Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Ксения Собчак: Я буду работать с Навальным и с Ходорковским
Истории

Ксения Собчак: Я буду работать с Навальным и с Ходорковским

ТВ2 ТВ2

Сегодня в Томске Ксения Собчак после серии встреч с избирателями дала эксклюзивное интервью ТВ2. Предлагаем вашему вниманию текстовую и видео- версии этого разговора.

— На встрече в Новосибирске вы сказали, что тот, кто думает, что на этих выборах может победить кто-нибудь кроме Путина — должен пройти медицинское освидетельствование. Какой резон в выборах вам — понятно. Вы заявляете, что намерены строить политическую партию в будущем — и выборы — это попытка предъявить себя как политика, рассказать  о своих взглядах. Но какой резон идти на выборы обычному человеку, даже сочувствующему каким-то вашим взглядам, если их исход предрешен?


— Резон в том, чтобы не был украден его голос. Если человек не приходит на выборы, то это значит, что у Путина будет еще больше голосов. Потому что все те, кто голосуют за Путина, придут. Всех бюджетников, которые вынуждены иногда голосовать за него, привезут на автобусах в обязательном порядке. Всех, кого можно заставить проголосовать, всех заставят. Поэтому, не участвуя, ты не можешь ничего требовать от власти, потому что для власти тебя нет. И эта цифра облегчит всю эту картину.

— Но ведь идя на выборы человек поддерживает их легитимность, признает их выборами — хотя они таковыми не являются. Разве не так?


— Нет. В чем легитимизация? Эти выборы все равно состоятся. На них все равно выиграет Путин. Все мировые лидеры ему все равно позвонят и поздравят Путина с тем, что он стал президентом России. В этом легитимизации более чем достаточно. Поэтому, на мой взгляд, единственное, что реально сделать — может быть, это немного, но это лучше, чем ничего — это показать, что есть некоторое количество людей, которые против сложившейся системы. Бойкот, забастовка не покажут ничего. Невозможно определить, человек остался дома, потому ему все равно или потому что он против. А голосование за кандидата, который против всех, единственный шанс показать то, что ты против системы.

Ксения Собчак и Алексей Навальный

— Многие отмечают некую странность ситуации. Вы говорите с Алексеем Навальным похожие вещи, критикуете нынешний режим. При этом вам везде дорога, согласуют встречи, нет никаких препятствий, а Навальному во всем отказ. Как вы это можете объяснить?


— Во-первых, не правда, что у меня нет никаких препятствий. Они у меня есть. Мое дело по поводу экстремистских высказываний по Крыму уже рассматривает прокуратура, в штабы нам постоянно приходят письма с угрозами, требующими, чтобы мы прекратили сбор подписей. Нескольких сборщиков разных городах избивали, я об этом тоже писала. Не так давно, в Ростове-на-Дону были задержаны люди, которые приехали в мой штаб читать лекцию и агитировать. Их продержали специально весь день в отделении полиции, ровно для того, чтобы сорвать эту встречу. Даже в вашем городе, в Томске, нам долгое время не согласовывали сферу, выдумывая какие-то дурацкие причины, почему ее нельзя ставить нигде. А когда мы решили установить ее в местном гайд-парке, то нам долго объясняли, что надувная конструкция — это не то же самое, что конструкция, которую можно разобрать. То есть, они просто придирались к форме. Хотя в законе написано, что мы имеем право по согласованию ставить любую конструкцию в рамках агитации. Нам отвечали, что, да, имеем, но ваша-то конструкция — надувная. То есть это абсолютный бред и маразм. И власть во многих городах нам мешает. В Новосибирске мы не смогли открыть штаб, нам отказали восемь помещений, когда узнали, что именно хотим там разместить, причем без объяснения причин. Штаб находится в Бердске.


Так что у нас проблем очень много. Другое дело, что у Алексея Навального их больше. Но в этом и строится мой расчет. Вся история про Алексея Навального готовилась очень давно. Специально были сфабрикованы уголовные дела, чтобы не пустить его на выборы. Со мной все сложно. Я постаралась максимально неожиданно для всех выставить свою кандидатуру на эти выборы. И очень сложно, когда за тобой следит вся мировая общественность, сфабриковать какое-то дело. Я ничему, конечно, не удивлюсь, но мой расчет в том, что сейчас власть, за два месяца до выборов, не может подкинет мне наркотики, не может предъявить мне экстремизм и прочее. Просто это будет уже настолько очевидная ложь, настолько это будет пощечина мировому сообществу и всему институту выборов, что на это никто не пойдет.

Ксения Собчак в Томске

— Многие вас считают проектом Кремля. И что одна из задач Кремля была столкнуть вас с Алексеем Навальным? И ряд экспертов полагает, что эту задачу выполнить уже удалось, потому что вы теперь спорите — идти на выборы или бойкотировать их? И вы реально уже конфликтуете —  объясняетесь на повышенных тонах с Волковым в студии «Эха Москвы» по следам предъявленных вам претензий в поездке на Бали в разгар сбора подписей. Сможете ли в будущем переступить через обиды и сотрудничать?


— Хочу обратить внимание, что это его претензии, а не мои. У меня обид нет и нет желания не сотрудничать. Я готова к сотрудничеству. Я хочу подчеркнуть, что никогда не начинаю конфликтных ситуаций с Алексеем Навальным и наоборот его поддерживаю. Считаю, что он совершенно незаслуженно от этих выборов отстранен. Да, мне показалось неправильным, что он зачем-то начал оглашать не совсем корректные и неправдивые факты по поводу моего фандрайзинга (увеличения ресурсов и сбора денежных средств — прим.ред). Я считаю, что это было странно. Но я понимаю, что он находится в стрессовой ситуации. Но я еще раз подчеркиваю, что, как бы со стороны штаба Навального (* Внесен Росфинмониторингом в перечень организаций, причастных к терроризму и экстремизму 30 апреля 2021 года) меня не провоцировали, я не буду идти на конфликты, участвовать в каких-то дискуссиях, потому что главная цель у нас общая. Мы не можем позволить себе сейчас устраивать какие-то свои разборки. Мы должны быть объединены общей целью.

—  Вы критикуете существующий порядок и говорите, что намерены создать оппозиционную партию, активно заниматься политикой в будущем. На прошлых президентских выборах то же самое говорил Михаил Прохоров. И где сейчас он и его партия? Почему тот избиратель, который на прошлых выборах голосовал за Прохорова, как за возможную легальную альтернативу нынешнему режиму, сейчас должен поверить вам?


— Потому что от того, что два человека пытались взобраться на Эверест и оба упали, не значит, что никто не взберется. У Владимира Буковского — известного советского диссидента — есть замечательная книга, в которой он описывает, как он сидел в камере, и как над ним издевались за его взгляды. И в книге есть глава, в которой он описывает, как пытался взобраться по стене камеры на потолок. Ему было настолько сложно, что он стал ставить такой эксперимент, опираясь на какие-то трещинки и так далее взобраться по этой стене. Много месяцев у него это не получалось, но в какой-то момент получилось. Да, до меня был Михаил Прохоров. И может быть, я не буду последней точкой на этом пути, но это не значит, что не нужно пробовать. С Прохоровым не получилось. И мне очень жаль и обидно, так как я сама голосовала за него. Но это не значит, что у меня не получится. Я верю, что не сделаю каких-то ошибок, что я правильно и осторожно поведу себя в каких-то ситуациях, что я выдержу ту критику, которую слышу и со стороны Кремля и от либеральной общественности. Я верю, что все это выдержу ради своей глобальной цели, которая настолько важна, что я готова это все на себя принять. Может быть, у меня ничего не получится, но это не значит, что не надо пробовать. И может быть, я буду вторым сорвавшимся альпинистом, а может быть я покорю Эверест.

— Предположим вас допустили до выборов и в ходе выборов вы убедились в том, что были массовые нарушения ( в тех регионах, допустим, которые известный наш выборный аналитик Орешкин называет султанатами — это 12 млн голосов, между прочим). Так вот готовы ли вы, столкнувшись с массовыми нарушениями выводить людей на улицу — защищать свои результаты?


— Я безусловно буду готова воевать за эти голоса. Я буду обнародовать эти нарушения. У нас будет своя сетка наблюдателей на этих выборах. Мы будем делать все для того, чтобы эти выборы проходили под максимальным наблюдением. В этом смысле, я вообще призываю всех включиться в эти выборы, так как это только наша гражданская воля — за этим следить, наблюдать и рассказывать, как это происходит.


— А людей на улицу выводить готовы?


— Я не уличный политик, я уже об этом говорила. Я за эволюционные изменения, а не революционные. Я не считаю правильным вывести, если мы говорим о несанкционированных митингах, людей на улицу, тем самым их подставляя их. Они потом попадают в тюрьму, их задерживает полиция, их избивают менты, они это делают несправедливо, но это та самая реальность, в которой мы живем. Да, мы живем в несправедливой ситуации, мы живем диктатуре, но от того, что мы двадцать раз прокричим на улице, что это диктатура и бросим пять камней в полицейских, или они нас побьют дубинками, ничего не изменится. Будет то же самое, но только с последствиями для этих людей. Чтобы изменить ситуацию, мы должны очень мирно и очень настойчиво, с постоянной твердостью и уверенностью отстаивать свою позицию. Выходить на мирные, согласованные, митинги, голосовать, показывать, что мы против. И только так медленным поступательным, но уверенным движением показывать, что миллионы людей не довольны ситуацией.

Ксения Собчак 24 декабря 2011 года на митинге "За честные выборы" В Москве на проспекте Сахарова

— Политический режим нынешний, который вы критикуете, возник не из пустоты. Во многом его сформировала политическая та элита 90-х, к которой относился и ваш отец — Анатолий Собчак. Если представить, что у вас есть машина времени, и вы из сегодняшнего времени можете что-то посоветовать, подсказать отцу в прошлом — что бы вы ему подсказали?


— Моему отцу ничего не надо было подсказывать. Он был демократ до кончиков ногтей. Его точно нельзя обвинить в том, что он каким-то образом способствовал появлению этого режима. Мой папа был человеком абсолютно демократических ценностей. Он именно поэтому и проиграл выборы, потому что в Санкт-Петербурге не было никакой цензуры, и каждый вечер в «600 секундах» его «поливал» Невзоров. Петербург был именно тем местом, где возник самый свободный «5 канал», который впоследствии стал федеральным. Для моего отца была неприемлема любая цензура и запрет свободы слова. И, проиграв выборы всего на ноль целую сколько-то процентов, он не стал пересматривать голосование, говорить, что это несправедливо, он взял и ушел, добровольно оставив власть. Так не поступал в современной России, собственно, никто — через выборы не уходил добровольно. У нас либо была ситуация с Ельциным с преемником. Либо потом никакой не было ситуации. Он в этом смысле единственный демократический политик, который добровольно ушел через выборы от власти. Это, мне кажется, дорогого стоит. Поэтому мне нечего ему советовать, это он мог бы посоветовать мне.

— То есть подсказать в свое время не взять Владимира Путина на работу — такого бы искушения не было бы?


— Он был там на своем месте. Мой отец работал с разными людьми. И в том числе он много раз говорил о том, что Владимир Путин в рамках системы питерской мэрии был достаточно эффективным человеком. Отца его работа устраивала. Мне кажется, гораздо позже с Владимиром Путиным стали происходить какие-то эволюционные процессы. Которые привели нас к такой ситуации. Потому что в Питере он был тем человеком, который отстаивал как раз демократические ценности. Он не принял сторону ГКЧП, хотя на тот момент он еще имел прямое отношение к КГБ. И был сотрудником КГБ. Но он не принял их сторону. И он уволился ровно в тот момент и показал тем самым свою лояльность принципам новой демократии, которая отстаивала свою власть в тот момент. Поэтому предсказать тогда, что будет сейчас, было совершенно невозможно. И поэтому говорить, что можно было бы тогда исправить ошибки — тоже невозможно.

— Вы редко, практически никогда прямо не высказываетесь о Владимире Путине. Это связано с тем, что он в свое время был другом вашей семьи, и помогал вашему отцу в трудные для него времена — только это или есть еще какие-то другие причины?


— Я говорила об этом неоднократно, я просто считаю, что это не конструктивно — говорить о нем какие-то гадости, желая изменений в стране. Моя цель — не наговорить гадости и 20 раз крикнуть «Путина на кол!» Потому что это ни к чему не приведет. Путин все равно останется у власти, а вместе с ним останется у власти многомиллионная армия, силовые структуры и миллиарды долларов, которые аккумулированы в кооперативе «Озеро». Конструктивной является та позиция, при которой ты требуешь изменений. Изменений ты можешь требовать в ситуации, когда власть сосредоточена в одних руках, только путем постоянного давления, мирного давления, к которому нельзя придраться. Которое нельзя ни на что спровоцировать. Когда ты твердо и четко говоришь: «Нет, нас это не устраивает. Мы хотим вот так». И власть вынуждена на это реагировать. Никакие другие виды давления я просто не считаю в нынешней ситуации эффективными. А я все-таки хочу, чтобы я была политиком реального действия, а не воображаемой, желанной реальности. Которой все равно не будет. А что касается политики Владимира Путина, я ее последовательно критикую. И буду критиковать. Я не критикую только его личностные качества. Потому что я действительно считаю, что это неправильно — он работал с моим отцом, и много сделал для моего отца. По-человечески я ему очень благодарна. Но это не отменяет того, что я не согласна с его внешней и внутренней политикой.

— Представим, что случилось чудо. И каким-то чудесным образом вы на этих президентских выборах победите. Потому что Трамп, он, в общем-то, тоже не планировал выигрывать президентскую гонку, но президентом стал. Сможете набрать команду? Кого возьмете? Кто из нынешних политиков вам наиболее симпатичен? Возьмете в кабинет министров того же Навального или Ходорковского?


— Безусловно. Я буду работать и с Алексеем Навальным, и с Михаилом Ходорковским. И с Димой Гудковым, который мне очень нравится. Я обязательно приглашу к сотрудничеству и Максима Каца, например, из команды Григория Явлинского. Я обязательно приглашу к сотрудничеству и тех людей, которые сегодня составляют часть моей команды. А также часть тех людей, которые находятся в рамках той системы, которая существует. Мне, например, нравятся многие вещи, которые делает Герман Греф — многие вещи я разделяю с точки зрения экономической политики. Я считаю, что Алексей Кудрин был бы прекрасным премьером. Я как раз за то, чтобы организовать такую широкую коалицию экспертов.


— То есть, Ходорковского вернете?


— Безусловно. Я вообще не считаю, что он должен был уезжать. Человек, который претерпел лишения от этой власти, он — политически осужденный. Он отсидел два срока. Я вообще не понимаю, почему он сейчас вынужден, по сути дела, опять бежать из страны и жить, как Березовский в Лондоне, без возможности вернуться. Это антиконституционно. Человек уже, даже несправедливое, наказание все равно отбыл.


— Ксения, вы вполне определенно высказались по поводу Крыма — что аннексирован незаконно. Но вот вы, допустим теоретически, станете президентом. Что будете делать с Крымом — есть какая-то программа?


— Я говорила уже на эту тему — международный референдум. С участием жителей Украины и России, где все смогут высказать свое мнение. Где будет три вопроса: о том, что Крым должен быть независимым; частью Украины или частью России. Пусть жители теперь уже двух наших государств выскажутся по этому вопросу. Это будет международный референдум под международным наблюдением.

— Как относитесь к своим потенциальным конкурентам —  Грудинину, Явлинскому?


— Они мне не конкуренты. У нас у всех есть один конкурент. Владимир Путин. Собственно, никто другой эти выборы не выиграет. И все остальные люди, я уже сегодня призвала, должны наоборот быть объединены общими целями. Вот сегодня гораздо важнее, на мой взгляд, нам с Грудининым, с Явлинским, с Навальным объединиться по поводу судьбы Титиева. Которого прямо сейчас, пока мы с вами разговариваем, пытают в Чечне. Это человек, который возглавлял там «Мемориал» и который абсолютно противозаконно арестован. И вот это та проблема, на которую мы действительно можем повлиять. Можем привлечь к ней общественное внимание, можем говорить и требовать, чтобы это прекратилось. И вот это нас должно объединять в общей борьбе. А драться на «как бы выборах», на которых все равно выиграет Владимир Путин, это самое абсурдное, что можно себе представить.

Поддержи ТВ2!