Экспедиция ТВ2
Манси. Выжить на Лозьве
Крошечный поселок Ушма. Самый север Свердловской области. Летом 2019-го попал в сводки федеральных новостей. Пятеро жителей Ушмы, в том числе трое детей (представители народа манси), утонули, пытаясь добраться на лодке домой.
Официального пассажирского сообщения здесь нет. Обычный путь летом по реке, зимой по ней же на снегоходах. Школы в Ушме нет, магазинов нет, врача нет. Электричества нет. После гибели людей туристы, ездящие в те края на перевал Дятлова, собрали деньги и закупили 36 спасательных жилетов. По количеству лозьвинских манси. Лозьва — река, где проходит вся их жизнь. Но при этом манси, как и многие северные народы, не умеют плавать.
Железнодорожная станция Ивдель. Начальная точка нашей экспедиции. Здесь мы ждем нашего проводника. Юрий Кук — турист из Екатеринбурга. Кук не фамилия. Прозвище — в честь известного английского путешественника. Пока мы с комфортом спали ночью в поезде, Юрий ехал на машине с прицепом, вез снегоход и канистры с топливом. Часть из них — 70 литров солярки — предназначены Николаю Анямову. Он манси из деревни Ушма. И ждет нас в Вижае, где заканчивается дорога и начинается путь по Лозьве.

Пока мы ждем Кука, из Вижая приходит сообщение с просьбой купить блок сигарет "Тройка" и масло М8 для двухтактных двигателей. В Вижае магазинов нет. Там даже хлеба не купишь.
Встречаемся с Юрием, знакомимся ближе и слушаем рассказы про экспедиции на север и на перевал Дятлова. Ушма по пути на перевал, в 60 километрах.
— В 2017 году мы на снегоходах сходили в экспедицию Екатеринбург — Северный Ледовитый океан. Но немного не дошли. Ушли мы 19 февраля, а 25 марта там снег растаял. Потом через две недели он опять выпал, все замерзло, но мы уже были в Екатеринбурге.

— А в Ушме ты бывал? (Сразу оговоримся, что обращаться на ты принято не только у туристов, но и у здешних манси).

— Был в 80-х годах, начале 90-х, когда еще в лыжные походы ходил. Там еще манси не жили. Зона была. У нас тут в каждом поселке зоны: в Ивделе, в Североуральске, Северный 1, 2, 3. Раньше, чтобы добраться до перевала Дятлова, проходишь две-три зоны. И ночевали мы, бывало, у вольнопоселенцев. Но только они спать нам не давали, мы же редкие люди с воли, а им хотелось поговорить.

Перевал Дятлова несложный. Фактически он даже вне категории. И какие там должны быть погодные условия, чтобы вот так по-дикому погибла группа, я не знаю. Есть у меня свое мнение на этот счет. Там что-то, скорее всего, от ракеты отпало, ибо северные края используются для испытаний. Лавин там нет, это не тот склон, на котором может образоваться лавина.

До Вижая 80 км. Сейчас там база для вахтовиков (разрабатывают очередной карьер) и база для туристов. Местных жителей почти не осталось.
В Вижае пересаживаемся на снегоходы...
...И встречаемся с Константином Кузнецовым. Он один из тех, кто организует туры. Зимой почти все время проводит в этих краях. Многие туристические маршруты лежат через Ушму, так что лозьвинские манси хорошо его знают. К семье Коли Анямова, что по его просьбе за нами и приехал, у Константина вообще отношение особое. Младший сын Анямовых даже назван также: Кушта, или Костя по-русски.
— Я называю это место другой мир. Где люди относятся друг к другу по-другому, где мыслят иначе, где ценности иные. Снегоходный туризм достаточно дорогой вид отдыха. Его могут позволить себе топ-менеджеры, руководители предприятий. И они меняются, когда общаются с Колей Анямовым, для которого 10 тысяч это большие деньги и лишние 30 литров солярки — счастье. Ведь бензин — это местная валюта: за дровами съездить, на охоту, в магазин.
Коля, мы там тебе валенки собрали, забери! Там целая коробка. Это им чтобы унты подшивать.
Летом после гибели пяти жителей Ушмы туристы собрали деньги и закупили на всех лозьвинских манси спасательные жилеты. Заодно подсчитали население севера Свердловской области — 36 человек. Но в данный момент в Ушме человек десять. Остальные на охоте или в интернате.
— Урал это же опорный край державы. Здесь добывают руду, золото, строят карьеры. Вроде как все идет в закрома родины, но на самом деле вредит людям, что здесь живут. Вот сейчас вахтовики строят карьер на Тошинке. Строительство карьера, чтобы там ни говорили, обязательно нарушит экологию этих мест. А значит, исчезнет рыба и цивилизация еще больше пододвинется к манси. И еще меньше останется территории, на которой они ведут традиционный образ жизни.

И я думаю, что и мост через Вижай, там, где вы проезжали, строится не для манси, а для карьера. Не потому что власть заботится о манси, а потому что будут добывать руду и по этому мосту будут ходить тяжелые самосвалы. А ведь до Ушмы останутся как минимум еще две реки, которые летом вброд невозможно проехать. Там вода такая, что сносит и УАЗики, и большие Уралы.

— А что это за история, что вам приходилось вызывать в Ушму вертолет?

— Четыре года назад мы поехали на перевал Дятлова, а в этот момент жена Коли Анямова как раз рожала. Это было 6 декабря. Мы узнали, что роды тяжелые и женщина теряет много крови. Я позвонил в МЧС, вызвал вертолет, удостоверился, что он действительно заправляется и готов к вылету. И только тогда уехал на перевал Дятлова.

— То есть это была санитарная авиация, которая и так по их звонку должна была бы вылететь?


— Ну, манси, по крайней мере наши лозьвинские, люди скромные, не наглые. Для Коли Анямова вызвать вертолет все равно что Путину позвонить. Он даже попытки такой не делал, у него даже мысли такой не было в голове. Он думал, может, ее на Буране как-то довезет... В общем вертолет прилетел, ребенка спасли. И вот так у меня появился крестник.
Костя Анямов — единственный ребенок, родившийся в 2016 году в семье манси в Свердловской области. Сейчас единственный дошкольник в Ушме. Второй малыш погиб, утонув этим летом с мамой, сестрой и братом.
После летней трагедии в Ушме выдохнули только сейчас. Дело в том, что тот, кто вел лодку — Павел Бахтияров — родной брат колиной жены Наташи. А так как тело Павла долго не могли найти, отец, потерявший жену и трех детей, обвинял Наташу, что та прячет выжившего брата в лесу и тайно его кормит. Причем на лодке Паша уже переворачивался, тогда, в 2006 году, на Лозьве погибла его мама.

И у Коли Анямова в 1997 году отец, скорее всего, утонул. В распутицу уплыл на охоту и пропал без вести. Утонуть в этих краях, как ни страшно это звучит — обычная смерть. А вот до старости здесь доживают редко. У Коли мама погибла в пожаре в 50 лет, два родных брата умерли в 30 и 20 лет, родную сестру убили по пьяни. Больше сестер и братьев у Коли не осталось.
К вечеру мы наконец-то добираемся до Ушмы. На ночь нас селят в пустующий дом Павла Бахтиярова. Павлу, когда он утонул, было 32 года. Он еще не был женат и не успел обзавестись детьми.

Дом к нашему приезду протапливали, так что мы обживаемся быстро. Когда собирались в поездку, связи с деревней не было, так что обдумывали даже вариант, как бы не пришлось ночевать в лесу в палатке. А еще, начитавшись рассказов о здешних нравах, немного опасались нежданных гостей.
Но ночь в Ушме была тихой...
Но ночь в Ушме была тихой...
Утром мы узнали, что из мужчин в деревне остался только Коля Анямов. Миша Пеликов, узнав о нашем приезде, накануне уехал в Тресколье. После гибели его семьи сюда приезжали следователи, омбудсмен из Екатеринбурга, представители администрации из Ивделя и журналисты. Теперь он ни с кем встречаться не хочет.

Выясняем, изменилось ли что-то после этих визитов? Нет, все по-прежнему. И летом придется опять рисковать, отправляясь в путь на лодке. Но ездить нужно. Все: от магазинов, почты до больницы — больше чем за сотню километров отсюда.

Наташа добавляет: администрация обещала к 1 сентября перед отправкой в интернат обеспечить детей портфелями и школьными принадлежностями. Но обещание не выполнила, и Анямовы вновь собирали ребятишек сами.

Сейчас в интернате живут и учатся девять ушминских детей.
— Мы старшего Толика отдали в интернат, когда ему было всего шесть лет. Сейчас ему 13 лет. То есть большую часть жизни он прожил там. Только в каникулы и летом дети с нами. Но мы их поздно, только к концу сентября обычно увозим. Ягоду ведь нужно собирать.

— А разрешают?

— Да. Их же нужно одеть, тетради купить. А на это деньги нужны.


Еще Наташа шьет на заказ унты. А Коля охотится. Огородов у манси не было. Да и не вырастают тут овощи. Картошку Анямовы покупают в Ивделе.
Коля собирается проверить капканы. Нас не берет, примета плохая. Как поедет посторонний, так соболь не идет.

А лыжи охотничьи ты сам мехом обшивал?
— Нет, их еще дед делал. Недавно умер дед-то.

— А бывает так, что вообще не привозишь ни одной шкурки?
— Да в основном так и бывает (смеется).


Коля отводит нас к своей родственнице Альбине Анямовой. И уезжает. Выясняем, что в девичестве Альбина Александровна — Бахтиярова. То есть она родня и Коле Анямову, и его жене Наташе. Тут вообще все друг другу родня. Ушма по сути одна большая семья.

Альбина Александровна живет с двумя внуками. Но один сейчас в лесу, другой уехал в город.
Альбина Анямова
— Я в интернате не доучилась. После четвертого класса бросила. Мама сказала: зачем учиться, надо на охоту ходить. Отец давно уже умер. Два брата были, но они не очень…

На охоту Альбина Александровна ходит до сих пор. В этом году даже получила от государства новое ружье. Сейчас ждет охотничий сезон. Но в любой момент ружье из сейфа готова достать. Волки повадились ходить в деревню. Деревенские собаки для них легкая добыча.
— А волка вам доводилось убивать?

— Один раз я с дочерьми с Вижая пешком шла. И чето ружье не взяла. Тут как раз строители в Ушме дома делали, но говорят: мы не поедем, шуга идет. А мы пошли, осталось до Ушмы десять километров, мы костер развели, чаю попить. Темнеть уже начало. И тут волк на нас бежит. Я палку из костра взяла, закричала, а он все равно бежит. Ружья нет. Так мы целую ночь и ночевали у костра. Недавно это было, лет десять назад, когда дома у нас тут строили.


Дома в Ушме строили в начале 2000 годов. Для того чтобы переселить манси из Тресколья. Тресколье — родовая деревня. Но там случилось два серьезных пожара. Да и добираться туда сложней. Альбина с семьей переехала в Ушму одной из первых. Но в Тресколье осталось родовое кладбище. В Ушме кладбища нет. Там похоронили и погибшую этим летом Светлану с детьми.

У самой Альбины из пяти дочек две умерли, когда им было по 33 года. Одна от пневмонии, не успев вовремя попасть в больницу.
Редкий случай, но у Альбины Александровны много фотографий. Еще с тех времен, когда манси пасли оленей, носили исключительно национальную одежду и мужчины не стриглись, а ходили с косами.

«Да был тут такой Маслов. Как вы, тоже приезжал, все тут снимал. А потом нам карточки передавал».
Если это не имена и фамилии, надписи приходится переводить. Керас — скала, пауль — поселок.
Альбина первой слышит звук приближающихся снегоходов. Зять приехал. Он сопровождает группу туристов на Маньпупунер. Заодно завез теще гостиницы.

Туристы из Москвы и Екатеринбурга тут же достают коньяк. Чтобы отметить встречу.

— Туристы добро или зло для этих мест? (Спрашиваем у москвичей Андрея Полякова и Паши Манжи).

В данный момент это добро, мы деньги сюда привозим (покупая те же унты или ягоду). А если смотреть в ретроспективе, то цивилизация, наверное, больше зло. Сейчас мы сюда приехали, потому что возникла идея встретится и съездить на плато Маньпупунер. Оно входит в семь чудес света в России. У нас идея проехать по всем этим семи чудесам.

— Что знали до этого момента о таком народе, как манси?

— Ничего особенно не знали. Говорят, они вымирающие. Ну и типа шаманисты из курса географии. Здесь же есть традиции, что на каждом перевале нужно немного водочки побрызгать или молочка, чтобы духи пустили.

— Но вы в курсе, что им нельзя привозить водку в качестве обмена товарами? Северным народам вообще нельзя пить.

— Ну да, слышали. Ну мы же теще и не наливаем.

Провожаем туристов, возвращаемся домой к Альбине Анямовой пить чай.

— А бывают дни, когда вы вообще одна сидите? С соседкой бабой Машей общаетесь?


— Да, она часто приходит. Вы приехали, чето не приходит. Прячется.

Хлеб очень вкусный. Пекут его здесь сами. По-мансийски хлеб — нянь. Так же, как в хантыйском и венгерском языках. А вот слов «чай» и «сахар» в мансийском языке не было.

Три народа: ханты, манси и венгры — называются уграми. Венгры — дунайские угры, а манси и ханты — обские. У них похож язык. Хотя хантов лозьвинские манси понимают хуже. А вот когда приезжали к ним венгры, с венгерским языком общего оказалось больше. Русский здесь тоже все знают. Но просьба перевести на русский язык обычно ставит манси в тупик. Два языка: родной и русский существуют как бы параллельно.
Баба Маша
На улице, наконец, встречаем бабу Машу. Вызываемся помочь. Обычно ей готовит дрова племянник Миша Пеликов. Тот, кто сейчас уехал в Тресколье. Баба Маша и сама еще недавно там жила. Переехала в Ушму одной из последних. Живет в бывшем доме дочери Альбины Анямовой. Баба Маша и Альбина вроде тоже друг другу какая-то родня.

— Я родилась на Сувайте. Это такой поселок был, там много раньше жило мансей. Далеко отсюда. Там сейчас нет ничего, дома сгнили уже. Мне 70 лет, а может, и больше. Раньше манси вовремя не записывали ребенка, может, полгода, год. А сейчас сразу записывают.
— Я 25 лет в горах с оленями была. С первым мужем 15 и со вторым 10 лет. Жили в чумах, не в палатках. Берестой накрывали. Когда с первым жила — в середине огонек топили. Чай пили. Мясо варили. Первый муж у меня после операции умер. А второй в тюрьму попал и там умер. Напился и друга зарезал. Пьяными были. В Свердловск ездила два раза к нему, когда посадили. А после бумажка пришла — умер.

— А вы дальше Екатеринбурга бывали где-нибудь?

— Нет, только в Свердловске. Меня туда по молодости на скорой на вертушке возили. Сбоку прицепили снаружи, как гроб. И сверху крышкой закрыли. Это еще на Суйвате было. Маленький был вертолет.

Тресколье
От Ушмы до Тресколья, родовой деревни манси, примерно 10 километров. Съездили посмотреть на место, где манси раньше жили. Домики в Ушме обшиты одинаковым желтым сайдингом. В Тресколье для глаз приятней.

Сейчас здесь в одном из домов скрывается от посторонних глаз осиротевший Миша. Мы решили его не беспокоить, чему наш проводник Коля был явно рад.

Путь по Лозьве становится уже привычным. Замерзшая река дает возможность увидеть то, что летом часто скрыто под водой — пещеры, по всей видимости, большой водой и вымытые. Одну здесь называют «Китовая пасть». Внутри, как в ледяном дворце, красиво...
Вольные поселенцы
Когда-то население Ушмы достигало двух сотен человек. С 1965 года привозили сюда на поселение людей из разных зон. В том числе заключенных с детьми. Были здесь детский сад, школа, клуб, склады, столовая. Манси из Тресколья ездили за продуктами в магазин.
Утром перед обратной дорогой заходим к Коле Анямову попрощаться. И забрать гостиницы для детей. Котлетки из лосятины еще теплые. Дети ждут. Им вчера звонили. Сейчас в интернате в Полуночном у Коли дочь, старший сын и племянник, которого он воспитывает после гибели сестры.

Колин дом на другом берегу Лозьвы. Идем по замерзшей реке, что уже скоро превратится в бурный поток. Когда-то здесь был навесной мост, сильно облегчавший манси жизнь. Но несколько лет назад трос лопнул, и мост развалился. Теперь с приходом весны трудно добраться не только в саму Ушму, но даже к соседям на противоположный берег. Почему деревню построили на разных берегах — никто не знает. Манси не спрашивают и не сопротивляются, манси просто плывут по течению...
Журналист Юлия Корнева и оператор Александр Сакалов
Водитель экспедиции Юрий Кук (Судаков)
Фото: Вячеслав Балашёв, Юлия Корнева, Юрий Судаков
Отдельное спасибо: Константину Кузнецову, Николаю и Наталье Анямовой.
И спонсорам экспедиции. Их было 52 человека.
Вы можете стать спонсором следующей экспедиции ТВ2 в Каргасокский район и попасть в титры.
Нина Булахова
Денис Семененко
Оксана Иванова
Игорь Корнев
Елена Макарова
Николай Погодаев
Арина Бурматова
Юлия Сычева
Анастасия Жданова
Александр Солодовников
Николай Николаев
Татьяна Соколова
Алексей Чеканов
Денис Dennik
Анна Кожевникова
Тарас Ниеткалиев
Галина Калёнова

Александр Шульгин
Белла Циттель
Наталия Фреик
Юлия Бобкова
Сергей Павлов
Леонид Рыбаков
Станислав Миловидов
Сергей Скорцов
Евгений Приписнов
Анна Морозова
Ольга Бердецкая
Галина Лямина
Ирина Олофинская
Надежда Боцман
Сергей Лапенков
Иван Сабадин
Евгения Данилевская

Валерий Иринархов
Владимир Козлов
Виктор Лаврентьев
Оксана Александровски
Максим Пелых
Алексей Сопов
Ася Шулбаева
Максим Хурбаев
Татьяна Шубская
Лариса Трубина
Лидия Дудина
Георгий Головчинер
Александр Голещихин
Станислав Ивченко
Екатерина Вулих
Игорь Кандинский
И те, кто внес анонимное пожертвование.

Февраль-март 2020 года