{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Главная Истории «В исламе очень четко прописан широкий диапазон прав женщин»
Истории

«В исламе очень четко прописан широкий диапазон прав женщин»

Лидия Симакова
ТВ2 Лидия Симакова
20.07.2021

В начале июля журналистка ТВ2 поучаствовала в медиатуре проекта «Молоток» в Дагестане. Цель проекта — повышение осведомленности общественности о состоянии прав женщин и гендерного равенства на Кавказе и в России в целом. Первый материал в рамках тура — интервью с журналистом и правозащитником Идрисом Юсуповым. Мы спросили Идриса про права женщин в Дагестане, можно ли по Махачкале пройти в короткой юбке, за что можно наказать мусульманскую женщину и порицают ли мужчину в исламе? И конечно же, про давление властей на журналистику.

Автор:  Екатерина Виноградова

Про права женщин в Дагестане

— Каково сейчас положение современной женщины в Дагестане? И как вас занесло в сферу защиты прав женщин? 

— Говоря о положении современной женщины в Дагестане, нужно, в первую очередь, спрашивать самих женщин. Кто, кроме них, лучше ответит, как они себя чувствуют.  Что касается прав женщин, как и мужчин, то этой темой я занимаюсь как журналист и как общественный правозащитник. Бывает, что за помощью в защите своих прав обращаются как мужчины, так и женщины.

На тему феминизма в Дагестане ведутся очень жаркие споры. Я к этой теме подхожу так: если люди борются за права женщин, то они могут называть это феминизмом, могут и не называть. Я не сторонник таких строгих определений с «измом» на конце. Просто я понимаю, что все эти определения формируются экспертами. И у них есть определенное понимание этих терминов. А когда они вбрасываются в общество, то оно дает узкие или широкие трактовки и происходит искажение понятий. Люди начинают обсуждать то, чего нет на самом деле. Мы все сталкиваемся с такими терминами, как «исламизм», «ваххабизм», «либерализм». Но большинство людей, произносящих эти термины, не совсем понимают, о чем говорят. Часто термины из научной плоскости переходят в формат стигматизирующих определений. Так, если к людям, которые занимаются правами женщин на Кавказе, прикрепляется термин «феминизм», то он уже является для них стигматизирующим. И мешающим их работе. Хотя они на самом деле они помогают женщинам отстаивать свои права.

Недавно мы записывали ролик по поводу отношений феминизма и ислама, и я в этом ролике старался говорить о соблюдении прав женщин, потому что в феминизме очень много направлений. В них нужно долго и экспертно разбираться, а люди зачастую смешивают одно с другим. Тем более, для Дагестана, для Кавказа, где имеет место критичное отношение к ЛГБТ-сообществу. И часто смешиваются и связываются эти термины. Или хотят представить борьбу за права женщин с этой темой. Поэтому активисты сталкиваются с проблемами, к которым они непричастны.

— А вы сталкиваетесь с подобным? 

— Я нет. Просто я, как человек и мусульманин, подхожу к соблюдению прав женщин с точки зрения ислама. В исламе очень четко прописан широкий диапазон прав женщин, о котором, к сожалению, сами мусульманки, сами женщины, очень мало знают.  Но, говоря о правах женщин, мы говорим и об их обязанностях. То же самое касается прав и обязанностей мужчин. Поэтому при разбирательстве семейных споров, у нас нет цели показать, кто прав, а кто виноват. Мы, в первую очередь, хотим сохранить семью, если есть основа для ее сохранения. Иногда же бывают случаи, когда объективно видно, что люди не могут ужиться вместе. И им нужно разойтись.

Претензий нам не могут предъявить, так как, очевидно, что если права женщины нарушаются в семье или вне семьи, то это дело благое, помогать ее защите, как мне кажется. Претензии могут быть от людей, которые не разобрались в ситуации, навешали каких-то ярлыков, и говорят: "Вот вы помогаете этим, вот вы помогаете тем, вот вы ущемляете кого-то". Это все идет от людей, не разбирающихся в теме.

Автор:  Екатерина Виноградова

 — Много женщин к вам обращаются? 

— Ко мне лично, как к журналисту, не много. Но много женщин обращаются в мечети по поводу своих семейных ситуаций. И мне, как прихожанину мечети, иногда приходится оказывать содействие имамам, потому что процесс разбора семейных споров очень трудоемкий. На него нужно тратить много времени. С точки зрения ислама нет такого, чтобы женщина пришла, пожаловалась на свою ситуацию и на основе ее слов принимается решение. Обязательно нужно выслушать вторую сторону, свидетелей. Для этого нужно провести несколько встреч, нужно провести некую медиацию. По итогу я вижу результаты, потому что там, где люди не могли найти взаимопонимание, они его находят. Семьи сохраняются, а если нет возможности сохранить, то расходятся уже не врагами. И остаются в нормальных партнерских отношениях и могут заниматься вопросами воспитания детей, если те есть. Дети ведь тоже зачастую бывают почвой для конфликтов. К сожалению, мы это тоже в Дагестане видим. 

— С какими запросами к вам приходят чаще всего? 

— В основном, по поводу семьи. Бывают случаи, связанные с давлением органов государственной власти. Был недавно случай, когда по подозрению в убийстве заключили под стражу женщину. Под стражей она была долго. В итоге женщина оказалось невиновной, ее освободили.  Этот случай обсуждали и правозащитники, и в Общественной палате. Да, бывают ситуации, когда женщин по тяжелым обвинениям сажают в непростые условия содержания. Я, например, вместе с членами ОНК, как журналист, ездил в женскую исправительную колонию и там пытался решить какие-то вопросы, связанные с условиями содержания. 

— А за что чаще всего сидят женщины в Дагестане? 

— Большинство сидит по 228 статье. Это наркотики. Очень часто женщин привлекают к распространению наркотиков, и они в итоге оказываются крайними. Сейчас большое распространение в Дагестане получили так называемые «закладки». 

— Как думаете, почему они соглашаются в этом участвовать? Причина в том, что женщина не может найти другую работу? 

— В Дагестане, в принципе, один из самых низких уровней жизни, по сравнению с другими регионами России. Этим регионы Кавказа и отличаются. Но это касается не только женщин, но и мужчин. Можно сказать, что и мужчины из-за желания заработать денег, идут на это. Но я считаю, что это не оправдание, потому что наркобизнес выгоден. И люди, которые могут пойти из-за бедности, заработав денег за первые два раза, потом не могут остановиться.

А объявления о такой работе распространяются в соцсетях и на улицах города. Там предлагают легко заработать денег.

Возвращаясь к предыдущему вопросу, есть женщины, которые сидят по тяжким преступлениям. Например, убивают своих мужей. Это происходит потому, что очень глубоко скрыто насилие, которое приводит к трагедии. Иногда дети, которые есть в семье, могут и не подозревать об этом. Жена не просто так убивает мужа. 

А по условиям содержания в Дагестане колонии где-то даже лучше, чем по России в целом. Однако проблемы все равно есть, например в СИЗО: это и перенасыщенность камер, и большие очереди, и адвокатов не всегда пускают. 

В последнее время женщины и сами пытаются защищать себя и свои права. Если раньше, когда женщине грозила опасность, ей было не уехать, элементарно добраться до автобуса, автомобиля или самолета, то сейчас девушка может сама заказать билет, взять деньги и уехать. И хочу отметить, что сейчас люди все-таки прислушиваются к голосу разума и к тому, как эти проблемы должен решать ислам. То есть, ислам является сдерживающим фактором. Имамы об этом говорят в своих проповедях и обращают на это внимание. 

При этом, многие вещи на Северном Кавказе, которые регулируются с точки зрения обычного права, отличаются от других российских регионов. Но и тут, Дагестан — это одна история, Чеченская республика — другая, Ингушетия — третья. Я приведу пример. Недавно меня пригласили на дебаты, которые вела ингушская организация, где обсуждалось положение ингушской женщины в обществе. Я там сказал, что женщинам надо прибегать к помощи имамов той местности, в которой они живут, чтобы они могли добиться элементарной защиты своих прав. Позже я увидел видеоролик очень популярного ингушского имама Хамзата Чумакова, где он выносит порицание мужчинам, которые не соблюдают права женщины. Не знаю, может быть, он и раньше это говорил, но вот так совпало, что после той дискуссии поднялась эта тема.

Про исламский брак и права женщин

— В исламе известны адаты. Это доисламские народные  обычаи, предшествующие исламскому праву, шариату, или не входящие в него. Бывает так, что при решении каких-то юридических проблем адаты превалируют над российскими законами? 

— Тут надо понимать, что подразумевается под адатами. Есть норма российского юридического права, есть нормы исламского права. Есть в Дагестане нормы адата, не прописанные и вольно трактуемые любыми представителями любой народности. Вот они скажут, у нас в народе вот так. И если даже обратиться к их обычаям, написанным источникам, то мы там ничего не найдем.

Допустим, есть случай насилия по отношению к женщине. И люди хотят оправдать это насилие какими-то адатами. Но на самом деле те нормы, которые применяются по подозрению в прелюбодеянии или в убийствах чести ложно толкуются. И это очень слабое оправдание для тех преступлений, которые совершаются в отношении женщин. Ведь из-за намека на преступление или из-за обоснованного подозрения, кто-то из родственников женщины берет на себя право лишить ее жизни. Хотя преступление может быть ничем необоснованно и не подвержено. И в этом случае мужчина не наказывается, который совершает преступление, а только женщина. У меня, как у мусульманина, очень много вопросов к этому. Но если подходить к этому с точки зрения ислама, то нужна очень строгая доказательная база. И нужно строго подходить к наказанию как мужчины, так и женщины. И вообще, с точки зрения ислама, за определенный род преступлений есть возможность прощения. И, если есть неподтвержденные обвинения, то лучше простить, возможно, даже виновного, чем наказать невиновного.

Очень часто люди, которые прибегают к убийствам чести, имеют мало обоснований. И их самих не привлекают к ответственности. Не привлекают и сами родственники потерпевшей. Это все решается внутри тухума — семьи. И часто бывает так, когда все-таки люди обращаются в суды, то суд может назначить меньшее наказание.

— А за что в исламе порицаем мужчина? 

— Мы скорее говорим о правах и обязанностях жены и мужа, которые прописаны в исламе. И, на самом деле, там у жены широкий круг прав и очень малый круг обязанностей. Как говорил один мой друг: "По большому счету, у жены в исламе совсем немного обязанностей. Она должна исполнять свои супружеские обязанности,  обязана родить ребенка и покормить ребенка грудью несколько раз. Все остальное не входит в ее обязанности".

Готовить по исламу жена не должна, стирать мужу она не должна, работать не должна. Даже кормить постоянно ребенка она не должна. То есть, она даже имеет право за все, что делает, требовать плату. Она может сказать: "Найми кормилицу, я не обязана кормить. Я не обязана за тобой ухаживать". Обязанности по обеспечению едой, одеждой и другими благами — лежит на муже. Но, понятно, что не все так буквально. Женщина, которая выходит замуж, тоже имеет свой образ семьи, хочет заботиться о муже и ухаживать за ним.

Я привел пример того, что если строго подходить к этому, то женщина может ставить и такие вопросы. Это зависит от того, насколько женщина знает свои права и насколько добивается их соблюдения.

В исламе также прописано, как мужчине надо себя вести, если возник конфликт. Допустим, жена его не слушается. Да. Можно побить, но не такие удары, которые могут нанести увечья. Есть у мусульман палочка, которая используется в качестве зубной щетки, которой он может продемонстрировать свое недовольство. Он может жену похлопать ниже пояса или по ноге. То есть, это не метод решения проблемы — избить жену и добиться ее послушания. Если у мужа не получается усмирить свою жену, то у него есть право объявить ей развод. В качестве последнего предупреждения. По исламу у мужа есть право три раза объявить развод. В первый раз он объявляет развод и ждет. И за это время он может сам успокоиться или жена может извиниться. И тогда жена возвращается. Но после того, как он объявил второй, и третий развод, то этот развод окончательный. И он не имеет права вернуть жену и даже заново жениться, пока жена не выйдет за другого. Жена даже еще раз может развестись и вернуться в бывшему мужу. В исламе все это регламентируется. И опять, говоря о том, насколько и женщины, и мужчины, соблюдают эти нормы. Очень часто не соблюдают. Что касается полиции, то она не хочет вмешиваться в семейные конфликты, потому что, и это в российской практике тоже есть, сегодня жена вызывает полицию, потом пишет заявление на мужа, а потом приходит и забирает заявление.

Автор:  Дарья Яковлева

— Почему женщины не знают о своих правах?

 — 70 лет мы были под советской властью и религиозный уровень восприятия был начисто сметен. С 90-х годов, идет период религиозного возрождения. Многие вещи заново открываются. И, конечно, нельзя отрицать традиционный уклад. То, что я рассказал, было бы в идеальном мире. Но, на самом деле, есть традиционные устои в семье. И в дагестанской тоже. И эти устои не всегда напрямую совпадают с исламским пониманием. Тут уже вопрос и к женщинам: насколько они согласны придерживаться той или иной модели и требовать соблюдения своих прав. В качестве примера могу сказать, что раньше семья женщины старалась всеми возможными и невозможными способами не допустить развода. Когда женщину избивали, когда женщину притесняли, то часто матери своим дочками говорили «ты потерпи, мы все через это проходили». Лишь бы не развод. А сейчас в Дагестане, не скажу про другие регионы, ситуация меняется в другую сторону. Женщины гораздо легче идут на развод. Женщины уже, более или менее, знают о своих правах и самореализуются в жизни, понимают, что с этим мужем у них не получается жить. И уже не терпят. И находят поддержку у своей семьи. Родители говорят, ну, если не получается, и чтобы не доводить до конфликта, мы готовы взять тебя обратно. Ты можешь возвращаться, это не будет позором.  

— А как полиция реагирует на заявления женщин, которые пострадали от домашнего насилия? 

— Насколько я знаю, женщины в Дагестане в случае бытовых ссор, меньше вызывают полицию, чем в среднем по России. В Дагестане женщины чаще прибегают к помощи своих родственников. Если муж побил, то она может позвать своих родственников с мужской стороны. Опять же, возвращаясь к правам и обязанностям мужа и жены, то кто-то может себе представить, что муж имеет право бить жену? По исламу или по-дагестански? Нет, такого права нет. Как любого другого человека бить нельзя, так и жену тоже бить нельзя.

— Когда мы говорим про брак, мы имеем виду брак, зарегистрированный в государственном органе или брак, заключенный по нормам ислама?

 — Брак, заключенный по нормам ислама, не требует государственной регистрации, штампа в паспорте. Но эти браки и не противоречат друг другу. Бывают случаи, когда люди заключают брак — никах, который по сути является брачным договором. Опекун девушки выдает её замуж за жениха. У девушки обязательно должен быть опекун — представитель с мужской стороны. Девушка не может сама прийти и сказать: я выдаю сама себя замуж. Этим опекуном может быть отец или дядя, или, если нет родственников с мужской стороны, то опекуном выступает имам. Если бы этот институт опекунства правильно работал, то эти опекуны защищали бы права девушек, если они нарушаются.

Никах может заключаться или в день свадьбы, или немного раньше. А в день свадьбы люди едут и регистрируют свои отношения в ЗАГСе. Бывает и так, что даже не религиозные люди, помимо регистрации в ЗАГСе, могут заключить брачный договор. Бывает и так, что люди расходятся по исламу, а регистрация в ЗАГСе остается. И им это не мешает.

— Мы говорим про правильную женщину, согласно исламу. Супругу, мать. А если эта женщина - сирота? Как относятся к таким женщинам? 

— Если говорить об идеальной системе, то, согласно исламской системе, женщина должна быть защищена. Ответственность за женщину налагается на родственников по мужской линии. Если она сирота, то на ту мусульманскую общину, в которой она живет. Община должна опекать ее, чтобы над ней не совершали насилие, должна помочь ей выйти замуж.

Например, вот бывает так. Из Москвы приехала девушка, которая приняла ислам. И чтобы выдать ее замуж, опекуну тоже нужно быть мусульманином. Если ее родители не в исламе, то они могут дать согласие и не возражать, но представительным опекуном должен стать мусульманин. И имам берет на себя ответственность и выдает замуж. И женщина может обращаться к нему по разным вопросам. Для Дагестана такая ситуация редка, когда женщина полностью сирота. Все равно, какие-то семейные отношения поддерживаются. И дальние родственники есть.

— Если представить себе, что по Дагестану пройдет девушка в очень коротких шортах, то какие последствия? 

— Мы не будет сейчас ставить такой эксперимент, но последствия могут быть самые разные. Если мы говорим о Дагестане, то, если она пройдет по Махачкале, это один вопрос. В каком-то горном селе – это другой вопрос. А, допустим, в Каспийске, где много туристов, там ходили девушки в коротких шортах. И им там могут высказать, могут нагрубить. Это будет зависеть от многих факторов. Например, будет девушка идти одна или в сопровождении кого-то. Тогда порицание могут сделать ей или сопровождающим. И потом: кто-то обратит внимание на открытый топик, а кто-то нет. Все зависит от людей. Возьмем  Москву, там тоже зависит от того, где девушка гуляет. В Бирюлево, или по Арбату.

Можем провести обратную параллель. Возьмем девушку в хиджабе. Если она пройдет по центральной улице, где местные жители с определенным уровнем понимания, или пройдет по спальному району, где совсем другие люди. И они по-другому относятся к приезжим. Это все условно.

Автор:  Лидия Симакова

— Недавно в Дагестане произошла история, которая широко обсуждалась по стране. Местные силовики встали на сторону влиятельной семьи из соседней республики, которая насильно пыталась вернуть сбежавшую из-под опеки девушку. Что сейчас говорят о произошедшем? 

— Я бы не сказал, что в Дагестане много людей поддержало или обрадовалось этой истории. Многие выражают возмущение. Но опять же, возмущение чему? Чем можно возмутиться, когда это уже произошло. И каким образом дагестанское общество должно реагировать? Это была одна из очередных силовых операций. У нас много силовых операций с более трагическими случаями, когда людей убивают и похищают. Я не думаю, что эта история так сильно задела дагестанское общество, потому что у дагестанского общества есть много других поводов для задевания, на которые до сих пор не реагируют. Общество не такое активное в плане защиты людей, и женщины в особенности. Даже если взять какие-то громкие дагестанские истории, то люди представляют себе какой-то семейный конфликт. Может быть, какие-то личные взаимоотношения. Общество не готово к тому, чтобы создать какую-то общую кампанию и сказать, давайте мы будем за это бороться, будем защищать. Хотя я считаю, что эта общественная кампания, которая началась из-за Халимат, в целом послужит обстановке в обществе. 

У меня была такая инициатива, я ее уже озвучивал, что хорошо бы сработала инициатива, когда мужчины выступили с призывом соблюдать права женщин. Представьте: мужчины Северного Кавказа за права женщин. Этот призыв был бы намного эффективнее, чем когда сами женщины говорят про свои права. Это бы благотворно повлияло на общий климат в обществе, потому что многие проблемы имеют корень в семейных отношениях. В том смысле, когда семья, где есть насилие, не функционирует должным образом, оттуда и выходят люди, у которых есть проблемы с поведением в обществе. 

— Нужен ли феминизм на Северном Кавказе?   

— На Северном Кавказе у самого термина «феминизм» — отрицательная коннотация. Так уж сложилось. Я не знаю, как по сравнению с другим миром. Для того, чтобы заниматься феминизмом, надо объяснить, что это такое. Потому что, как я уже говорил, никто не будет выступать против, кроме самых оголтелых, если будет заявлена защита прав женщин. Против этого мало кто выйдет, против защиты прав женщин. А если прийти и сказать: мы хотим развивать феминизм, вас спросят: а что такое феминизм. А есть такой феминизм, а есть такой, а вы какой феминизм будете развивать. Феминизм – это же идеология, она касается и каких-то ценностей, традиционных, нетрадиционных. Если вы поднимаете лозунг феминизма, то вы должны быть готовы и к противодействию, и к вопросам.

 — Насколько в Дагестане женщины эмансипированы?

— Дагестан – это немного другая история, не про Чечню, и не про Ингушетию. Я лично вижу, что одна из самых активно развивающихся сфер, где именно женщины обретают новые возможности для развития, в том числе – индивидуальный бизнес. У нас очень сильно развит Инстаграм. Все онлайн-магазины, обычные сервисы, которые продвигаются через Инстаграм, ими в основном, занимаются женщины. Они и работают в женской аудитории, и находят отклик среди них. Женщины обретают финансовую независимость. Вот моя жена занялась остеопатией. Она прошла несколько курсов остеопатии. И я вижу, что сейчас очень большой запрос и дефицит остеопатов, и большой поток пациентов. И даже многие, увидев такой запрос, тоже поехали учиться. И никто не запрещает. Многие подруги жены занимаются фотографированием, кондитерской деятельностью, организуют мероприятия.  И женщины сами хотят идти только к женщинам. И много запросов на экспертов по «распаковке личности», по развитию личного бренда.

Еще я вижу, что все больше в обществе запросов на семейную психологию, в том числе и с точки зрения норм ислама. Много сейчас девушек и мужчин, которые рассматривают психологию с точки зрения ислама.  И дают советы, как избежать внутренних конфликтов. Потому что, на самом деле, есть очень большие внутренние конфликты с восприятием образа жизни и мужчин дагестанских тоже. Потому что нормы воспитания дагестанского мужчины они тоже содержат внутренний конфликт. С одной стороны  - такая мужская модель поведения, маскулинная, а с другой стороны – есть женщины, которые воспитывают этого мужчину. Моя знакомая даже исследование готовила на эту тему, какое влияние оказывают мать, сестра, тетя и бабушка на воспитание мужчины. Интересные модели поведения, она описывала их. И часто бывает, что когда возникают семейные конфликты у мужа с женой, там еще важна роль свекрови  – матери мужа. То есть, какую модель поведения она будет для своего сына программировать. Муж бы и по-другому поступил, но его мать говорит – нет, надо с ней вот так.

— Мы тут пообщались с одним молодым человеком, который сказал, что он хотел бы, чтобы в Дагестане было как в Чечне. 

— Это его личное мнение. А если посадить этого молодого человека сюда, и я начну его спрашивать: а что ты понимаешь под тем «как в Чечне». И понимает ли он, чтобы для того, чтобы было как в Чечне, ты лишишься этого и вот этого. Готов ли ты от этого отказаться? Тут люди начинают голову включать. Потому что они думают. То же самое, как говорить, как при Сталине было хорошо. Это обывательская логика. Люди не понимают. Я им скажу, а ты знаешь, что при Сталине твоего дедушку сослали и он там погиб. Они думают, что это не про нас.

Автор:  Екатерина Виноградова

Про давление власти на журналистку

— Вы выступаете в поддержку коллеги - редактора издания «Черновик» Абдулмумина Гаджиева. Скажите, как продвигается сейчас его дело?

 — Вот уже два года, а именно 14 июня 2019 года, наш коллега — редактор отдела религии газеты «Черновик» Абдулмумин Гаджиев сначала был арестован по подозрению, а потом по обвинению по очень тяжким статьям. Это «Организация терроризма и финансирование терроризма» и «Участие в запрещенных организациях». Более двух лет он находится под стражей и сейчас дело его передано в Ростовский окружной суд. И мы все, его коллеги, друзья, близкие, считаем его обвинение совершенно выдуманным. Оно сфальсифицировано. Потому что можно было бы кого угодно представить на его месте. И была бы вероятность, что люди бы поверили в это. Но люди знают его, знают его образ мыслей, образ его жизни. Мы считаем, что его дело от начала и до конца полностью сфальсифицировано. За весь период следствия следователи набрали порядка 40 томов по уголовному делу. И сейчас, когда дело передали в суд, сам суд называет это дело пустой работой. Там куча бумаг, которые не подтверждают этих обвинений. И все обвинения строятся на сведениях так называемых засекреченных свидетелей. Эти люди, которых привели, дали им совершенно другие имена и они могут говорить, что угодно. 

— Как часто в Дагестане журналисты сталкиваются с давлением власти? 

— Это не наши оценки, а оценки приезжих экспертов из Москвы. И они говорят, что по уровню свободы слова Дагестан, как бы это ни парадоксально звучало, но после Москвы и Санкт-Петербурга, Дагестан находится на высоком уровне в России. Есть государственные СМИ, независимые СМИ, есть блогеры. Но эта свобода далась дорогой ценой, потому что за последние годы на Северном Кавказе порядка 16 журналистов было убито. Еще несколько журналистов пострадали. Был убит главный редактор «Черновика» Хаджимурад Камалов, был убит главный редактор нашей газеты «Новое дело»  Ахмеднаби Ахмеднабиев. И эти убийства до сих пор не раскрыты.

Люди здесь стараются говорить открыто, то есть, жестких фактов давления я бы не назвал. Понятно, что есть такие интересы политических групп или групп влияния, на которые накладываются какие-то ограничения. Но, в целом, если говорить о проблеме, то тут надо говорить о ситуации в целом. Дагестан сам по себе сложный регион и там очень много проблем, о которых нужно говорить и писать, но, к сожалению, не хватает журналистского ресурса, чтобы говорить о всех актуальных проблемах. Добавлю, что в последнее время, мои коллеги, которых задерживают на различных массовых мероприятиях, активно начали обжаловать действия полиции. Даже взять последнюю ситуацию, когда «Такие дела» попытались провести в Дагестане общественную дискуссию, и некоторых журналистов задержали, и доставили в отдел полиции. Одно из последних заявлений было подано именно по этому поводу. И через неделю будет первое судебное заседание. Я считаю, чем лучше люди будут отстаивать свои права, тем меньше этих нарушений будет.

Поддержи ТВ2!