{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Главная Истории «Не прощайте их, убитые!»
Истории
18+

«Не прощайте их, убитые!»

Лариса Муравьева
ТВ2 Лариса Муравьева
11.08.2019

— Были случаи, когда люди друг друга ели?

— Да! Дочка съела мать.

— Люди ее осуждали?

— А кому осуждать? Все голодные-холодные были. Никто не обсуждал никого. Она через месяц — через два сама умерла...

(из фильма «Простите нас, убитые!»)

Фильм Дениса Бевза «Простите нас, убитые!» был опубликован на youtube-канале сайта «Сибирь.Реалии» меньше месяца назад. За это время его посмотрели более 43 тысяч человек, которые оставили под ним более 400 комментариев. История двух «странных женщин» — Ирины Янченко и Гульнары Корягиной из села Палочка — началась год назад. Они обнаружили в окрестностях села массовые захоронения спецпереселенцев — безымянные братские могилы не имели никаких обозначений и служили пастбищами для скота. Местные активистки загорелись идеей вернуть имена лежащим здесь людям и создать в Палочке первый в стране мемориал раскулаченным крестьянам.

«Мы говорим «Палочка», но на самом деле это четыре больших поселка — Проточка, Суйга, Палочка и Городецк, — говорит Ирина Янченко. — В 1931 году сюда выслали с Алтая 7800 человек — это 1087 семей (через два года из этого этапа в живых остались лишь 700 человек — прим. ред). Я приехала в Палочку 20 лет назад, и меня подруга попросила найти могилы ее родных — у нее была большая семья, но выжила только мама, остальные шесть человек умерли в землянке. Стала расспрашивать местных — где кладбища тех, кто умер в 1930-х? Мне сказали — не найдешь. А потом одна женщина вывела в поле, что возле дойки, и показывает — вот здесь кладбище, тут кладбище и там кладбище. А там сосны растут и ничего нет. И тут нам пришла идея позвать поисковиков. Списались с ними. И они согласились приехать».

Фото:  {{ currentSlide.description }}
Автор:  {{ currentSlide.author }}
{{ currentSlideNavIndex }} из {{ currentLength }}
Поисковики в Палочке, июнь 2019 г. -
Ирина Янченко -
Гульнара Корягина -

Год назад приехавших в Палочку поисковиков и журналистов представители местной администрации и часть жителей встретили неласково. Мол, незачем прошлое ворошить — может, и «перегнули маленько палочку», зато государство великое построили. И памятники кулакам ставить незачем — наверняка, в чем-то перед государством были виноваты.  

В 1931 году у родителей забрали все нажитое неимоверным трудом, потом и слезами. И всех нас вместе с другими раскулаченными односельчанами повезли на подводах в Бийск. Ночевать нам пришлось на тюремном дворе. Хлынул дождь. Укрыться было негде. И к утру в одной семье умер грудной ребенок. Хоронить его не разрешили, так как утром нас опять погнали в дорогу. Так и остался маленький трупик лежать в зыбке у тюремной стены. В чем он, не научившийся еще и говорить, успел провиниться и был приговорен к высшей мере наказания? Это была первая смерть на нашей дороге в Нарымский край... (из письма школьной учительницы участнику форума Якову Яковлеву)

Яков Яковлев

Этот отрывок из письма своей школьной учительницы зачитал на форуме археолог и краевед Яков Яковлев. В течение многолетней переписки преподавательница делилась со своим учеником воспоминаниями о ссылке, в которой провела ребенком бесконечные два года. Фрагменты писем сами собой складываются в чудовищный в своей бесхитростности рассказ.

Погибали от голода очень многие — буквально семьями. Первой в самое страшное время умерла моя младшая сестренка, которая просила: «Мамочка, дай хлебца, мяску или картовочку»... Но, оказывается, было еще страшнее. Моя мама и брат после возвращения из Палочки рассказывали, как видели там у почты двух ребятишек, приведенных для разбирательства в сельсовет. Грязных, голодных, в рваных тряпках. Около них стоял мешок с костями. Единственное, что осталось от их умершей от истощения матери. Которую дети от неимоверного, забивающего рассудок голода просто съели... А мне в душу и в память навсегда врезалась драматическая картинка, свидетелем которой я была. У нас на поселении в семье Зубковых жила девочка. Очень красивая, трех-четырех лет. Однажды она несла в руках чашечку болтушки, запнулась и разлила свою еду на дорогу. Со слезами она встала на колени и стала вылизывать эту жижу прямо из грязи... (из письма школьной учительницы участнику форума Якову Яковлеву) 

Фото:  {{ currentSlide.description }}
Автор:  {{ currentSlide.author }}
{{ currentSlideNavIndex }} из {{ currentLength }}
 -
 -
 -

На форум потомков спецпереселенцев Яков Яковлев принес также текст статьи, которую он написал после просмотра фильма для сайта «Сибирь.Реалии». История про Палочку для историка, который в свое время планировал открыть музей кулацкой ссылки в Ханты-Мансийске, оказалась очень личной.

«У нас был очень большой род, было очень много мужчин, — говорит Яков Яковлев. — В результате я остался один — у меня три дочери, и я последний носитель этой фамилии. Чудом выжил мой отец и из тюрьмы вернулся. Больше не вернулся никто — старшее поколение умерло в лагерях, младшее от голода. Я удивлялся, когда учился на истфаке и разговаривал со своими однокурсниками, что они ничего не знают. Мне отец с младших лет все это рассказывал. Как ссылали. Как его сестренка просила «дай хлеба» и умерла у него на глазах. Как младшие братья умирали. Как его со старшими братьями посадили, и они все умерли, а он выжил. Я это знал еще в школе — для меня в период информационного вала в перестройку не было ничего нового. Истории одни и те же, как под копирку — нас привезли, высадили, берег пустой, землянки копали...»

Из неопубликованной статьи Якова Яковлева «Не прощайте их, убитые!»:

Прав уважаемый мной профессор Красильников — действительно идет война памяти. И чем хуже настоящее, тем агрессивнее идут битвы за прошлое. Не надо быть историком или социологом, чтобы увидеть главную причину неосталинизма — в фильме ее четко сформулировал обычный мужик из Палочки — «Сталин нужен. Пусть меня репрессируют, но и гад-начальник пропадет». Главным мотором, как и в присные времена сталинщины, вновь становится ненависть. Именно это чувство усиленно культивировалось в нашем обществе все десятилетия большевистской власти... Большевистский лозунг «Грабь награбленное!» вошел в национальное сознание и нашу жизнь гораздо глубже, чем ветхозаветное «Не убей». Примеров тому несть числа, но мне глубоко в душу запал один, рассказанный алтайской спецпереселенкой. Она рассказывала: «Вечером сельсоветчики пришли в дом и забрали абсолютно все. А утром, когда семью грузили на подводу для ссылки в Нарымский край, мимо меня прошла моя подружка из семьи сельсоветчика — в моей юбке, в которой до того в школу ходила я...»

Ирина Янченко и Гульнара Корягина неожиданно для многих сумели выиграть президентский грант «Живая память 1930-х годов» и получили около 500 тысяч рублей на благоустройство мест захоронений и восстановление имен погибших во время раскулачивания. Большая часть работ была проведена этим летом — вновь приехавшие в Палочку поисковики помогли уточнить координаты братских могил и определить их контуры. 

«Я из поселка Рыбинска Верхнекетского района, — говорит одна из участниц форума. — Это в 10 км от Палочки, и мои родители жили там с 1932 года. В фильме идет речь только про Палочку. Но у нас сельсовет был один. Одна комендатура. И народу в Рыбинске погибло нисколько не меньше, чем в Палочке. Сейчас Рыбинска уже нет — леспромхоз закрыли, все уехали. Почему про Рыбинск никто не вспомнил?»

«Мы выиграли президентский грант на восстановление имен 1087 семей — восстановили почти все, больше 90 %, — отвечает Ирина Янченко. — Этот проект идет до ноября. В дальнейшем мы будем вести другой проект — создадим центр, аккумулирующий информацию о спецпереселенцах всего Верхнекетского района. Тогда будем собирать истории, восстановим имена всех, кто был выслан. И Рыбинск тоже обязательно упомянем. Работаем в Информационном центре УМВД Томска — по каждому поселку у нас уже есть отдельные тетради».

Вопросов друг к другу у участников первого форума потомков спецпереселенцев было много. Кто-то, пытаясь восстановить события семейной хроники, просил коллег поделиться воспоминаниями родственников — как переправляли людей на баржах? Отправляли баржи каждую по одной или скрепляли по три-пять? Как много людей загружали на палубу и в трюмы? Кому-то было интересно, а возможно ли потомкам получить компенсации за национализированное имущество? По скайпу алтайские потомки спецпереселенцев рассказывали томичам о своих проектах по увековечиванию памяти.

Фото:  {{ currentSlide.description }}
Автор:  {{ currentSlide.author }}
{{ currentSlideNavIndex }} из {{ currentLength }}
 -
 -
 -
 -

За разговором внимательно следила группа латвийских граждан, герои фильма «Сибирские дети» режиссера Дзинтры Гека. Потомки депортированных в Сибирь в 1940-е годы латышей приехали в Россию вместе со съемочной группой, чтобы побывать в местах своего детства. Фильм про сосланных из Алтайского края в Нарым крестьян латвийские «сибиряки» посмотрели с интересом — «общая судьба».

Лаура Зейме

«Общность судеб, конечно, есть! — говорит Лаура Зейме. — Это страшно, что режим уничтожал своих людей такими страшными методами. Ужас испытала после просмотра фильма про Палочку. Но несмотря на то что нам, латышам, пришлось пройти через ссылку, ни у кого из ссыльных нет обиды на русского человека. Русский человек помог нам выжить. Мы дружили. Когда нас освободили, и моя мама Марта, которую все звали Марусенькой, уезжала в Латвию, ее провожала вся деревня, и все было так сердечно! Почему это нам важно — побывать вновь в этих местах — мы, «сибиряки» (так мы, бывшие ссыльные, себя называем), не можем найти ответа. Просто так нужно. Как будто долг какой-то выполнить. Наш профессор Янис уже третий или четвертый раз сюда приезжает. Подышать сибирским воздухом, посмотреть на тайгу. Побывать с теми, кто был в Сибири. Мы чувствуем, что между нами есть какая-то неуловимая связь — даже более крепкая, чем между родственниками! Если «сибиряк», значит, поймет. Я так и подписываюсь до сих пор — «сибирячка» Лаура!»

Истории депортированных латышей, раскулаченных крестьян, вопросы исторической памяти и беспамятства станут сюжетными линиями и в фильме ТВ2 «Яма» из документального цикла «Антропология террора». Если в вашей семейной хронике есть эпизоды, связанные с темой нашего фильма, можете поделиться ими, написав по адресу portaltv2@mail.ru с пометкой «Яма».

Поддержи ТВ2!