«Люди думают, что это пыточный инструмент»

— Березовский приходил, ерунду какую-то принес...

— Не мог Геннадий Николаевич ерунду принести! Слишком хорошо в своем деле разбирается.

Татьяна Назаренко, сотрудница Томского краеведческого музея
Татьяна Назаренко, сотрудница Томского краеведческого музея
Фото: Сергей Коновалов

Примерно так строятся диалоги у Татьяны Назаренко с коллегой из краеведческого музея после очередного визита дарителя. Томич Геннадий Березовский много лет собирал коллекцию домашних инструментов, которыми пользовались его предки — переселенцы из Польши. Он даже хотел открыть в родной Итатке музей переселенческого быта. Но не сложилось. Поэтому решил часть коллекции — более 120 предметов — передать краеведческому музею. 

«Люди думают, что это пыточный инструмент»

Назначение каких-то вещей угадать несложно — серпы, рубанки, грабли, посуда. А какие-то заставляют даже опытных музейщиков поломать голову. Как в случае с «ерундой»: деревяшка с изогнутой железякой на шарнире оказалась... бондарным натягом. С его помощью бондари натягивали на бочки обручи. Про самые загадочные вещи расскажет Татьяна Назаренко в нашей постоянной рубрике.

«История одной вещи» — совместный проект в Томским краеведческим музеем

Польские предки Геннадия Березовского переехали в Сибирь в самом конце XIX века, еще до начала столыпинской реформы. В Польше земли было мало, в Сибири — много, вот семьи Шутинских и Василевских и решились на переселение. Обосновались в районе нынешней Итатки. Дом деда Геннадия Березовского и сейчас стоит в центре поселка, выросшего вокруг переселенческих хуторов в 1930-е годы.

Викентий и Елена Шутинские - дед и бабушка Геннадия Березовского, 1937 год
Викентий и Елена Шутинские - дед и бабушка Геннадия Березовского, 1937 год

В семье Викентия Шутинского и Елены Василевской было 12 детей. Мама Геннадия Березовского — Бронислава — была младшей. Интерес к семейной истории у Гены возник с вопроса — а почему некоторые его дяди и тети одного возраста с двоюродными братьями и сестрами? Сейчас свою генеалогию Геннадий знает до XVII века. Умеет пользоваться всеми предметами, которые собрал в свою коллекцию переселенческого быта. И ко многим из них может рассказать еще и семейное предание.

Выкинул кисет, выиграл полтора года

«Люди думают, что это пыточный инструмент»

Деревянная плаха и рукоять с зубцами в несколько рядов. Это — табакорезка. В рабочем состоянии, несмотря на возраст. На ней резал табак польский переселенец и первопоселенец поселка Итатка Викентий Шутинский.

Викентий Шутинский, 1915 год
Викентий Шутинский, 1915 год
«Люди думают, что это пыточный инструмент»

Курильщиком Викентий был заядлым. Даже кончики усов всегда были желтыми от дыма. Эта деталь в свое время очень смутила Елену Василевскую, к которой он пришел свататься — девушка поначалу отказывалась идти за него замуж. Но родители уговорили. И пара пережила и революцию, и сталинский террор (не без потерь — сына Антона расстреляли по ошибке, перепутав с полным тезкой, дядей по отцу), и хрущевскую оттепель.

Дети Шутинские, 1937 год
Дети Шутинские, 1937 год

В табакокурении Викентий Шутинский никогда особого греха не видел. Даже когда внуки подрастали и начинали баловаться с цигарками, просил — только не прячьтесь. Потому что прячутся обычно на сеновале — так, не ровен час, и усадьбу спалить можно.

«Люди думают, что это пыточный инструмент»
«Люди думают, что это пыточный инструмент»
«Люди думают, что это пыточный инструмент»

«Курил Викентий много, возраст брал свое, а жизнь у человека была весьма бурная — он и в первую мировую воевал, и в плену побывал, и сына потерял, — говорит Татьяна Назаренко. — В общем, здоровью особо не способствовало. И вот уже в глубокой старости врач ему говорит — знаете, Викентий Викентьевич, или готовьте гроб, или вы должны бросить курить. Викентий Шутинский вышел из больницы и выбросил кисет в урну со словами: «Еще пожить хочу». Выиграл полтора года жизни. Что для его солидного возраста — а умер он в 83 — немало. И эта табакорезка хороша не только тем, что она в отличной сохранности — видно, что зубья еще не затупились. Но и тем, что ей пользовался замечательный человек — который много жил, много видел. И из таких судеб и складывается судьба региона».

Хорошей хозяйки без крахмала не бывает

Основательная деревянная конструкция с железным барабаном внутри чем-то напоминает шарманку. Посетители посмекалистее часто предполагают, что это — для переработки кедровой шишки, а дети почему-то считают, что это — стиральная машинка.

«Люди думают, что это пыточный инструмент»

На самом деле, это — картофелетерка. В ней все продумано до мелочей: открывается крышка, вставляется барабан, крышка закрывается и запирается на крючок (чтобы во время работы содержимое не вываливалось), в пазы вдевается пластина-нож — осталось загрузить картошку и покрутить рукоятку.

«Основная задача — размельчать картофель настолько, чтобы потом при замачивании можно было получить из него крахмал, — говорит Татьяна Назаренко. — Крахмал в те времена пользовался большой популярностью. Ни одна женщина не могла считать себя хорошей хозяйкой, если у нее в доме не было крахмала. Она крахмалила свое и мужнее белье. И вообще весь домашний текстиль. Из крахмала делали клейстер. Варили кисель. С помощью крахмала очищали грязь и убирали пятна жира».

«Люди думают, что это пыточный инструмент»
«Люди думают, что это пыточный инструмент»
«Люди думают, что это пыточный инструмент»
«Люди думают, что это пыточный инструмент»

Картофель для крахмала брали «несортовой», тот, что в пищу был непригоден. Клубни тщательно промывали, но не чистили. Перетирали на картофелетерке. Замачивали — тяжелый крахмал оседал, вода с лузгой-шелухой сливались. Лузгу отдавали на корм скоту. Ну а для того, чтобы напечь драников, использовали обычную терку. И картошку получше.

«Пыточные инструменты»

«По мнению некоторых посетителей, часть деревянных инструментов из коллекции Геннадия Березовского вполне могли бы находиться в арсенале какого-нибудь инквизитора. Но все гораздо гуманнее», — говорит Татьяна Назаренко.

Пресс для сыра
Пресс для сыра

Деревянные плашки, очевидно предназначенные для сдавливания чего-то, использовались как пресс для сыра. Причем, в славянской традиции сыром называли нынешний творог. Творожную массу отделяли от сыворотки, заворачивали в чистую тряпочку и клали под пресс — чтобы удалить лишнюю влагу.

«Люди думают, что это пыточный инструмент»

А вот эти деревянные щипцы с зажимом были нужны для фиксации больших предметов во время продолжительных и опасных для рук манипуляций. Например, в них удерживали куски кожи в процессе вымачивания. Или ткани при окраске в красильных мастерских.

Щипцы с зажимом
Щипцы с зажимом

Назначение этого предмета странной формы тоже угадать с первого раза непросто — изогнутая рабочая поверхность и рукоять. Хотя собратьев более примитивной конструкции знают даже горожане.

«Люди думают, что это пыточный инструмент»

Это — сечка для шинковки капусты. А закругленные лопасти рассчитаны на то, что рубить капусту человек будет в посудине с круглыми боками — кадушке, бочке, ушате.

«Люди думают, что это пыточный инструмент»

Ну а эта металлическая конструкция с цепями использовалась уже вне помещений. Седелка горбатая.

Седелка
Седелка

Ее назначение — вместе с ремнем-чересседельником — распределять по спине лошади часть давления от веса хомута, дуги и оглобель. Предмет кажется тяжелым. Но это обманчивое впечатление — несмотря на массивность седелка довольно легковесна. Животное не страдало.

Мужская коллекция

Когда закончится пандемия, предметы из коллекции Геннадия Березовского можно будет увидеть на выставке «Сибиряки вольные и невольные». И даже послушать их истории от самого коллекционера. Уже есть договоренность, что в удобное время он будет приходить в музей, чтобы общаться с посетителями.

Геннадий Березовский второй справа
Геннадий Березовский второй справа
Фото: из фондов ТОКМ

«Ценность этой коллекции не только в том, что ее автор знает, как работают все ее экспонаты, — говорит Татьяна Назаренко. — В музеях чаще оседает «женская этнография»: костюмы, ткани, предметы женских домашних промыслов. А вот мужчины через вещи представлены у нас значительно скромнее. И вдруг к нам попадают десятки предметов, собранных рукодельным мужчиной и собранных «под себя». И с такой любовью, что просто экспонируя эту коллекцию, можно нарисовать образ работящего, умелого, не боящегося труда и умеющего распоряжаться своим хозяйством мужчины. Настоящего крестьянина, переселенца «Из Расеи в Сибирь», которым посвящена выставка «Сибиряки вольные и невольные».

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?