Лебединое озеро, или О том, что история иронична

В мае 2021 года ТВ2 исполняется 30 лет. Компания возникла еще при СССР, весело с СССР попрощалась и прожила три десятка лет в постсоветской России. Тридцать лет. Тридцать историй из жизни ТВ2. Истории эти про ТВ2, про Томск, про Россию, про интересное время, которое нам выпало. Это истории про людей, которые на ТВ2 работали, и про  людей, которые приходили к нам в студию или подходили к нам на улицах города. Это истории про реальность, которая менялась на глазах, и про иллюзии, с которыми мы расставались. Это истории про профессию, которой мы жили и продолжаем жить. Вот первая из них. Раз уж тут у нас с полмесяца на полном серьезе обсуждали вопрос, не вернуть ли на Лубянскую площадь Феликса, то первая история, понятно, про...

Лебединое озеро. Август 1991

Первая мысль, когда смотришь на эти давние телевизионные кадры про неудавшийся путч (или удавшуюся революцию?) августа 1991  с лебедями, танками, баррикадами – мысль про то, как все-таки изменился с тех пор мир, в котором мы все живем. В технологическом смысле. Тогда не было социальных сетей, интернет вообще только-только рождался (в Томске айтишники уже соорудили на ту пору первую местную сеть для своих и даже получали какую-то информацию из Москвы, но это была забава для немногих), о существовании электронной почты в России знали только самые продвинутые, пейджерам еще предстояло родиться и умереть, компьютер стоил,  как несколько сотен полетов в столицу, стоимость видеокамеры была сопоставима с ценой автомобиля, мобильную и видеосвязь можно было увидеть только в фантастическом кино, а обычные телефоны были не у всех. 

В однокомнатной квартире, где я жил тогда с женой Викой и новорожденной дочкой Аней, телефон был. Оттуда можно было звонить в Москву. И этот телефон был одним из источников информации для ТВ2 в те дни. 19-21 августа 1991 года. Звонили по московским знакомым и спрашивали, что происходит. Потом разговоры эти пересказывались в эфире ТВ2. В числе разного другого, разумеется. 


Телекомпания ТВ2, созданная нашим приятелем Аркашей Майофисом, только начала вещать тогда. Когда он, на ту пору еще журналист ГосТВ, где-то в середине 90-го сообщил нам об этом своем намерении, затея казалась чистым авантюризмом. Как это – негосударственное ТВ? Разве такое возможно? Да еще и учитывая явно наметившееся политическое похолодание. «Перестройка» буксовала. Народ потихоньку зверел от пустых магазинных полок и общего бардака. Время как-то ощутимо сгущалось. Дело шло к заморозкам и, кажется, к посадкам. А тут человек носится с идеей создать негосударственный телеканал.

Однако же создал. Назвал немудрено – ТВ2, в смысле второе ТВ, альтернативное первому, государственному. Позвал туда работать. Делайте, мол, что хотите, лишь бы не так, как это делают на советском ТВ. Не умея ничего, пошли, потому что было очень интересно. Не зная никаких правил работы, изобретали по ходу свои. Я, например, делал программу «Великие негодяи истории». «Ты же историк, – сказал Аркаша. – Вот и рассказывай истории. Только про хороших людей не очень интересно. Рассказывай про плохих!»


Вот и дебютировало новое телевидение рассказом о китайском императоре Цинь Ши-хуанди, строителе Великой Китайской стены. Основной пафос рассказа состоял в том, что все империи, основанные на крови, рушатся, и рушить их – дело, в общем, интересное и хорошее.  Мысль о неизбежности краха Старого порядка подкреплялась музыкой «Пинк Флойд». «Стена», понятно, очень кстати пришлась. Успел я еще рассказать про Нерона, иллюстрируя это повествование, главным образом, кадрами из «Калигулы» Тинто Брасса. Готовил в августе программу про сегуна Ёритомо Минамото. Но выпустить не успел. Случился путч.

Видео: 19 августа 1991 года

Пятый канал во многих районах Томска ловился неважно. У нашего, в квартире стоявшего, советского телевизора была утеряна ручка переключения передач. Переключали плоскогубцами. И надо было найти правильный градус плоскогубцев, чтобы услышать рассказ о происходящем в столице. 


В течение тех трех дней для Томска ТВ2 было если и не единственным, то, безусловно, главным источником информации. В телевизоре только «Лебединое озеро», официальные заявления ГКЧП и эфир новорожденной телекомпании. Как мы потом шутили не раз: «Лучшую промокампанию в истории ТВ2 нам устроила Коммунистическая партия Советского Союза. Бесплатно».

В архиве телекомпании — порядка трех часов видео тех дней. Сохранилось не все, к сожалению. Писали тогда на кассеты. До оцифровки не все кассеты дожили. 


Но то, что осталось, дух времени передает очень точно, как мне кажется. Очень пафосно мы тогда говорили, конечно. И снимать только учились. Но умудрились же не только рассказать о происходящем, но и съемочную группу в Москву отправить. 


Кассеты из Москвы на ТВ2 присылали с рейсовыми самолетами. Знакомые пилоты помогали.


Успели тогда Боря Асеев и Гриша Мошкин еще застать финал происходящего. Записали на видео многих: Александра Яковлева, идеолога перестройки, Эдуарда Шеварднадзе, который на вопрос слегка перепуганной финской журналистки, что же, мол, с Финляндией-то будет, смеясь, бросил, назначим вам хорошего генерал-губернатора, Евгения Евтушенко, читающего только что созданные стихи, Никиту Михалкова, строго осудившего путчистов: бездарная, мол, режиссура, бездарные люди. Пригласили в Томск телеведущую Татьяну Миткову, на тот момент безработную. «А вы откуда, ребята? – Мы из Томска, независимая телекомпания ТВ2. Приезжайте к нам». Сняли победный митинг возле Белого дома: счастливые лица собравшихся тысяч людей,  влюбленных в Ельцина, рубящего с балкона о победе, свободе, москвичах и россиянах, свободу отстоявших. Сняли и подготовку к сносу памятника Феликсу: подогнанный кран, собравшуюся толпу. «Залез я на крышу здания напротив Лубянки, того, где кассы Аэрофлота были. Снимаю, — рассказывает Мошкин. — Вдруг мужик какой-то на крышу лезет. Спрашивает, кто такой. Я отвечаю, телевидение, мол, из Томска.  — Ничего себе, — удивляется. А я, говорит, комендант этого здания. Нам раньше те, что напротив, лубянские, окна говорили завешивать, чтобы мы в их окна не смотрели. А теперь такое вот. Покачал головой. А я дальше продолжил снимать».  Правда, финальную точку снять тогда не успели — процесс выкорчевки Феликса затягивался, а им надо было лететь в Томск.

Видео: Что будете делать с Финляндией?
«Во всемирной истории благодаря действиям людей вообще получаются еще и несколько иные результаты, чем те, к которым они стремятся и которых они достигают, чем те результаты, о которых они непосредственно знают и которых они желают; они добиваются удовлетворения своих интересов, но благодаря этому осуществляется еще и нечто дальнейшее, нечто такое, что скрыто содержится в них, но не сознавалось ими и не входило в их намерения». Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Лекции по философии истории. 1822-1830 гг. Опубликовано в 1837 году
Лебединое озеро, или О том, что история иронична

И в здании местного КГБ съемочная группа ТВ2 сумела поработать. Не тогда, когда  ясно стало, что путч провалился, а 19 августа, в часы, когда все только началось и будущее было совсем не очевидно.  Вышел к журналисту Майофису с оператором Мутовкиным замначальника ГБ,  отвечал на вопросы. Он был слегка растерян, как и вся его организация в те дни. Самое важное, впрочем, произнес твердо: «Ждем указаний свыше, как и все советские люди». Большая часть советских людей, действительно, ждала в те дни указаний. При этом всерьез впрягаться за бестолковых ГКЧПистов желающих было немного. В том числе и среди чинов из Конторы. Ждали, чья возьмет.


Кстати,  сегодня такой диалог с сотрудником ФСБ и в обычной рутинной ситуации не представишь. Пресс-служба, официальный запрос, письменный ответ через пару недель... Ну, а в случае с ТВ2 и ответа не будет. Другое время. 


В чем-то неумело, конечно, а в чем-то и неплохо поработала телекомпания даже и по нынешней нашей профессиональной мерке. Не стыдно за ту работу.

Ощущения тех дней двумя словами можно передать. Страшно и весело. Поднимаясь по лестнице ОРТПЦ, комментировать происходящее вместе со своей коллегой по университету Ирой Николаевой,  я убежден был в тот день 20 августа, когда еще ждали, что баррикады в Москве сметут танками: потеряю работу в университете. Это как минимум. А, может быть, и похуже что ждет.  Положение же чрезвычайное как-никак. 


Однако это не останавливало. Потому что было ощущение, что сегодня, здесь и сейчас, от тебя, от того, что ты скажешь и сделаешь, напрямую зависит,  как дальше потечет история страны. Очень наивное ощущение, понятно. Но я той наивности нашей не стыжусь вовсе.

Такова печальная участь великих страстей, которые оставляют свой след в языке еще долго после того как покинули сердце. Тот, кто стал бы слушать одних лишь журналистов того времени, мог бы вообразить, что он в самой гуще нации, обуреваемой страстью к свободе и более всего озабоченной общественными делами. Никогда их язык не был таким пламенным, а восклицания такими пылкими, как в тот самый момент, когда им предстояло умолкнуть на целых пятнадцать лет. Тому, кто хочет понять истинную силу прессы, надо обращать внимание не на то, что она говорит, а на то, как ее слушают. Порой именно сам пыл раскрывает ее внутренние слабости и предсказывает конец. Часто у ее страхов и ее трескотни один и тот же голос. Она потому так громко кричит, что ее публика глохнет, и в конце концов именно эта глухота публики позволит однажды безнаказанно заткнуть ей рот. Алексис Токвиль. Старый порядок и революция.1856 год
Лебединое озеро, или О том, что история иронична

Аркаша, который вел большинство эфиров того трехдневного марафона, спросил меня тогда, что, мол, я как историк и автор программы «Великие негодяи истории» думаю про организаторов ГКЧП, что они за люди. Я ответствовал, что ведут они родословную от большевиков 17-го, а такую мразь, как большевики, в истории еще поискать надо. Хейтспич по нынешней мерке в чистом виде. «Эмнисти интернешнл» не понравилось бы, наверное.  Но я тогда про грядущую недопустимость хейтспич  не знал. Горяч был. И нервничал, понятно. Вот и вылетело. Мир тогда был четко поделен на «мы» и «они», примерно как сейчас. И в «нас» тогдашних было очень много пафоса, конечно. Пушкина я тогда еще цитировал, что если не победим, то наследство нам из рода в роды ярмо с гремушками… «За вашу и нашу свободу», говорил.


Мне потом университетские коллеги пеняли за неакадемичность дискурса. Мол, негоже в эфире ругаться университетскому преподавателю.

22 августа, когда все закончилось, на ТВ2 пришел Олег Кушелевский, тогдашний Предоблисполкома, губернатор по нынешней мерке. Наш сверстник. Бородатый. Веселый. Принес ящик пива. Рассказывал байки о прошедших трех днях. Как получал разные приказы из Москвы, чреватые расстрелом за неисполнение. Смеялся... Расстреляют его позже. Через пять лет. В каких-то разборках из-за собственности. Убийство то не раскроют.


Кто бы знал тогда про это. В тот августовский солнечный день. 

Люди, воображавшие, что они сделали революцию, всегда убеждались на следующий день, что они не знали, что делали, – что сделанная революция совсем не похожа на ту, которую они хотели сделать. Это то, что Гегель называл иронией истории. Фридрих Энгельс. Из письма к Вере Засулич. 1885 год.
Лебединое озеро, или О том, что история иронична

Любопытно, вот если бы нам тогдашним, у которых перед глазами стояла Прекрасная Россия Будущего, хоть немного было дано заглянуть в реальное будущее, как бы мы себя повели?  Если бы узнали, к примеру, что полтора десятилетия спустя в эфире ТВ2 на вопрос о том, кого бы вы поддержали, Ельцина или ГКЧП,  зрители дружно проголосуют за Янаева и компанию. Если бы узнали, что через три десятка лет в стране будут всерьез обсуждать, а не вернуть ли к зданию Лубянки Феликса, которого в августе 91 оттуда вынесли. Если бы узнали, что телекомпанию, рожденную в эти дни, два с лишним десятка лет спустя придушат наследники того самого человека, который зажигал на танке перед Белым домом, а Майофису придется спешно эмигрировать во избежание худшего. В общем, если бы узнали про нынешнее все. Про то, что три десятилетия спустя окажемся в государстве не таком, конечно, как советское (труба пониже, дым пожиже), но во многом сильно на него похожем? Если бы узнали, как убежит страна от свободы, которой так хотела тогда. Или не сильно хотела? И нам это просто показалось в те хмельные дни?

Ирония истории это все называется, как известно. Зная про это из книжек, из Гегеля с Энгельсом, из Токвиля опять же, не сразу к себе применишь. Но надо.

Однако же ни о чем не жалею. Те три дня вспоминаю с удовольствием. И сочувствую нынешнему поколению журналистов, которому, возможно, не дано пережить ни наших иллюзий, ни последующих разочарований, ни того чувства сопричастности большой истории, которым мы жили в течение трех дней того августа. Впрочем, и сейчас нам сегодняшним не дано знать, как оно все повернется завтра.

Когда все закончилось, в Томске возле «белого дома», где тогда еще квартировал обком КПСС, собрался праздничный митинг. Люди на сооруженной спешно трибуне говорили разные слова про свободу и демократию, про победу над силами тьмы. Я пришел послушать. Со мною был приятель. Он на тот момент уже оформил документы на выезд в Израиль. Посмотрел-послушал, а потом резко бросил: «Никогда здесь ничего не получится!». Я ответил коротко: «Посмотрим!». Спорить не стал. Понимал, что ему, решившемуся на отъезд, важно утвердиться в правоте своего решения.


Потом время от времени я вспоминал тот наш короткий разговор. Некоторое время мне казалось, что он тогда ошибался.


...Мне, признаться, немного жаль, что в эти дни Феликса не вернули на место. Была бы выразительная кольцевая композиция. Однако у истории свои замыслы о композиции. С нашими они совпадают нечасто.

В нашем твдвашном архиве еще много всего замечательного и ценного. Как-никак три десятка лет работы. Террабайты уникального видео. Между тем, диски стареют. Надо переносить архив на другие носители. Это серьезные затраты для нас. Нужны деньги. Будем благодарны, если вы сможете ПОМОЧЬ СОХРАНИТЬ АРХИВ ТВ2!

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?