{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
«Пацаны брали гильзу, подставляли к папироске, она загоралась и взрывалась…»
Николай Зайченко об опасных играх во время войны, жизни в оккупации и армейских годах в Германии.
Он ловко управляет компьютерной мышкой, шлет электронные письма, меняет флэшки и разбирается в современных гаджетах. Иногда вставляет в речь украинские и немецкие словечки. А между тем, Николаю Константиновичу Зайченко – почти 90. Он видел, как началась война, помнит, как жили в оккупации. О тех годах, детских играх, которые заканчивались смертью, и армейских годах в Германии мы поговорили с Николаем Зайченко в рамках рубрики «Война от первого лица».
Николай Константинович Зайченко родился в 1931 году в украинском селе Великая Офирна Фастовского района, в 60-ти километрах от Киева. До войны окончил 2 класса. В июне 1941-го ему было 10 лет.

– Было воскресенье, мы играли с ребятишками во дворе. Родители пошли тогда картошку окучивать. Вдруг увидели на железнодорожной станции Фастов разрывы зенитных снарядов. Мы поняли, что это война. До этого слышали, как родители разговаривали и в деревне шептались, что сейчас не такая война идет, от которой можно в сарае спрятаться. Сейчас бомбы такие, что в живых никому не остаться.
Вскоре Красная армия стала отступать. Войска фашистов заняли позиции неподалеку от Великой Офирны и через село стреляли по Киеву. Немецкие солдаты, рассказывает Николай Зайченко, ездили по местности на машинах, в крайнем случае, на велосипедах. Вооружение и оснащение у них было заметно лучше, чем у нашей армии.

– С 1941 по 7 ноября 1943 года мы жили при немцах. Они остановились в нашем дворе, потому что у нас был колодец, речка рядом протекала, дрова нарубленные были – топить печь, смородина и малина росла. Матери строго наказали привести в порядок огород, чтобы все росло аккуратно. Я на кухне жил, они расположились в родительской комнате, но ненадолго у нас задержались, потому что наступали с войсками. В первые же дни возле речки расстреляли ни за что, ни про что двоих – комиссара, которого где-то в плен взяли и еврея Матвея Эльберта. Мы с Эльбертами семьями дружили. Еще мой дед во времена гражданской войны их крестил, чтобы защитить.
«Летом моя задача была – пасти коров, свою и деда. Мешок с собой брал, там молоко и кусок хлеба. В обед жарко, пригнал коров и – на речку купаться. Так хорошо было...»
Коля был старшим ребенком, в семье их было пятеро. Голодными сильно не были, вспоминает Николай Константинович. Была корова – кормилица, пара десятков кур. Хозяйство было на матери. Дети помогали, как могли. Колина задача была – пасти коров. Их иногда две-три штуки было в семье. Мальчик брал с собой мешок с молоком и куском хлеба и шел в поля. В обед пригонял скот домой – отдыхать от жары, а сам с ребятишками бежал на речку. Рядом с домом протекала Унава, которая впадает в Днепр. Эти часы купания – одно из самых приятных детских воспоминаний Николая Зайченко.
Мама Николая Зайченко
– Отец был призван в армию, но не в войска. Он был железнодорожник – стрелочник, строил железную дорогу. Он быстро попал в плен. Сидел недалеко от Киева, близко от дома совсем. Их держали в лагере на улице Керосиновой. Там нефтебаза была. Он рассказывал потом, что там особенно тяжело было тем, кто курил, потому что курить было нечего. В какой-то день, когда евреев повели в Бабий Яр на расстрел, фашисты построили пленных солдат и говорят: «Кто будет работать на немецкое командование, получит срок короче». Отец понял, что сидеть в этом лагере смысла нет, и вышел вперед. Получил паспорт – аусвайс. Но к счастью, ни дня на фашистов не работал. Из Фастова к нам милиционер приходил иногда для проверки. Так и дожили до 1943 года.

Брат отца был минометчиком, погиб в Прибалтике. Со стороны матери два брата были на фронте. Оба вернулись живыми.

О том, что идет война, селяне не забывали ни на день. Летом, вспоминает Николай Константинович, когда ночью выходили на улицу, было слышно, как где-то там, на востоке что-то гудит. В 1943 году по вечерам прилетали советские бомбардировщики, бомбили железнодорожный узел и сбрасывали листовки с надписью: «Люди, уходите!», предупреждали, что в такой-то день снова прилетят бомбить. И многие уходили.

– В сентябре 1943-го мы с отцом поехали в лес напилить бревен, чтоб сделать блиндаж, потому что кругом бомбят и стреляют. Там встретились партизаны. Сказали, что лес – народное хозяйство, нам нельзя его трогать. Мы поняли, уехали ни с чем. А 7 ноября пришли наши. За один день взяли Киев, Фастов и до Белой Церкви дошли. Рядом с нами больших боев не было. А вот за Белой Церковью, это 50 км от Киева, там погибла масса наших людей.
Николай Зайченко
– Моя мама, 1911 года рождения, рассказывала, что родители моего отца были умные. Брата отца, дяденьку Алешу, посылали учиться. В общем, все понимали, что учение – это важно. Детей всегда в школу отправляли. При немцах школа у нас в селе не работала. Так как я два класса уже закончил, бабушка Аня давала мне такую тетрадь-книжку, там я стихи Шевченко переписывал. Потом родители меня отправили в другое село учиться у гончара. А как в 1943-ем освободили нас, школы сразу открыли, я вернулся и пошел в третий класс. Учительницей моей была тетя, жена дядьки-минометчика, который в Томске учился и погиб. А после войны меня учила другая тетя – сестра матери, которая закончила училище в Киеве еще до войны и была учителем украинского языка и литературы. У нее была великолепная память. Она, как и другие молодые люди, очень боялась немцам на глаза показываться. Мазались грязью, чтоб некрасиво выглядеть, внимание их не привлечь. А иногда немцы устраивали засады – ловили юношей и девушек, отправляли в Германию как рабочую силу. В Фастове была комиссия, которая отбирала молодежь. Одним из ее членов был профессор Буйко. Мать моя, колхозница-крестьянка, до войны как-то лечилась у этого профессора и знала его жену и детей. То сметанки свежей им приносила, то еще чего. Какие-то контакты были. Она взяла свою младшую сестру, привела к профессору и попросила помочь: если сестру поймают, чтобы он сказал, что та больная и к работе не годна. Однажды была облава. Сестру мамы поймали и уже посадили в вагон для отправки в Германию. Профессор помочь не смог. Но ночью вагон открыли партизаны, и выпустили всю молодежь. А через какое-то время немцы профессора Буйко поймали у партизан и живьем сожгли в школе.
Николай Зайченко в армии,
1950-ые годы
В конце сороковых годов пришли тяжелые времена. Людям было нечего есть, не во что одеться. В школу мог ходить только тот, у кого был кормилец. Как говорит Николай Константинович, ему повезло: у него был отец, он кормил семью. Поэтому мальчик ходил в седьмой класс. В соседнюю деревню за семь километров.

– Когда немцы наступали, они поставили у нас в клубе зенитный пулемет – то ли испанский, то ли еще чей-то, заграничный. Фашисты потом ушли спешно, а он остался. Мы ходили в школу мимо. В пулемете зарядов много осталось. Ребятишки их набирали. В школе курят, берут эти гильзы маленькие, расковыривают, папироску к ней приставляют и она загорается. Кинешь ее в сторону – и взрыв. Один мальчишка губу себе так разбил. Его потом тригубом называли. А парень на год меня старше играл в минометные маленькие гильзы с зарядом, без пороха. Он в дерево вставил, щелк – и остался без глаза. Много таких игр было. И брат мой так играл. Однажды мать моя как-то возилась на огороде с картошкой. Вдруг прибежал младший брат Леня и стал активно ей помогать. Понятно, что не просто так, значит, натворил чего-то. А у него в дровах были спрятаны гильзы от патронов уже без пороха. Он с одним пацаном моего возраста ковырял их возле церкви. Брат пошел за железкой какой-то, а гильза взорвалась. И нет пацана. Вот брат и испугался.
Как закончилась война Николай Зайченко не помнит. Единственная картина из мая 1945-го, которая появляется у него перед глазами, надпись на заборе, которую сделал его брат Леня: «Коля, войне конец! Леня».
Как закончилась война Николай Зайченко не помнит. Единственная картина из мая 1945-го, которая появляется у него перед глазами, надпись на заборе, которую сделал его брат Леня: «Коля, войне конец! Леня».
Из первых послевоенных лет хорошо помнит, как ждали отца из Киева с хлебом, а тот привез еще и мятных пряников – аромат до сих пор не забыл. Еще помнит, как сам собрал приемник. Брат Леня тогда сожалел, что случилось это не во время войны, а то мальчишки могли бы всему селу сообщать, где сейчас идут бои и какова обстановка на фронте.
Из архива Николая Зайченко
Когда пришло время выбирать техникум, Николай остановил свой выбор на Киевском политехникуме связи. После окончания трех курсов был призван в армию.

– Служить начал в городе Луцк на Украине. Потом нас построили, дали кожаные сапоги и ремень вместо брезентовых, и послали в группу советских войск в Германии. Приехали мы туда, 100 человек киевлян. Разобрали солдат кого-куда: артиллеристы, минометчики. Меня никто не выбрал, потому что из оккупации. Но открыто об этом не говорили. Просто относились не так. Меня послали в комендантскую роту. Там неинтересная работа была: караульным, рабочим на кухне и прочие подсобные работы. Мне не понравилась такая служба. Я пошел сам искать себе место радиста в гарнизоне. Нашел связистов, рассказал командиру, что три года в техникуме проучился, что-то знаю. Сделали запрос в политехникум. После получения справки об окончании трех курсов, командир роты связи взял меня к себе и отправил на учебу в отдельную роту связи. А после ее окончания мне предложили остаться в учебной роте преподавателем, но я попросил отправить меня в роту связи. Там и служил радистом, обеспечивал работу радиооборудования при проведении учебных полетов самолетов.
Через какое-то время пришел приказ вернуть двоих людей в учебную роту связи, я стал одним из них. Работал радиомастером, а затем начальником радиостанции.
– Я подумал: раз нахожусь в Германии, я должен хоть немножко знать немецкую культуру. И стал изучать язык. Сам. За окном у меня был киндергарден – детсад. У ребятишек спрашивал: «Как зовут? Ингрид». Они: «А тебя?». Я назвался Фридрихом, чтобы когда они звали, коллеги не знали, что это меня. Так и остался на все три года службы для малышей Фридрихом.

Николай Зайченко служил в небольшом городке - Финстервальд. Постепенно он сам выучил немецкий, иногда даже стал выполнять функции переводчика, его часто отправляли как представителя от части на задания.

– Был момент, когда немцы в Германии бастовали. После этого командование решило, что надо нашим солдатам общаться с немцами и налаживать культурные связи. Чтобы те после войны увидели, что мы – нормальные люди. Я дважды выступал ведущим концерта солдатской художественной самодеятельности - у железнодорожников узла Кирхаин и в городе Торгау. Наши ребята пели и танцевали, местные – тоже. Я был переводчиком у них. Помогал в поиске документов нашим солдатам, ходил с ними в городской совет. В ГДР солдата без офицера в город не отпускали, мне же иногда разрешалось. Лейтенантской жене помогал шубу цигейковую покупать в магазине. Это тоже привилегия была – никому не разрешалось покидать часть, а я выходил.
С тех времен у Николая Зайченко сохранился русско-немецкий словарь, купленный в Германии, и армейский дневник, который он вел во время службы.

После армии Николай Константинович доучился год в Киевском политехникуме и получил диплом радиотехника. По распределению приехал в Томск, на Томский телецентр, где проработал всю жизнь. После учебы в ТИАСУРе получил диплом радиоинженера. Больше 50-ти лет проработал на ГТРК. 23 из них был директором Томского радиотелецентра. Городское телевидение знали во многих телестудиях страны, потому что у томичей была особая интуиция на перспективные разработки. Благодаря стараниям Николая Зайченко на томском телевидении была создана уникальная техническая база.
Выйдя на пенсию, Николай Константинович стал инициатором компьютерных курсов для пожилых людей. Благодаря ему около сотни бабушек и дедушек умеют пользоваться компьютерами: читают новости, отправляют электронные письма, общаются с друзьями в соцсетях.


Фотографии - архив Николая Зайченко, Александр Сакалов, Татьяна Бемлер.
Рисунки - Евгений Мищенко.


Июль 2021.