«Надеюсь, что дальше не только червяки»

Cценарист и режиссер таких популярных сериалов, как «Оттепель», «Частица вселенной», «Доктор Тырса», фильмов «Я остаюсь» и «Небесный суд» Алена Званцова родилась в Северске, но 30 лет не была в родных краях. В Томск Алена приехала в рамках кинопроекта CAST. На встрече с томичами она рассказала, что сейчас к выходу на экран готовится и сериал «Дети», в котором она выступила как режиссер, а Валерий Тодоровский как продюсер. Мы воспользовались случаем и поговорили с Аленой Званцовой  о продолжении «Оттепели», Харви Вайнштейне и хорошем российском кино.

Алена Званцова
Алена Званцова
Фото: пресс-служба Первого канала

— В этом году впервые «Оскар» в номинации лучший фильм получила иностранная картина «Паразиты». Как вы думаете, про что должно быть российское кино, чтобы удостоиться признания на таком уровне? 


— Сейчас выходит очень много хороших российских фильмов. «Паразиты» — при том, что это картина аутентичная, поднимает какие-то общемировые проблемы. Так что если мы будем говорить о глобальном, то все перспективы есть.


—  Вы автор таких сериалов, как «Оттепель», «Частица вселенной», которые рассказывают об узком круге людей достаточно редких профессий. Критики вас обвиняют в том, что вы создаете некое лабораторное кино. Вы согласны с таким определением?


— Слушайте, я совершенно точно никогда не буду номинироваться на «Оскар», но не потому, что мне этого не хотелось бы. Да, мне не очень интересны глобальные темы и у меня действительно лабораторное, немножко театральное и сказочное кино. Я люблю смотреть, но не умею делать социальное или документальное кино, это просто не мое. Поэтому на «Оскар» пусть идут люди подготовленные, а я человек не его формата. Может быть, я бы со своими фильмами могла бы побеждать на каких-то предусмотренных для этого фестивалях, но я таких пока не знаю.


— Могли бы описать героев ваших фильмов? Они какие? Сейчас появилась тенденция показывать сильную женщину в окружении мужчин-козлов. Вам эта тенденция близка?


– Нет. Мне в жизни везло быть окруженной прекрасными мужчинами, равно как и прекрасными женщинами. И я вообще категорический противник воинствующего феминизма. Я не приемлю крайние истории, которые развиваются с MeToo, и все время стараюсь рисовать мир, в котором мне было бы комфортно жить. И мне всегда комфортно, когда я могу дружить, работать, опираться на плечо сильных, умных, харизматичных мужчин. Женщина тоже может быть сильной, но мужчина-тряпка и мужчина-подлец — это не моя история.


— Можно подробнее про ваше отношение к движению MeToo (движение, подчеркивающее осуждение сексуального насилия и домогательств, получившее распространение в результате скандала и обвинений кинопродюсера Харви Вайнштейна)?


— Сейчас будет лично моя позиция. Человека, а не режиссера. Меня очень огорчает то, что происходит с Харви Вайнштейном. Меня огорчает то, что происходило с Кевином Спейси, Луи Си Кеем. Я считаю, что происходит немножко охота на ведьм. Идет очень сильное передергивание, приводятся бездоказательные, по моему мнению, вещи. То, что я читала, то, что я смотрела в каких-то документальных фильмах… Мне жалко этих талантливых людей. Просто я считаю, что отношения мужчины и женщины — это в определенной мере ритуальная игра. Я считаю, что существуют действительно криминальные ситуации, когда это действительно изнасилование или шантаж, угрозы близкими тебе людьми. Тогда женщина действительно встает перед выбором и должна чем-то пожертвовать ради этого выбора. Но есть и другие ситуации, когда тебе намекают, что ты не сможешь осуществить свою карьеру. Я считаю, что каждый человек в этой жизни делает выбор каждый день и чем-то должен жертвовать. Более того, я, когда была моложе, в своей жизни многократно сталкивалась с какими-то подобными ухаживаниями и считаю, что если перед тобой нормальный человек, а не патологическая личность, то всегда очень четко можно расставить точки на «и». А сейчас идет просто какое-то не МиТу, а Ату, и мне это ужасно не нравится.


— Однако Харви Вайнштейна признали виновным в изнасиловании и домогательствах. 


— Я не знаю подробностей, признал ли он конкретно изнасилование. Но сейчас же это очень размытая юридическая ситуация. Если бы я увидела документы, из которых понятно, что к нему пришла беззащитная женщина, он силой принудил ее к половому акту, она ужасно сопротивлялась и каждую секунду говорила «Нет», то да, конкретно за это преступление человек должен нести ответственность. А вот если он мне намекнул, я не знала, что сказать, и поэтому легла с ним в постель и думала, что мы просто отдохнем, это какая-то ерунда.

Алена Званцова на съемках фильма "Частица вселенной"
Алена Званцова на съемках фильма "Частица вселенной"
Фото: https://ruskino.ru/

— В России возможно появление подобного движения? Слышали ли вы о подобных ситуациях в отечественном кино?


— В тех кругах, в которых я оказывалась, и то, что я знаю, ни одна актриса из тех, кого я знаю, не оказывалась в ситуации, когда ее куда-то тащат за волосы. Как правило, люди осознанно делают свой выбор, желая приобрести какие-то блага. Она делает этот шаг осознанно.

А в целом движение воинствующего феминизма до нас скоро докатится. И поэтому я уже заранее не хочу жить в этом мире. Я считаю, что это беда и потом всем участникам будет стыдно.


— Как вы считаете, появление таких тенденций, как феминизм, способствует появлению новых форм?


— На самом деле любую историю можно рассказать честно, интересно и хорошо. Даже если вам на старте дают исходные, что в этой истории должны быть четыре сильные женщины и два подлеца мужчины. Рамки на самом деле стимулируют творческие возможности и развивают творческий потенциал. Другое дело, что если это становится повсеместной модой, в какой бы кинозал ты ни пошел, то видишь только про это, становится скучно.


— К разговору о кризисе идей. Как вы считаете, он есть? Сейчас очень многие ругают Голливуд за то, что большинство фильмов, которые там выходят, это либо сиквелы, либо спин-оффы, либо ремейки. 


— Франшизы и спин-оффы гарантированно приносят кассу. Кино — это по-прежнему бизнес, и очень высокозатратный. Это не литература, где есть ты, бумага и компьютер. И даже не театральная постановка, которая тоже стоит денег, но намного меньших. С другой стороны, идей в целом не очень много. Их всегда дефицит, и он был во все времена. То, что мы сейчас смотрим или читаем из XIX или XX века – выжимка лучшего. К тому же, даже если появляется хорошая идея, то нужен продюсер, который сумел бы ее продать, а хороших продюсеров сейчас дефицит. При этом продюсеру нужен яркий референс, чтобы было понятно, что это «Гарри Поттер», «Ангелы Чарли» или «Трансформеры». Когда они не видят яркий референс, то боятся рисковать. Помните, после того как в кассе сработала «Легенда 17», началась мода на спортивные фильмы? И они стали выходить с опозданием на три-четыре года, когда стали многим уже не нужны. Так что совсем новых идей побаиваются. Для их реализации нужен совершенно свободный человек, который бы не боялся рисковать.


— А чем вдохновляетесь вы? Откуда черпаете идеи?


— Это каждый раз мучительный процесс. Когда один проект заканчивается, сразу начинаешь думать, о чем писать дальше, ведь все идеи закончились. Каждый раз бывает по-разному. Иногда идеи приходят со стороны, как в случае с Валерием Тодоровским и «Оттепелью». Как всегда, новости, порталы, интернет, включая женские форумы, Рамблер, Гламур. Опять же литература. Ведь не обязательно красть буквально, можно прочитать, зацепиться за какую-то тему, которая была важна второстепенному герою. И, естественно, случаи из своей жизни, жизни друзей, у которых, не дай Бог, что-то интересное происходит. Они же узнают, что рот нужно держать на замке, а то все может быть экранизировано.

— С Валерием Тодоровским вы выступили со-сценаристом. Расскажите, как проходила совместная работа над «Оттепелью»?


– На самом деле было три автора: я, мой муж Дмитрий Константинов и Валерий Петрович. Технически это происходило следующим образом. Идея была Валерия Тодоровского, он пригласил нас, сказал, что хочет снять сериал про молодость его отца, чтобы главным героем был оператор. Мы пошли домой думать. Думали и, наконец, написали пилотную серию. Прочитали вместе с редакторами, те сказали, что получилось здорово. Стали писать дальше. Кроме первой серии, остальные не принимали с первого раза. Приходилось переписывать, обсуждать развитие сюжета. Обычно серию ведет один человек, второй отдыхает. Он переписывает раз, второй, третий… На пятый говорит, что больше не может, и тогда в работу включается второй и серия оживает. А потом происходит смена ролей и все повторяется. С Валерием Петровичем идеями мы обменивались постоянно, проводили вместе очень много времени. Когда он был в Америке, то общались по Skype. То есть это была нетипичная работа над сериалом. Обычно процесс написания сценария загоняют в неприятные рамки, где царит бюрократия. Ты приходишь на встречу, и тебя просят расписать подробную заявку от начала до конца. От этого умирает живая ткань, умирает живое кино.


— Несколько лет назад появлялась информация, что возможен второй сезон сериала «Оттепель».


— Да, он был придуман. Была придумана вся история, что будет происходить, чем начнется, чем закончится. Но вмешался ряд технических обстоятельств, по которым мы не могли писать сценарий и, видимо, что-то произошло с другими авторами, так как проект никто не подхватил. И стало это все долгоиграющей песней. Возможно, и не будет уже второго сезона, потому что время уходит. А может, и будет. Вдруг сейчас решат реанимировать.

На съемках "Оттепели"
На съемках "Оттепели"
Фото: Кинопоиск

— Вы сказали, что не так много хороших продюсеров. С кем вам было интересно работать? 


— Конечно же, я сразу назову Валерия Петровича Тодоровского. Это идеальный вариант творческого человека, сценариста, продюсера, с которым ты точно знаешь, что если начинаешь какой-то проект, то его будут любить, лелеять и растить вместе с тобой. Там никогда не будет формального отношения, когда ты отправлял текст и месяц ждешь ответа. Он разделяет с тобой ответственность, и с Валерием Петровичем ты чувствуешь себя защищенным.


Рубен Дишдишян (продюсер картин «Я остаюсь», «Брестская крепость», «Аритмия») — прекрасный человек, большой романтик кино, который иногда может пускаться в какие-то авантюры. Например, он решил дать мне, начинающему режиссеру, снять картину «Небесный суд» с Хабенским, Пореченковым, Дапкунайте. А я была никто, и не было вообще никаких гарантий, что картина у меня получится.


Еще мне было бы интересно поработать с Александром Роднянским, Ильей Стюартом, но не думаю, что это получится, учитывая специфику моего кино.


— Как получилось так, что в картине начинающего режиссера снялись такие звезды — Константин Хабенский, Максим Пореченков, Ингеборга Дапкунайте?


–Это было продюсерским ходом. Идею предложил Рубен Левонович, он сказал мне попробовать написать сценарий. Я его написала. Редактором был Сергей Даниелян — мой хороший друг. Но чтобы кино каким-то образом себя оправдало, прозвучало и не проявилась в маленькую какую-то полуподпольную картину, нужны были звезды. Там было написано сразу под две большие яркие мужские роли. Рубен спросил меня, не против ли я Хабенского и Пореченкова. Мягко говоря, я была не против. Он обратился к ним, заручился их интересом, потом мы с ними встречались, они на меня посмотрели, но, наверное, тотального ужаса не испытали. Между собой, я уверена, обсудили и сказали «Да». Уже потом появилась Ингеборга, но ей было спокойнее, так как в проекте уже было два человека.

Алена Званцова, Константин Хабенский и Игорь Гордин на съемках фильма "Небесный суд. Продолжение"
Алена Званцова, Константин Хабенский и Игорь Гордин на съемках фильма "Небесный суд. Продолжение"
Фото: https://ruskino.ru/

— В вашем «Небесном суде» всех судят по последнему деянию. А как вы бы оценивали людей?


– Когда я писала сценарий «Небесного суда», то долго думала, как обобщить человеческую жизнь. И когда я решила, что это последнее деяние, то для меня много вопросов снялось. И я придумала хитрую фразу, что каждый шаг — отражение человека и как круги по воде расходятся последствия.


На самом деле практически в каждом действии, исключая какие-то форс-мажоры, мы отражаемся. Как и в мире, который нас окружает. Поэтому я думаю, что это может быть поводом для рассмотрения личности человека.


— Есть то, что вы не можете простить человеку?


– Простить-то я могу все, но меня очень бесит лживость, когда человек в глаза говорит одно, а за глаза другое. Я, конечно, могу сказать, что за глаза вы можете меня даже бить, но меня это задевает очень сильно. И меня очень раздражает спесь, высокомерие и надменность. Я не переношу эти вещи. Не переношу хамство. И, конечно, понятно, что все мы болезненно относимся к предательству. Но, к счастью для меня, крупных предательств, когда я теряла близких, в моей жизни не было.


— А в небесный суд вы верите?


— Я очень надеюсь, что там что-то есть. Надеюсь, что дальше не только червяки, но еще что-то есть. Стопроцентной уверенности у меня, конечно, нет, но я в это верю.

—  Отечественный кинематограф нередко ругают за то, что он паразитирует на теме Великой Отечественной войны, каких-то событиях, которые произошли в прошлом. Вы обращались к теме Великой Отечественной в «Ладоге», написали сценарий к «Оттепели». Что дает вам это обращение к прошлому? Меняется ли взгляд на настоящее?


– Смотрите, это тоже сложный вопрос. Если бы я была блистательно подкована, была бы хорошим историком, я, наверное, как-то правильнее бы ответила и правильнее бы делала кино. Но мой личный и, возможно, неправильный путь, что люди устроены во все века плюс-минус одинаково. То есть, если мы читаем моего любимого Толстого, я понимаю, что если поменять платье, ресторан и проезд, то история могла бы происходить здесь и сейчас. Я узнаю себя во всех героях практически. Я понимаю их мысли и чувства, и для меня эти персонажи никакое не ретро.


То же самое в «Оттепели». Конечно, мы прочитали много материала про 60-е, подобрали антураж. Но людей мы писали с тех, которые окружают нас сейчас, про то, что мы знаем здесь и сейчас. Там нет никаких специальных типажей.


— «Оттепель» о 60-х. Сейчас же стали много говорить о 90-х, спорить, какими они были — лихими или героическими. У вас не было желания снять фильм или сериал об этом времени?


– Достаточно давно мы обсуждали эту идею с Валерием Тодоровским. Но тогда он говорил, что рано, что дистанция не прошла и время еще сложно отрефлексировать. Возможно, сейчас дистанция появилась и уже можно об этом говорить.


Для меня это время не героическое точно. Я была тогда молодая, ходила в коротких юбках, на каблуках, с огромными серьгами в ушах и красной помадой и чувствовала себя Софи Лорен. В молодости ведь мы не нуждаемся в постоянном хлебе, треске, фарше. Можно точить одну сардину и чувствовать себя королевой мира, поэтому я отлично провела это время.


Авторы: Виктория Мучник, Валентина Анкудинова


ПОДДЕРЖИ ТВ2! Мы пишем о том, что интересно

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?