Одна страна — один народ?
Дню народного единства и глобализации посвящается
Даниэль — колумбиец. И индеец. Колумбиец — по гражданству и географии. Индеец — по этнической принадлежности. Думал, что в России живут русские. Оказалось — не только они.Для многих иностранцев это открытие, которое они сделали для себя, приехав в наши края.
Даниэль приехал в Россию из города Барранкабермехи, основанном испанцами на месте индейского поселка. В небольшой по нашим меркам Колумбии проживает множество народов со своими традициями и культурой.

— Колумбийцы – это не этническая принадлежность. Так называют тех, кто живет в Колумбии. Мы привыкли думать, что в России русские, во Франции французы, в Италии итальянцы. Но ведь это не так! Когда я приехал в Россию, я думал, что тут у всех голубые глаза и светлая кожа, как у тебя. А оказалось, здесь много других народов, которые выглядят совсем по-другому.

Вся Колумбия разделена на части, где проживают представители разных народов, рассказывает Даниэль. Но объединяет их испанский язык, на котором говорят во всей Колумбии. Правда, в разных регионах разный диалект.
— Мои бабушка и дедушка по линии мамы — афроколумбийцы. Моя семья живет в Колумбии четыре поколения. А может, и больше. У нас в стране действительно много индейцев, испанцев и других народов. Испанские колонизаторы вступали в браки с коренными жителями (индейцами), и сейчас их потомки, метисы, составляют почти 60 % всего населения Колумбии. Мой папа метис. И я тоже метис.

— А как в твоей стране относятся к представителям разных народов?

— В Колумбии все спокойно. Не так, как в Америке. Конечно, есть дискриминация, но она есть везде. Об этом не говорят, но все знают. Например, в кино у успешного, богатого человека, как правило, светлая кожа. А если человек играет роль необразованного, бедного, то он темнокожий. Разный цвет кожи – разное социальное положение.


Интересно, что в Колумбии есть город Армения. Говорят, он так называется, потому что там было крупное имение, которым владели армяне. Даже есть мнение, что именно армяне завезли кофе в Колумбию. А позже производство кофе стало ведущей отраслью колумбийской экономики. Сейчас Армения – столица одного из колумбийских департаментов (Киндио).
Объединяют народы внутри страны праздники и традиции. В России это День народного единства, в Индии — Дивали (праздник, символизирующий победу добра над злом), в Колумбии — Фестиваль цветов и карнавал в Барранкилье. По своей природе колумбийцы очень веселый народ, поэтому праздники здесь проходят круглый год. Сам Даниэль больше всего любит Рождество.

— В нашей семье 31 декабря принято сжигать соломенную куклу — символ уходящего года. Считается, что все плохое тогда остается в прошлом. Мы ставим елку, обычно искусственную. А вокруг дерева обязательно ставим "песебре" — "кормушку" по-русски. Это приносит удачу. В России я праздновал Новый год уже два раза. Мы с друзьями готовили оливье и слушали поздравление Путина. А потом просто тусовались.

— А ты скучаешь по Колумбии?

— Я скучаю по своей семье и друзьям, которые остались там. Я не виделся с родными уже больше двух лет. Здесь, в России, мне очень не хватает домашней еды, которую готовила моя бабушка. В основном, это карибская кухня — много рыбы и овощей, о которых россияне не знают. Например, кассава. Это почти то же самое, что и картошка.

На фото: Даниэль и Валерия Клейменова. Фото: Екатерина Колескина.
Даниэль учится на механико-математическом факультете. После окончания вуза планирует работать в Москве или в Питере. О возможности обучаться в России ему рассказала подруга мамы, которая здесь живет. Даниэль захотел узнать что-то новое, побывать за границей. Так он и оказался в Томске.

Интервью записала студентка факультета журналистики ТГУ Валерия Клейменова. Фото: Екатерина Колескина.
«Я иногда не знаю: я француз или африканец?»
Его полное имя — Диоба Жозуэ Куадио Аджумани. Но все называют его Джошуа. Так привычнее, а он и не против. Родился Джошуа в Кот-д'Ивуаре, в Абиджане. Там прожил восемь лет. В 2002 году началась Первая Ивуарийская война, которая разделила страну на христианский юг и мусульманский север. В 2005 году конфликт ужесточился и оставаться в Абиджане было опасно. По решению отца он, сестра и два брата уехали с мамой во Францию. Сам же отец остался в Африке. Во Франции Джошуа пришлось заново учить французский. В Кот-Д'Ивуаре говорят на французском, но на другом диалекте — нуши.

Любимое выражение Джошуа — «че каво». Общаться на русском ему легко, но учиться сложнее. Тем не менее его Джошуа знает лучше, чем английский. Фразы строит старательно и почти всегда правильно.

— В самом начале было сложно адаптироваться. Теперь все хорошо. Я уже привык за два года в России. Иногда мне сложно общаться с местными. На улице люди всегда смотрят на меня и часто в общении используют неизвестные мне слова. Учить русский было сложно. Но мне нравилось. В вашем языке много синонимов, глаголов, падежей. И буква «ы».

А как же страх всех иностранцев — выражение «Да нет, наверное»? Джошуа утвердительно кивает.

— Сначала я не понимал, что такое «Да нет». Почему да, а потом нет? Только потом учитель сказал мне, что это означает «нет».
Сибирские зимы показались Джошуа слишком суровыми. Поэтому после окончания университета он планирует отправиться в места потеплее.

— Тут холоднее, чем во Франции. Там еще лето, а здесь уже зима. Я был удивлен температурой в минус тридцать. У нас там — максимум минус двенадцать. Я думаю, что, если буду продолжать образование в России, то поеду в Москву или Петербург: в Томске очень холодно.

Во Франции Джошуа жил в Нанте — маленьком городе на юге страны. Бывал и в Париже, где живет его старшая сестра. Красивый город, но, как и любой другой, имеет свои «грязные» районы. Есть вероятность, что после получения диплома Джошуа вернется именно в Париж: там легче найти работу тележурналиста.

Джошуа — бакалавр психологии, но с самого детства его увлекала журналистика. А учиться хотелось именно за рубежом. От друга из Краснодара Джошуа узнал, что в России хорошее образование, выбор пал на ТГУ. Почему не Москва или Санкт-Петербург? Там, как говорит Джошуа, много французов, и с ними бы он говорил на родном языке. А хотелось больше практиковать русский. В Томске он сначала год изучал новый для него язык, а уже потом поступил в ТГУ.

Сейчас Джошуа живет в общежитии Томского государственного университета «Маяк». Там у него есть своя компания студентов из Африки: замбийцев, бенинцев, зимбабвийцев, нигерийцев. Дружат по большей части просто потому что африканцы — так комфортнее.

— По рождению я африканец, но большую часть жизни жил во Франции. В «Маяке» есть много африканцев, и иногда мы общаемся вместе на английском и русском. Но у нас нет общей культуры, поскольку они росли в Африке, а я нет. Родина у нас общая, а образ мысли разный. В такие моменты я путаюсь и иногда не знаю: француз я или африканец?
Есть ли расизм в России? Джошуа отвечает утвердительно. Он есть и во Франции, но, считает Джошуа, в меньших масштабах.

— Выбирая между черным и белым кандидатом на работу у нас возьмут белого. Негативно относятся и к мусульманам, но это лишь на государственном уровне. На улице в России все на меня смотрят, и я стесняюсь. Поэтому я чаще всего нахожусь в своей комнате и редко хожу по городу. Но вот вчера я пошел за шаурмой и один парень начал смешно разговаривать со мной: «Братан, ты откуда?! Братан, красавчик!» Он сказал, что родом из Узбекистана.
— В шахматах первыми ходят белые фигуры. Это расизм?
— Нет, конечно, нет! Шахматы — это просто игра. А вот когда белые люди пропевают «n...er» в песнях — неприятно.
А еще Джошуа протестант, хотя во Франции большая часть населения — католики.

— Мы верим только в Иисуса, а они еще и в Деву Марию. Ее считают святой. И у нас нет икон. Но я не против других религий. По-моему, религия — это отношения, которые у человека есть с Богом. Это личное.

Здешние церкви ему нравятся. Джошуа считает, что они не очень отличаются от французских: «В них комфортно, я чувствую себя как дома». В будущем Джошуа хочет учить иврит. На вопрос, почему именно его, отвечает просто: «Израиль — страна Иисуса».

Одно из увлечений Джошуа — музыка. Он слушает французский рэп. Из русскоязычных музыкантов ему нравится Джа Кхалиб (Jah Khalib) и песня «Детство» исполнителей Рауф и Фаик (Rauf & Faik). То, что первый казах, а вторые азербайджанцы, становится для него открытием. Он думал, что они русские.

Интервью записала студентка факультета журналистики ТГУ Лейла Гурбанова. Фото: Дарья Пимахова.
«Если русские едят, значит, и я могу»
Заходим с соседкой на кухню в общежитии, Мануэль печет блины. Вера в шоке, говорит мне: «Лера, ну как так? Я, русская, не умею их готовить, а Мануэль из Африки, и у него классно получается!»

Мануэль приехал из Экваториальной Гвинеи. И уже два года живет в России.

— Где ты научился печь русские блины? С первого раза получилось?

— Я думал, это все умеют, — удивленно говорит Мануэль. — Блины, они и в Африке блины. Нет особой разницы между русскими и африканскими. Я видел, как готовит блины моя мама. Когда переехал в Россию, звонил ей, спрашивал рецепт. Так и научился печь блинчики. Первый, конечно, никогда не получается. Как говорят русские, «первый блин комом». Но вообще я очень вкусно готовлю. Прям как шеф-повар,— смеется наш друг.

— Ты наверняка заметил, что мы часто говорим «блин», не имея в виду мучное изделие? Слово «блин» – это досада, раздражение, удивление, сокращенная форма русской поговорки «блин горелый». Проще говоря, «цензурный мат».

— А я сразу понял, что вы так говорите, чтобы не материться. Я и сам уже привык. Лучше «блээн» (так Мануэль произносит «блиин»), чем какое-то плохое, грубое слово. Я иногда даже «кошмар» говорю, вместо… чего-то другого, — смеется Мануэль.
— Каким было первое русское блюдо, которое ты попробовал?

— Борщ! До этого я не пробовал ничего подобного. Мне очень понравилось. Теперь это мое любимое блюдо. Конечно, после тех, что готовят у меня на родине. Еще я пробовал окрошку. Чуть с ума не сошел, когда первый раз увидел, как это готовят. Для меня окрошка — самое странное русское блюдо. Я не мог понять, как можно смешать разные продукты, добавить кефир или сметану, залить все квасом и потом еще говорить, что это вкусно! Но год назад я сам попробовал приготовить окрошку, и теперь она мне кажется не такой уж странной.


На мой вопрос «Что ты думаешь о русской кухне?» Мануэль ответил одним словом — невкусно. «Что??? Не может быть…» — вырвалось у меня. Он не смог объяснить, что именно ему не нравится, но сказал: «Если ты поедешь в Африку и попробуешь местную кухню, ты сама все поймешь. А если поживешь в Африке хотя бы год, то ты точно не захочешь вернуться в Россию».

— Тогда расскажи подробнее об африканской кухне.

Мануэль быстро включил свой компьютер, начал искать в интернете картинки, чтобы показать мне, как выглядят разные африканские блюда.

— Наша кухня очень специфическая. (Мануэль с трудом выговорил это слово). Мы используем ингредиенты, которых вообще нет в Азии. Например, бататы, плоды чайного дерева, окра.

Но это лишь малая часть из того, что назвал Мануэль. У всего остального сложное название, которое мне трудно понять, воспроизвести и даже погуглить в интернете.

— Я очень люблю банга-суп. Его готовят именно в Экваториальной Гвинее. Внешне он похож на борщ, но на вкус совсем другой. Мы всегда готовим его на Новый год. У нас также есть плантанус (Мануэль произносит слово «плантан» на свой манер). Это большой банан, который надо жарить, варить или запекать. Очень полезно и вкусно! А еще есть окра-суп, фуфу (и «фу» не значит что-то мерзкое, как думают в России), юкка, и все они просто бомба, пальчики оближешь!
— А ты часто готовишь блюда своей национальной кухни?

— К сожалению, нет. Здесь очень трудно найти необходимые ингредиенты. В России я пока не видел ничего похожего на то, что есть в Африке. Мои друзья живут в Москве. Они часто готовят африканскую еду и отправляют мне фотографии. А я говорю: «Ребята, я тоже хочу готовить такое, но где вы берете продукты?». Оказывается, специи, некоторые овощи и фрукты им отправляют родители прямо из Африки.

— А почему ты не попросишь маму и папу отправить тебе посылку?

— Далековато... — вздыхает Мануэль. — Да и привык уже. Если русские едят, значит, и я могу.

Интервью записала студентка факультета журналистики ТГУ Валерия Клейменова.

Материал сделан в рамках Школы, организованной в Томске Российской гильдией межэтнической журналистики.