«Меня просили остаться в ночную смену, чтобы я палочкой стучала, крыс отгоняла...»
Галина Ярославцева о работе на консервном заводе во время войны
ВОЙНА ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
«Меня просили остаться в ночную смену, чтобы я палочкой стучала, крыс отгоняла...»
Галина Ярославцева о работе на консервном заводе во время войны
Ей 91 год. Она не сидит на месте, во всем соблюдает режим и много работает. Этому ее научила война. В 40-е годы Галина, по паспорту – Агафья, Трофимовна Ярославцева работала на консервном заводе, который в войну эвакуировали в Колпашево из Керчи. Что производил в то время завод, как жили его сотрудники и на что приходилось идти ради общего дела
жительница Каргаска рассказала ТВ2.
Я родилась 17 апреля 1929 года в деревне Кенга Бакчарского района. Была в семье одним ребенком. Потом через 10 лет брат родился. Отец председателем совета работал где-то в Бакчаре. Разошлись они с мамой, когда я маленькая была. Я жила с мамой в колхозе.


– Мама кем только не работала: кассиром колхозным, в сельсовете и в клубе уборщицей, а еще почтальоном по-совместительству. Когда в школе училась, я к ней на почту часто приходила. Зайдешь, а там сургучом пахнет. Мне так это нравилось. Я помогала матери: она подписывала адреса, а я разносила по ним письма и газеты. Моя любовь к почте с тех пор и началась.


На фото: мама (справа) и бабушка
Галины Ярославцевой
Мать на почте работала. Я ей помогала. Она адреса подпишет, а я разношу по ним письма и газеты. Любовь к почте с тех пор у меня началась.
В школе училась нормально, все у нас было вроде: тетради выдавали, перья. Только столовой не было там, ходил каждый со своим кусочком хлеба, чаще с корочкой. Не очень роскошно, но мало-мало было – и то хорошо. У некоторых и того не было. Как могли делились.

Люди во время войны были очень доброжелательные. Мы в своей деревне вообще дружно жили. Кому похоронка придет – все идут и вместе горюют. Вечерами постоянно все собирались: шерсть теребили, ткали, песни пели. Всегда пели. Хлеб убирать женщины поедут – тоже с песнями. И песни-то не грустные. Веселые, деревенские. Помню до сих пор слова: «При тихой ночке холодной Скрывался месяц в облаках…».

У нас маленькая была деревня. Праздников никаких не было. В гости друг к другу ходили, иногда – в клуб, кино посмотреть. Его вручную крутили на каком-то первобытном аппарате. Приедут, фильм поставят нам и в другую деревню уедут на лошади.
В 12 лет я поехала в Колпашево. Год училась там в вечерней школе, потом пошла в ФЗО (прим. ред.: школа фабрично-заводского обучения) на мастера рыбообработки на плавучие корабли. Учебу закончила, а плыть я потом отказалась – боюсь качки. Тогда меня передали Колпашевскому рыбзаводу. А позже, в 1942-ом туда же еще эвакуировали рыбоконсервный завод из Керчи.

Пока училась, в 1942-43 подрабатывала на заводе. Мы делали консервы рыбные и мясные. Были жестяно-баночный и консервный цеха. Очень много народу работало. Я всякие задачи выполняла: соленую рыбу перемалывала в ледяной воде и в бочки укладывала. Пальцы мерзли, но ничего, терпела. Чебаков чистила. Из них тогда делали сухари, а из щуки – крупу: запаривали ее на листах, а потом снимали эту корочку, перекручивали на мясорубке и делали крупу для фронта.

Иногда роста не хватало, не доставала до стола. Так мне ящик подставят снизу и – вперед. С утра до ночи.
Кадры из видеохроники 1941-1945 года
Однажды на складе продуктов завелось много крыс. Меня попросили остаться в ночную смену, чтобы я туда ходила ночью и палочкой стучала, крыс отгоняла. И так я работала во время войны. Страшно? Нет. Я крыс не боюсь. И вообще никого не боюсь.

На заводе был свой врач, своя кинопередвижка, своя станция. Домой ходили только в бане помыться и поспать. А, бывало, по суткам не ходили. Отдыхали по два часа у автоклавов. Поспим, мастер нас поднимет, и снова работаем. Конечно, уставали. Но никто не ныл. Бодрились, веселили друг друга, песни пели. Как семья жили.

Конечно, охота было побегать, отдохнуть. Но мы тогда еще не понимали ничего толком, да и увлечений не было никаких: поработать-поесть-поспать. Вот и все.
Зато не голодала я никогда. В деревне у нас была картошка, своя корова и даже несколько куриц. А некоторые ходили мерзлую картошку собирали на колхозных полях, лебеду и опилки в хлеб добавляли. Я этого не пробовала. Повезло. Во время учебы в ФЗО, нас кормили четыре раза в день. За работу на заводе к карточке дополнительно 200 г хлеба всегда добавляли. Да и так остатки всякие отдавали. Когда работала на рыбе – головы отдавали. Те, кто стоял на фасовке, собирали все крошки в одну коробочку или чашку. Потом мастер приносил это к нам в раздевалку, и мы вместе съедали. А на мясе работала – кости давали. По 10 кг каждый месяц. И еще, когда варили печень и почки на паштет, нам этот бульон отдавали потом. Так что, не голодали мы. Хватало. Чтобы что-то без спроса взять – даже мыслей не было ни у кого.
Надели на меня специальный комбинезон и опустили в цистерну. Я лопатками масло соскребала с боков и со дна, в ведерко складывала. Лето. Жара. До полуобморока. Но потом вытащат меня, я маленько подышу и опять туда.
Был такой случай: на консервном заводе закончилось масло, не с чем было рыбу перерабатывать. Было лето, жарко. Рыба портилась, некогда было ждать новых поставок. Тогда масло завозили в цистернах. На стенках кое-что оставалось. И руководство решило, что надо опустить туда кого-то на веревке, чтобы собрать эти остатки. Горло у цистерны было узкое, через него не каждый прошел бы. А я была самая маленькая и худенькая. Надели на меня специальный комбинезон и опустили. Я лопатками это масло соскребала с боков и со дна, в ведерко складывала. Дышать, конечно, трудно было. До полуобморока. Но потом вытащат меня, я маленько подышу и опять туда. Это помогло спасти рыбу. Нисколько не испортилось. Все успели законсервировать. За это меня премировали: дали гимнастерку серую, зеленую юбку и туфли. Нарядили. И медаль на нее повесили – «За доблестный труд в годы войны».
Продукция Колпашевского консервного завода.
Фото - из архива
Колпашевского городского музея
В 1944 году закончила учебу и стала работать на обжарке рыбы. Иногда в мясном цехе – на хвостах. Выполняла по пять норм, была комсомолкой, всегда на доске почета.

Мечтали, чтобы скорей кончилась война. Мы же по два-три часа спали всего. Когда рыба идет, надо поскорей с ней разобраться, чтобы не испортилась. Потом сразу на мясо переходили, цех убирали. Работа никогда не заканчивалась.

Территория завода была обнесена забором. И был такой гудок громкий. Его включали, когда что-то важное случалось. Когда пришла победа, сирена на всю территорию кричала. Это был самый радостный момент – передали, что закончилась война. Мы все в раздевалке друг друга обнимали, целовали, прыгали. У кого-то была папироска, так мы каждый по разу дернули даже. Такой восторг был.
Галина Ярославцева (в центре)
с мужем, детьми и подругой
В 1946 году я приехала в гости в Каргасок и устроилась работать в связь. Так и осталась тут. Все должности прошла: от продавца в киоске «Союзпечати», телефонистки, телеграфистки до начальника отделения. До 1985 года в связи работала, еще и на пенсии продолжала. Очень нравится мне моя профессия.

На фронте у меня погиб отец. Он участвовал в боях под Ленинградом. Три дяди погибли. Один – во Львове: служил действительную службу, оставалось 15 дней всего дослужить и началась война. Пропал без вести. Другие два тоже не вернулись.

Чему научила нас война? Выносливости, терпению и борьбе за выживание. Никому не пожелаешь такой науки.
Текст и оформление - Татьяна Бемлер. Рисунки - Евгений Мищенко.
9 мая 2020

Мы пишем о том, что важно. ПОДДЕРЖИ ТВ2!