Это все субсидируется, а регион не знает, как себя прорекламировать. Мы стараемся разрабатывать инструменты, с помощью которых регион коммуницирует с федеральным центром. А на территории стараемся придумать инструменты, чтобы максимально это все сложилось.

— На что надо обратить внимание Томской области в политике?

— Я думаю, что рано или поздно произойдет смена губернатора. Это связано с устоявшимися ожиданиями, ротация по возрастному признаку неминуемо приводит людей помоложе. Поэтому уже сейчас важно понимать, куда Томск хочет двигаться. Сколько бы лет у власти не находились нынешние политики, мы уже сейчас видим запрос на обновление. На следующих губернаторских выборах, когда бы они не состоялись, должны быть сформированы понятные запросы регионального масштаба: куда Томск хочет идти? Он хочет пространственного развития — войти в агломерацию с Новосибирском, например, или Томск хочет быть столицей студенчества и образования. Может быть что-то третье.

Мне кажется, что сейчас партиям надо максимально использовать те шансы, которые им открыла прошлая кампания. Она показала, что Томск — один из островков демократии. Ну и быть активнее, промотивировать эти 80% людей, не ходящих на выборы, проголосовать за себя. Томск в этом плане перспективен и может всем это показать. Не только Хабаровск своими протестами, но и Томск своей политический независимостью.

Видео-версию инстаэфира можно посмотреть ниже.

Поддержи ТВ2!