В 1994 — 1995 годах ТВ2 выпускало программу «Лексикон». Основным содержанием программы был разговор со случайными незнакомыми собеседниками на улицах города. Авторы программы спрашивали разное: что такое свобода, счастье, боятся ли люди смерти, как относятся к власти, кто для них свои, кто чужие. Каждый раз с авторами программы на эти темы говорило несколько десятков человек. В программу приглашали экспертов: историков, философов, этнологов, художников, психологов. Для большинства из них участие в «Лексиконе» было первым телевизионным опытом.

Всего в эфир ТВ2 вышло порядка тридцати программ. Почти все они сохранились в архиве телекомпании. И таким образом в нашем распоряжении есть уникальный источник относительно того, что думали люди в 90-е о самых разных вещах. Собеседники журналистов ТВ2 разговаривали живо, честно, откровенно. Нам захотелось вернуться в это любопытное время, вновь окунуться в 90-е. Поэтому мы приправили ответы людей реалиями тех лет, и приглашаем вас в 90-е вместе с нами.


— Что такое свобода?

— Когда человек делает то, что он хочет.

— Когда можно сделать все, что не мешает другим.

— Свобода она и есть свобода.

— Свобода — это всё.

— Ну какая может быть у нас свобода? У нас не было свободы и никогда не будет. Народ не тот.

— Что хочу, то делаю, куда хочу, туда и иду, что хочу, то ем.

— Свобода — это много денег.

— В России при свободе только бардак будет.

«Свобода всегда парадоксальна. И несмотря на то, что, в общем, в историческом пространстве человек движется от несвободы к свободе, путь этот, перефразируя классика, не является Невским проспектом. Эта парадоксальность свободы заметна в обществах доиндустриальных, доиндивидуалистических. Общества эти при всей своей несвободе психологически не были для человека дискомфортны. Нашему современнику кажется, что человек той эпохи скован всеми возможными узами: узами коллектива, узами господина и так далее… И действительно, тот же крепостной крестьянин не мог даже дочь свободно замуж выдать, не спросив разрешения у своего сеньора. Но встает вопрос, насколько эта несвобода была обусловлена внешним принуждением. И однозначно на этот вопрос ответить не представляется возможным. Стиль жизни общества обычно определяется не внешним принуждением, а всеми обстоятельствами жизни человека в совокупности. Тот же крестьянин, который в наших глазах выглядит несвободным, возможно психологически ощущал себя комфортнее, нежели многие наши современники.
Ирина Николаева
(1955-2015)

Современная свобода родилась в эпоху Возрождения. Ее родиной является Средиземноморье, Италия. Это был самый мощный энергетический выброс свободы. В ту эпоху, когда рождался капитализм, рождался новый тип личности, энергической, много путешествующей. Тогда рождались и новые свободы. Парадоксальность свободы и здесь. Эта же эпоха рождения свободы ознаменовалась страшной несвободой. Реформацию мы, например, рассматриваем как движение к религиозной свободе, к праву выбора церкви. А современные психоаналитики называют ее бегством от свободы. Бюргер, поддержавший Реформацию, находился в сложном положении. С одной стороны он представлял собой нового человека, экономически свободного. Психологически же, духовно, он был скован. Над ним висел дамоклов меч конкуренции. И он испытывал чувство неуверенности, чувство страха, чувство тревоги. Он был изолирован в этом мире. Это оборачивалось чувством отчаяния, ожидания Страшного Суда. Этот менталитет отчаяния был почти всеобъемлющим.

Бегство от свободы сулит не только благо, но и разрушение жизни. Примером разрушения жизни является то, что люди продемонстрировали в Германии во время фашизма, в других тоталитарных режимах. В Германии обыватель был вынужден бежать от свободы. И разрушение монархии, и конкуренция, и экономическая депрессия, опустошавшая карман – все выбивало его на обочину жизни. А еще неуважение детей в условиях, когда старшие не завоевали авторитета. И национальное поражение в войне. В результате обыватель утратил чувство самоуважения. А Гитлер предложил символы, которые сулили надежду. Сильная Германия, уничтожение универсальных магазинов, уничтожение виновников поражения… И в нашем Отечестве распад Союза, распад экономических связей, люмпенизация, социальное и моральное опускание тоже порождают бегство от свободы».
историк, в 1994 г.
доцент кафедры истории древнего мира и средних веков ТГУ
«Свобода всегда парадоксальна. И несмотря на то, что, в общем, в историческом пространстве человек движется от несвободы к свободе, путь этот, перефразируя классика, не является Невским проспектом. Эта парадоксальность свободы заметна в обществах доиндустриальных, доиндивидуалистических. Общества эти при всей своей несвободе психологически не были для человека дискомфортны. Нашему современнику кажется, что человек той эпохи скован всеми возможными узами: узами коллектива, узами господина и так далее… И действительно, тот же крепостной крестьянин не мог даже дочь свободно замуж выдать, не спросив разрешения у своего сеньора. Но встает вопрос, насколько эта несвобода была обусловлена внешним принуждением. И однозначно на этот вопрос ответить не представляется возможным. Стиль жизни общества обычно определяется не внешним принуждением, а всеми обстоятельствами жизни человека в совокупности. Тот же крестьянин, который в наших глазах выглядит несвободным, возможно психологически ощущал себя комфортнее, нежели многие наши современники.

Современная свобода родилась в эпоху Возрождения. Ее родиной является Средиземноморье, Италия. Это был самый мощный энергетический выброс свободы. В ту эпоху, когда рождался капитализм, рождался новый тип личности, энергической, много путешествующей. Тогда рождались и новые свободы. Парадоксальность свободы и здесь. Эта же эпоха рождения свободы ознаменовалась страшной несвободой. Реформацию мы, например, рассматриваем как движение к религиозной свободе, к праву выбора церкви. А современные психоаналитики называют ее бегством от свободы. Бюргер, поддержавший Реформацию, находился в сложном положении. С одной стороны он представлял собой нового человека, экономически свободного. Психологически же, духовно, он был скован. Над ним висел дамоклов меч конкуренции. И он испытывал чувство неуверенности, чувство страха, чувство тревоги. Он был изолирован в этом мире. Это оборачивалось чувством отчаяния, ожидания Страшного Суда. Этот менталитет отчаяния был почти всеобъемлющим.

Бегство от свободы сулит не только благо, но и разрушение жизни. Примером разрушения жизни является то, что люди продемонстрировали в Германии во время фашизма, в других тоталитарных режимах. В Германии обыватель был вынужден бежать от свободы. И разрушение монархии, и конкуренция, и экономическая депрессия, опустошавшая карман – все выбивало его на обочину жизни. А еще неуважение детей в условиях, когда старшие не завоевали авторитета. И национальное поражение в войне. В результате обыватель утратил чувство самоуважения. А Гитлер предложил символы, которые сулили надежду. Сильная Германия, уничтожение универсальных магазинов, уничтожение виновников поражения… И в нашем Отечестве распад Союза, распад экономических связей, люмпенизация, социальное и моральное опускание тоже порождают бегство от свободы».
Ирина Николаева
(1955-2015)
историк, в 1994 г. доцент кафедры истории
древнего мира и средних веков ТГУ
Свитер BOYS
В 90-е было не так легко выделиться с помощью одежды, но выделиться хотелось. Признаком свободы, в том числе, является свобода самовыражения. Турецкие свитера BOYS можно было найти на рынке в 90-е, а сейчас они снова входят в моду, и теперь их можно даже купить онлайн.
«Сейчас мне странно вспоминать, что в те годы можно было выйти с микрофоном на улицы Томска и даже в самую скверную погоду говорить с прохожими не о какой-то ерунде, а о свободе и несвободе, о жизни и смерти, о том, как они относятся к «чужим» и что значит для них дорога, как воспринимают они время, и почему мы даем вещам и явлениям разные имена, что такое патриотизм и что такое интеллигенция.

Иной раз уставшие после своих обычных дел люди останавливались и невероятно откровенно, глубоко и нестандартно начинали размышлять о таких вещах, о которых, как кажется, сходу не заговоришь и со знакомым. А тут журналист с микрофоном, улица, ветер, мороз или жара. Но люди тогда хотели говорить, выговариваться и им было что сказать. Что-то такое витало в воздухе — отчего эти разговоры были возможными и нужными. Свобода, ожидания, надежды, может быть еще что-то, что позволяло быть откровенными , мыслить нестандартно, и просто вступать в диалог на самые разные темы...

Мы сняли тогда десятки программ и поговорили с сотнями людей на эти важные темы. А потом в воздухе что-то стало меняться, многие слова и понятия вдруг оказались замыленными, дискредитированными, потеряли всякий смысл, говорить откровенно о многом стало все труднее, появился страх, недоверие... Сейчас, такая программа как «Лексикон», была бы невозможна. Но дух своего времени она отразила очень точно».
Юлия Мучник
Автор программы «Лексикон»
— А вы чувствуете себя сегодня свободнее, чем раньше?

— Нет, Ельцин связал по рукам и ногам.

— Я полностью зависима. От всех обстоятельств.

— Намного… Просто, у меня стало хуже с семьей, поэтому я свободен. Когда дома у меня было все нормально, у меня просто времени не хватало.

— Нет, сегодня, наоборот, занят больше.

— Как понимают свободу коммунисты? Если человек свободен, то он и свое свободное время, и свободу должен использовать для того, чтобы пополнять свой багаж духовный и умственный, развивать себя.
VHS

Первые видеомагнитофоны появились в Советском союзе в 80-е, однако распространение получили лишь в 90-х. Сначала на кассетах появились боевики и порно, потом добавились музыкальные концерты и диснеевские мультики. В то время, как родители прятали кассеты с эротикой, дети росли на мультиках о короле льве и Аладдине. А кумирами как детей, так и взрослых стали актеры боевиков: Брюс Ли, Жан Клод Ван Дамм и Джеки Чан.
«Лексикон» — это был первый по-настоящему серьезный мой опыт на телевидении. Это была программа в ходе которой я учился, как интервьюировать, как монтировать, как отбирать из часов исходного материала то важное, что работает на идею. А идея была простая. Тогда, на рубеже 80-90-х мы, историки, зачитывались работами французской школы «Анналов». Разумеется, про школу эту знали и раньше, даже читали кое-что, но тогда тексты французских историков про средневековую ментальность пришли в Россию сразу в большом объёме. И вдруг возникла мысль о том, что ведь сегодня ментальность тоже можно зафиксировать, поговорив на улицах с людьми. И это будет нечто вроде антропологического исследования. И можно будет что-то понять про страну и время. Сейчас спустя почти три десятка лет эти не очень умело, конечно, сделанные программы, и правда, говорят что-то важное о времени, в котором они снимались».
Виктор Мучник
Автор программы «Лексикон»
— Что вам дороже свобода или порядок?

— И то и другое, и свобода, и порядок нужны. Они не могут противопоставляться.

— Свобода и порядок, они не раздельны.

— Порядок должен быть.

— Был бы порядок в моей семье, и свобода в моей семье была бы. Ну и свобода важна. Я вот сейчас читаю Солженицына и в ужас прихожу от того, что у нас было. Действительно, не дай Бог, чтоб было то.

— Скорее всего порядок.

— Порядок сейчас нужнее. Сейчас беспредел везде. Вы посмотрите, что творится. Вечером на улицу страшно выйти. А порядок, какой порядок?
БАРТЕР
Шины менялись на сливочное масло, а сливочное масло на сапоги. Все зависело только от объема сделки. Денег не было, зато можно было меняться.
Бартерные сделки приобрели большую популярность в 90-е годы, когда гиперинфляция привела к демонетизации экономики России. Отношение денежной массы к валовому внутреннему продукту находилось в пределах отметки 15%. По оценкам аналитиков, объем бартера в 90-е годы составил 80–90% общей массы промышленной продукции.
«Лексикон», если посмотреть на него из третьего десятилетия XXI века, выглядит просто как доисторическая эпоха. Надо понимать, не было ни блогеров, ни влогеров, ни инфлюенсеров, ни хакеров, ни биткоинов. Интернета у нас не было. А в этой передаче каждый мой собеседник мог высказать свою позицию офлайн и без никнеймов. На мой взгляд, несомненная ценность «Лексикона» в том, что он сохраняет по сию пору откровенные мнения людей того времени. Это говорит о доверии их к нам и нас к ним. Это было время надежд в профессии и в жизни. Мы были честны, люди это чувствовали и были с нами тоже честны. «Лексикон» получился как соцсеть, только офлайн. И столкновения каких-то позиций были интересны всем: и нам, и зрителям.

Мне запомнился мужчина на улице в такой обычной курточке, куда-то спешил: явно не философские у него были мысли, а скорее материально-финансовые, как и у многих в то время. И тут я его спрашиваю, а что такое любовь. И он не останавливаясь, на ходу говорит: "Любовь? Ну, это как рыбалка, еслив не клюет (он так и сказал еслив) — сматывай удочки". И это про всякую любовь и к Родине, и к профессии».

Ольга Юрьева
Автор программы «Лексикон»
Богдан титомир
«Пипл хавает». Именно так когда-то о своей собственной музыке отозвался Богдан Титомир. Это выражение стало крылатым, а сам Богдан довольно известным.

Богдан Титомир родился в Одессе. В детстве занимался музыкой, играл на фортепиано. А публике впервые стал известен как участник «экзотик-поп-дуэта»«Кармэн». В 91-м начал сольную карьеру.

Сейчас у Богдана в Инстаграме около 18 тысяч подписчиков, продвигается как диджей, продюсер и музыкант.
— Если рубль будет конвертируемый, это будет свободная тогда страна.

— Может стать свободной, конечно. Нужен человек, который руководил бы.
— Наша страна кажется вам свободной страной для жизни? Что нужно для того, чтобы она стала свободной?
— Вам кажется, что страна идет по пути ухудшения?

— Хочется верить, что будет лучше.

— Если смотреть относительно предпринимательства, вообще жизни, сейчас куда легче, что и говорить-то.