Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Николай Терентьев - детства ветеран...
Истории

Николай Терентьев - детства ветеран...

ТВ2 Виктория Мучник

Николай Терентьев - мим, клоун, артист «сНежного шоу» Вячеслава Полунина. «Экспрессивным идиотизмом или по-научному — эксцентрической пантомимой»  молодые актёры-мимы Вячеслав Полунин и Николай Терентьев занялись в 1968 году. Вместе с ними дурачились Александр Макеев и Александр Скворцов. Позже  самодеятельность превратилась в известный в Советском Союзе, а затем и во всем мире, мим-театр «Лицедеи». С Николаем Терентьевым мы встретились во время гастролей «сНежного шоу» в Томске. В инста-эфире ТВ2 мы поговорили с ним о клоунаде: о смерти и жизни, Боге, наивности и импровизации. Все эти темы в таком разговоре неизбежны. В беседе участвовала жена Николая — поэтесса Вера Павлова.

Автор:  ТВ2
Николай Терентьев

Когда мы представили в эфире Николая Терентьева как со-основателя театра «Лицедеи», он замахал руками и сказал, что никакой он не основатель. Идейным вдохновителем всегда был Вячеслав Полунин. «Мы просто начинали вместе со Славой много лет тому назад. И, конечно, создавал театр и двигал его он». Уточнив эти детали, мы начали интервью, расшифровку которого приводим ниже.

Хочу начать разговор с неожиданной темы. Совершенно случайно узнала, что у вас есть список музыки, которая должна будет звучать на ваших похоронах. Об этом нам рассказала Вера Павлова, поэтесса и ваша жена. Если это не тайна, то что там в списке?

— Этот список еще пополняется, но совершенно точно там будет Россини. Увертюры и даже, если будет целая опера «Севильский цирюльник», то я буду рад. Фоном, на протяжении всех похорон.

— Почему решили озаботиться списком заранее?  Боитесь ли вы смерти?

— Раньше я боялся смерти. И сейчас боюсь. Это метафизическое чувство. Но я понимаю ее неизбежность, поэтому я думаю, что об этом надо говорить. Это часть нашего существования здесь. У меня есть идея сделать спектакль – похороны. Это должна быть смешная комедия. Все с серьезными мордами идут, произносят речи, склоняют головы, играет похоронный оркестр с тубами и барабанами … Потом не понимают кого хоронят, все спрашивают. Это должен быть очень смешной спектакль. Клоунский. Люди суеверные, думают, что не надо этого касаться, что все должно быть серьезно.

— Я знаю, что вы человек верующий. А как вы себе представляете загробную жизнь?

— Никто ничего не знает про загробную жизнь. Я не знаю. Я верю, что мы не исчезаем совсем. Мы не исчезаем, потому что мы думаем, у нас есть сознание, мы можем рефлекторно себя осознавать. Думаю, что-то еще есть и после смерти.

— А с Богом говорите? О чем спрашиваете, что отвечает.

— Нет. Никогда не разговаривал. Я могу только молиться. Обращения возможны к Богу, но Господь непостижим. Есть люди, которые заменяют Бога на слово Вселенная, на нечто безличное. А Создатель – личность.

Автор:  Вера Павлова
Николай Терентьев в гримерке Томского театра драмы

— В начале вашей сценической карьеры уже была эта тема смерти. Вы участвовали в знаменитой рок-опере Орфей и Эвридика. В этом мифе тема смерти главная. Орфей не сумел вернуть возлюбленную из Аида. Молодой Николай Терентьев и нынешний о смерти думали по-разному или похоже?

— В молодости я мало думал о смерти. Я тогда боялся ее. А Орфей и Эвридика — изумительный миф.

— Кого вы играли в той опере и как в ней оказались?

— Мы начинали в 1968 году в Ленинграде во Дворце Ленсовета. Был Слава Полунин, я, еще несколько человек. Александр Скворцов, первый партнер Полунина. Мы занимались самодеятельностью много лет. Каждый день по нескольку часов. В 1975 году «Поющие гитары» решили сделать рок-оперу «Орфей и Эвридика». Написал ее Александр Журбин и показал Александру Васильеву, руководителю «Поющих гитар». Поставить взялся Марк Розовский. Ему были нужны люди, которые обладают пластическим мышлением. Стали искать и наткнулись на Дворец Ленсовета, где были мы. «Давайте, говорят, Николай, может быть вы с нами поработаете?» В этот момент Славу забрали в армию и я решил поработать в опере. Три года я там отработал. Мне понравилось. Забавно, что потом Марк Розовский представлял меня, как своего ученика.

— Сюда вы приехали с великим «сНежным шоу». Вчера смотрела его во второй раз и во второй раз восхищалась, чувствовала соприкосновение с чудом, как ребенок. Вы с какого момента в нем участвуете?

— Это не особенно важно. Первый раз Слава сделал «сНежное шоу» в 1993 году. Потом оно было заморожено, он ушел где-то на полтора года в цирк Дю Солей. Коммерческая судьба шоу началась где-то с 1996 года. Конечно, оно менялось. Клоунские представления имеют развитие. В отличие от драматических театров. Драматический спектакль показали и он неизменно идет. Затем может стареть и умирать. А клоунский развивается, потому что — импровизация. Слов-то нет! В нынешнем виде шоу оформилось где-то в 2003-2005. Я присоединился в 2002 году.

— В начале 1990-х годов Вячеслав Полунин покидает театр Лицедеи, начав творческую карьеру в Англии. Почему? В театре произошел раскол?

— В 1991 году в театре «Лицедеи» произошел раскол. Фактически театр исчез. Люди сходятся и расходятся и театр на пике популярности разделился на три части. У нас с Полуниным никакого конфликта не было. На какие-то проекты он нас приглашал и мы вместе работали. Потом Полунин подписал контракт на два года с цирком Дю Солей, а затем начал строить свое «сНежное шоу». В это время мы с Робертом Городецким работали в Санкт-Петербурге. Еще часть нашего театра, тоже осталась в Санкт-Петербурге и взяла себе название «Лицедеи», фактически присвоив себе это название.

— И сейчас театр под названием «Лицедеи» работает в Питере.

— Да, они так называются, но это не совсем правильно. «Лицедеи» начинались в 1977 году и тех, кто сейчас себя называет «Лицедеями», попросту не было. Тот проект просто исчез. Ну представьте себе, Битлз уходит, а студия, где они играли, говорит – «Мы Битлз». А Битлз уже все разошлись. Такая вот ситуация у нас. Конечно, бренд «Лицедеев» им помог. Я бы не хотел сказать, что они бездарные. Нет, они не бездарные. Они очень неплохие клоуны, но та эстетика, которая была изначально, она исчезла.

Клоун-мим театр "Лицедеи" на обложке журнала "Театр" в 1988 году

— А там есть кто-то из первого состава «Лицедеев»?

— С самого начала, конечно, нет. Мимам первого состава минимум 73 года сейчас, как мне. Это минимум. Даже Роберт Городецкий присоединился к нам в 1983 году.

Поэтому, конечно, эстетика полунинских «Лицедеев» не сохранилась. Хотя кое-что осталось. Там, например, работает, на мой взгляд,  самый смешной клоун второй половины 20 века и даже 21 века – это Леня Лейкин. Он удивительно смешной. Я не говорю самый лучший, хочу подчеркнуть это, а именно смешнейший.

— Вы тоже уезжаете в Канаду, работаете в Цирке Дю Солей. Насколько это была разная работа в театре Лицедеи и в цирке? Или клоун везде клоун?

— Цирк Дю Солей – это глобальный проект. Как сказала одна дама – это мюзикл в стиле цирка. Это колоссальная машина, там все очень богато, там специально для шоу пишется музыка, ставятся оригинальные номера. Но они не знают, как быть с клоунами.

— Но там есть какая-то своя специфика?

— Там очень хорошая специфика – там люди много зарабатывают. И это престижно.

— А вы работали как мим или разговаривали с публикой?

— Это ты сам решаешь. Там можно болтать. Я там даже произносил какие-то звуки.  Но если ты сделал вот так, то тебе твой же номер, никто не разрешает менять. Было так, что ко мне прибегал помощник режиссера и говорил, Николай, что ты делаешь. Почему вы шляпу сняли? Раньше вы ее не снимали.

Автор:  тв2
Николай Терентьев

— То есть, не должно быть никакого экспромта?

— Ноль. А это невозможно. Клоун не может жить без импровизации. Это его материал.

— На спектакле, на котором были мы, девочка, сидя рядом с клоуном, вдруг сказала – это мой настоящий папа. В театре драмы никто не бросится к королю Лиру и не скажет – это мой папа. А у вас возможно. Часто такое бывает?

— Очень правильный вопрос. Потому что клоунское шоу позволяет вот эти сногсшибательные взаимоотношения с публикой. И в «Лицедеях», и сейчас мы продолжаем это исповедовать. Мы вроде играем между собой и вдруг включается зал. И это происходит совершенно гармонично и неожиданно. Происходят совершенно уникальные вещи. Зрители позволяют делать такое, что совершенно невозможно в обычной жизни.

Люди принимают условия игры и включаются в игру. Например, у нас было, что как-то в конце представления к клоуну подошла какая-то девица. Совершенно такая вся расслабленная. Прилично одетая девушка. Клоун подходит и начинает гладить ее по волосам. Как такое возможно в драматическом театре? Это невозможно. Это очень интимный момент, но девушка вошла в образ и в нашем шоу это нормально. Вот это уникальнейшая особенность нашего клоунского шоу.

Вячеслав Полунин и Николай Терентьев

— Вера Павлова: Один наш клоун делает номер, который мне не очень нравится. Он вытаскивает из зрительницы лифчик, якобы вытаскивает. И вот где-то во Франции, кажется, или в Италии он вытащил из женщины лифчик, она посмотрела на этот жалкий грязный лифчик и сказала: «Это не мой. У меня – такой! Задрала рубашку – и там красный, кружевной, роскошный лифчик. Вот это было здорово!

— Николай: Да-да, я видел. В одном месте. Иногда бывают такие случаи.

— Вера: Расскажи про китайскую девочку.

— Николай:  Расскажу. Но сейчас другое. Как-то я шел по стульям где-то в Австрии. И мальчик лет десяти опорную ногу – дерг! И я – бабах!  В голову женщины, в прическу, зубами! И мне больно. И ей. Ужас просто! Бывает такое. А в Китае маленькая девочка лет пяти прыгнула на меня и прижалась. Как обезьянка. И я весь антракт держу ее, бегаю с зонтиком, кричу: «Спасаю детей!». Потом к сцене подошел, мамаша прибежала и оторвала ее от меня. А висела долго. Ручонками вцепилась крепко так – и все!

Николай Терентьев и Вера Павлова

— Про Буфф-шоу в Канаде расскажите, пожалуйста. Что за проект был?

— Себя человеку мало. Он что-то хочет передать. В 90-е годы удалось основать маленький клоунский  коллектив в Петербурге. «Пузырь» назывался. Параллельно я преподавал в Театральной академии. А потом, переехав в Канаду, тоже хотел коллектив основать. Там сложнее из-за коммерциализации. Но тут ко мне пришел Олег Кантемиров. Мы были знакомы немного. В Питере это цирковая фамилия – Кантемировы. Целая семья. И говорит, приходи ко мне преподавать в цирковую школу. Я преподавал, и там с учениками мы создали спектакль. Назвали его «Дверь». Выступали с ним вполне успешно. И сейчас мои замечательные ученики продолжают работать.

Автор:  Вера Павлова
Николай Терентьев

— Все вас знают как человека, который дурачится. Но я вас знаю с другой стороны. Как главного редактора научно-глянцевого журнала «Мозг и темя». Что вы знакомы с профессорами Евридеевым, Кукурицыным… и Сукинсоном.

— Уточню. Я не главный редактор. Я просто люблю освещать просветительскую деятельность профессора Евридеева и доцента Иннокентия Кукурицына. Он не профессор. Про Сукинсона насчет ученого звания не знаю. Но диссертация у него, говорят, подложная. А профессор Евридеев исследует этимологию театрального домового Кулисыча. И отсылает свои материалы в научно-глянцевый журнал «Мозг и темя». Это бывший «Химия и вымысел». Делает это бесплатно, гонораров не получает. Сейчас он отправился с экспедицией в Юго-Восточную Азию. Там они будут заниматься археологическими раскопками под  водой. А Кулисыч это бывший Силен, учитель Диониса, который учил Диониса пить вино. В свое время вместе с Орфеем они спускались в Аид. И все это исследовал наш замечательный профессор Рауль Семенович Евридеев. А руководитель подводных съемок там Вениамин Львов, выдающаяся фигура. Мастер подводных съемок. И вот представился человек этим Львовым. А оказалось – фигура фальшивая. Реальный Львов похоронен в Марокко.

— А кто же проводит исследования?

— Вера:  Неужели Сукинсон?

— Есть такое подозрение. А кто это еще может быть, как не Сукинсон?

— Вы заговорили про Кулисыча, у Владимира Захарова (создатель томского театра 2+Ку, погиб два года назад - ред.) есть Закулисыч…

— Вначале был Закулисыч. В одном ряду с домовым, лешим, водяным, кикиморой. Потом сократилось до Кулисыча. Он Силен. Он полюбил театр из-за Диониса. Потом ушел от него к Аполлону.

Николай Терентьев

— Я про Захарова  хотела спросить: это случайное совпадение? У него еще в этой сказке рабочий сцены Коля есть…

— Я не знаю. Когда мы встретились с Захаровым я передал эту информацию от Рауль Семеныча. Возможно так. Но возможно он и сам знаком был с Рауль Семенычем.

— Я знаю, что вы сами планировали поставить спектакль про Кулисыча…

— Да. Эта пьеса была написана. Там профессор вместе с Кукурицыным сидят на подиуме и видят то, что происходило при Дионисе. Там Дионис и свита, в том числе Силен-Кулисыч, собираются идти в Аид. Там менады тоже пытаются попасть, а их не пускают. Там еще наш Силен берет интервью у Сизифа. Спрашивает: ну, как тебе здесь? Тот отвечает, я, мол,  за многие тысячелетия тут как-то пообвык. Сам толкаю. Не тороплюсь. Путь знаю досконально. Подкладываю палки, камни. Отдыхаю. Никто не следит за этим. Когда на самую вершину камень затаскиваю – ничего не происходит. И что делать? Я тогда сам камень сталкиваю. Обратно. Ведь если я не столкну – дадут другую работу. Неизвестно что….

— Будешь там, как Данаида, наливать чего-нибудь…

— Именно это, именно это. Он так и сказал. Откуда вы знаете?

— Слышала разговор этот… А как бы вы про себя сказали: кто такой Николай Терентьев?

— Я – клоун. Декру (Этьен Декру (1889-1991, французский актер театра и кино, мим, автор книги «Слова на пантомиме» -ред.) сказал: первые тридцать лет клоун должен молчать. Тридцать лет, правда, слишком большой срок. Хочется быстрее. 

Николай Терентьев справа

— Знаменитый клоун Леонид Енгибаров сказал: Клоун - больше чем профессия, это мировоззрение. Что он имел в виду?

— Это позыв души человеческой. Взгляд на вещи. Клоун – в идеале – наивен. Он отражает мир в чистом виде, его недостатки. И мы смеемся.

— Вера: Я  знаю кто такой Коля Терентьев.

У Коленьки коленки,

ключицы, локотки,

как у надцатилетки,

мучительно хрупки.

Смешивший нас до колик

со сцен десятков стран,

ты, Коленька, дошкольник,

ты — детства ветеран.

— Николай: Да, поэзия гораздо точнее говорит, чем слова умные… Якобы… Сейчас так получилось, что наивных клоунов в чистом виде практически не бывает. Мы, конечно, прикидываемся. Но, если мы помним наивное существование, то – слава богу, если забываем – тогда трудно.

— В чем феномен «Голубой канарейки»? Столько лет… И можешь смотреть еще и еще. Можете объяснить?

— Сейчас попытаюсь. Это Роберт Городецкий, папа Роберт, как мы его зовем, сочинил. Он как-то приходит и говорит: «Я придумал хороший номер. Два клоуна играют, а третий стоит с сачком…» Он пытался в другом коллективе сделать, обыкновенном – и не получалось. Потому что они не были наивными клоунами и просто не понимали. А тут простота. Казалось бы там нет никакого конфликта, а он есть. Внутренний. Мелкий, как у Чехова. Почему ты не прыгаешь? – А я бы… Сейчас он немного эволюционировал, чуть больше экспрессии. Но он очень тонкий. И эти люди, играющие на гармошке. Им сказали: идите и играйте на гармошке. И они играют. И пойте. И поют. Я пою. Их несовершенство приближает к людям. Они как животные. Как дети. Там  один прыгает невовремя. И они на него смотрят. В этом есть маленький конфликт. Неявный.

— А кто  придумал ваш образ? Ботинки 56 размера, это все…

— Это все Слава. Он с семидесятых годов собирал информацию. И создал этот облик. С миру по нитке.

— сНежное шоу -грустная история. Главный герой в конце умирает. Но большинство зала этого не замечает. Играет с шарами. Так задумано?

— Там все идет от греха к просветлению. Грех в чем?  В самоубийстве. А в конце он погибает, но греха не совершает. Что произошло? Хотел повеситься. Но его спасает его партнер, который повторяет наивно: вот я тоже. И начинается действие. А в конце его  буря поглощает. И все.

— Волнение чувствуете перед выходом на сцену?

— Да. Когда не волнуюсь, тогда думаю: будет лажа. Не к добру.

— У вас плотный график. Откуда силы берете?

— Чем отличается клоунский спектакль от драматического? Он безбрежен. Ты можешь бесконечно импровизировать. Ты всегда можешь сыграть иначе. Это не возбраняется.

— Вера: Можно я расскажу, как они обновляют ощущения. В конце каждой гастроли в городе разрешается хулиганить. Боже, что они вытворяют! Помните – там, в бочке, рыба лежит. А в конце одного спектакля там колбаса лежала. А он не знал. Или в начале спектакля клоун выходит с петлей. Тянет эту веревку, тянет, а она все не кончается.  Они вместо 20 метров 100 зарядили.  Так они разрушают спектакль в конце тура, чтобы в следующем городе начинать его заново.

Поддержи ТВ2!