Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Николай и Александра. Томская загадка необычной щепной иконы
Истории

Николай и Александра. Томская загадка необычной щепной иконы

ТВ2 Лариса Муравьева

Иконы на «щепке», то есть на деревянной дощечке толщиной менее сантиметра, появились как массовый товар в 1880-х. Перестали производиться в 1910-х. По сути, являлись разновидностью лубка. «Лубок» — картинка на лубе, тонкой полоске древесины под корой — означал товар дешевый, массовый и, как правило, невысокого качества. Своего рода, предшественник понятия «кич». Поначалу среди коллекционеров и в музеях щепные иконы не ценились. А из-за хрупкости материала — очень плохо сохранялись. Только в последние годы музейщики начали обращать на них внимание, устраивать выставки и делать публикации. Томский краеведческий музей тоже хранит несколько таких икон. Но одна из них выделяется особо. Она не похожа на массовый «щепной товар» — отличается как размером и качеством, так и сюжетом.

«История одной вещи» — совместный проект с Томским краеведческим музеем

Эта икона чуть больше листа А4. По конструкции похожа на бутерброд: на «классическую» иконную плаху сверху наложена тонкая, чуть меньше сантиметра в толщину, дощечка. И по периметру конструкция «укреплена» полосками толстого картона.

Разберём «бутерброд» по слоям. Верхний представляет собой тонкую щепную икону.

«Щепные иконы существовали в России очень короткий промежуток времени, лет тридцать, — говорит старший научный сотрудник ТОКМ Марина Лоскутова. — С чем связано их появление? Вероятно, с тем, что хорошая иконная доска — очень дорогая вещь. Есть версия, что на щепках писали исключительно ученики, подмастерья. Чтобы не портить хороший материал. Честно говоря, не очень в эту версию верю, но я — не специалист...».

По мнению Марины Лоскутовой, если у мастера под рукой хорошей доски не было, он и сам мог написать икону на «щепке». Во всяком случае, музейный экземпляр отличается очень тонкой работой — соблюдены все пропорции, прорисованы мелкие детали, подписи сделаны грамотно, изящно и разборчиво. Но удивляет сотрудницу музея в этой иконе сюжет.

«Здесь изображены святитель Николай и святая царица Александра, жена императора Диоклетиана, — говорит Марина Лоскутова. — Такое сочетание персонажей не характерно для известных щепных икон. Обычно рядом со Святителем Николаем рисовали Богородицу. Перед нами один из списков иконы, которую писали по случаю коронации Николая Александровича и Александры Федоровны. Кто, когда и для чего писал список, неизвестно, но делали его, скорее всего, по памяти, а не с натуры. Детали немного не совпадают. Художник был незаурядный. Вряд ли он работал в известной томской мастерской Иосифа Панкрышева — материалы в его мастерской использовались только отменного качества. Об иконописной школе мы тоже ничего не можем сказать — тот, кто делал с иконы список, как правило, ничего не вносил от себя. Ближе всего к нашей иконе та, что хранится в Епархиальном музее Кузбасской митрополии».

Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -
 -

По обратной стороне иконы видно, что спустя какое-то время лубочное изображение приладили к качественной иконной доске из соснового дерева. Чтобы избежать деформации, такую доску крепили встречными дубовыми шпонками.

С торцов икону обклеили картоном в несколько слоев. Можно предположить, что таким образом ее подгоняли под размер киота.

 

Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -
 -

«Мне очень жаль, что мы не можем разобрать эту щепную икону, чтобы посмотреть — нет ли под ней чего-нибудь интересного? — говорит Марина Лоскутова. — А там может быть другая икона. Скорее всего, подокладница, потому что сбоку нет красочного слоя. Мы исхитрились заглянуть внутрь, где чуть-чуть отходит — видно неструганую грубую доску. Но рисковать и проверять свои предположения не будем — щепка хрупкая, можно погубить редкую вещь. Однако мы верим, что когда за дело возьмется реставратор, возможны открытия — например, если на обратной стороне есть подписи или даты».

У Марины Лоскутовой есть красивая, но ничем не доказанная версия — что, возможно, эту икону могли сделать и в Томске. В 1891 году цесаревич Николай здесь останавливался, посещал Иоанно-Предтеченский монастырь, получил изготовленную в монастырской мастерской икону в подарок и подарил в ответ свой портрет игуменье. Кто знает, может, спустя несколько лет кто-то из местных мастеров побывал на коронационных торжествах, видел заказанную по их случаю икону и сделал список?

Автор:  из фондов ТОКМ
Церемония оглашения свершившегося акта коронации нового российского императора в Томске

Как бы то ни было, то, что к щепной иконе проявили такое уважение, что даже не пожалели для нее хорошей доски, — необычно. Сто лет назад люди солидные к лубочному «масс-маркету» относились пренебрежительно. Другое дело — иконы, сделанные по всем правилам. На хорошей доске из сосны или кипариса (последний был и есть страшно дорог). С наклеенной поверх паволокой из ткани сложного плетения. С нанесенным на нее и отполированным на несколько раз левкасом из мела и рыбьего жира. С тонкой прорезью, очерчивающей контуры будущих ликов.

«Как правило, над иконой работал не один иконописец, а целая бригада, — говорит Марина Лоскутова. — Самый лучший мастер рисовал «личное». То есть, лицо, руки… А другие дорисовывали все остальное. Поэтому бывает, что часть иконы нарисована хорошо, красиво, а часть — не очень...».

По словам Марины Лоскутовой, обеспеченные граждане, желающие получить икону для домашнего пользования, обычно заказывали канонические изображения (чаще всего Николая Угодника или Богородицы). И просили иконописца, чтобы на полях разместил тех святых, которые нужны для семейной молитвы. Значительно реже для семейных покровителей заказывали отдельные образа. Так, еще на одной иконе из музейных фондов можно разглядеть лик святой Варвары. Говорят, именно к ней за помощью могли обращаться люди, страдающие от зубной боли. Но, скорее всего, ее заступничества в день своего тезоименитства просила некая девушка Варя.

На другой щепной иконе из музейной коллекции — образ Николая Угодника, чудотворца и покровителя странствующих. Сделана просто — картинку приклеили к старой дощечке. За такую просили недорого. Хотя многое от совести продавца зависело.

«Я слышала совершенно изумительную историю, — говорит Марина Лоскутова. — Когда священник у одного крестьянина увидел вдруг в красном углу литографию Пушкина. Спросил — это кто? Крестьянин ответил — ну как кто, это я образок Николы Угодника купил».

Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -

А вот еще миниатюрный вариант — подокладница. Такие в начале ХХ века выпускали десятками тысяч. Делали жестяную штамповку — оклад. А на досточке прорисовывали только лица и руки. Музейный экземпляр делал художник из Мстеры — качество рисунка хорошее.

А вот образ Сергия Радонежского, видимо, писали коллективно. Прекрасная композиция, отлично прорисованное лицо. И очень небрежно прописанное одеяние. При этом текстура иконы стилизована под эмаль. Художник, возможно, пытался сымитировать металлохромию Жако, предполагает Марина Лоскутова.

Фото: 
Автор: 
 -
 -

«Август Жако приехал в Россию как представитель французской фирмы, торгующей ваксой, — говорит Марина Лоскутова. — Конкурентов было много, но он сообразил, как свою ваксу хорошо подать. Освоил металлографию и начал делать красивые жестяные коробочки. А потом огляделся по сторонам и понял, что надо печатать иконы. Золотая жила. Их покупают тысячными партиями. Представляете, сколько церквей в каждом городе? А сколько икон в каждом храме? А сколько людей держат дома иконостасы? И он преуспел в этом деле».

Еще одну, совсем крохотную, икону из музейных фондов с Пантелеймоном-целителем сделал московский конкурент Жако — немец Виллибальд Бонакер. И Жако, и Бонакер во многом держались на плаву за счет двух вещей. Во-первых, они охотно брали на свои фабрики мастеров из известных Владимирских центров иконописания — Мстеры, Палеха, Холуя. А, во-вторых, покровительство иностранцам оказывал Московский духовно-цензурный комитет. Так, сбоку на иконе Пантелеймона-целителя стоит клеймо с обозначением фабрики Бонакера и фамилией протоиерея Александра Смирнова из цензурного комитета. Причиной благоволения цензоров было высокое качество продукции.

«Иконы Жако, например, признавались настоящими произведениями искусства, — говорит Марина Лоскутова. — Единственная их беда была в том, что жесть со временем ржавеет. А когда икона приходит в негодность, у благочестивого христианина есть два варианта — сжечь ее или пустить по водам. Хотя есть и третий путь — отнести к реставратору».

Щепные и не только иконы из фондов краеведческого музея, о которых мы рассказали (и еще три десятка, о которых, возможно, расскажем потом), вскоре будут отправлены на реставрацию. А значит, что спустя какое-то время томичи наверняка смогут увидеть их вживую.

Поддержи ТВ2!