{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Ближе к делу: Иван Асташев
Как заработать миллионы
на «таракашках»
История бедного мальчика из Нарыма, который стал самым влиятельным человеком в Томске
Успешными и знаменитыми не рождаются. Ими становятся. Иногда самым причудливым образом. Агентство новостей ТВ2 подготовило цикл историй о людях, которые в разные годы оставили свой след в деловой (и не только) жизни Томска. Так, существуй российский список Форбс в середине XIX века, в нем непременно нашлось бы место и для Ивана Асташева — самого влиятельного на тот момент человека в Томске. «Захочет Асташев — и митру получит!» — его слова. Как бедный мальчик из Нарыма разбогател на «таракашках» — стал преуспевающим золотопромышленником и уважаемым меценатом, рассказываем в рамках проекта «Ближе к делу». Проект выходит при поддержке общественной организации «Деловая Россия».
«Ближе к делу»: Иван Асташев
Народное, выстраданное: «Бог придумал рай, а черт Нарымский край». В 425 км к северу от Томска, окруженный болотами (отсюда, скорее всего, и название: по-селькупски и хантыйски «нерым» — «болото»), Нарым в конце XVIII века был заштатным городком, в котором вместе с приезжими проживали около 800 человек. Здесь в 1796 году в семье Дмитрия Асташева родился сын Иван. Отец был мелким провинциальным чиновником, работал с инородцами — то есть с коренными народами Севера. Сын пошел по стопам отца и тоже стал чиновником. В 13 лет.
Грамоте Иван обучился в местном уездном училище, почерк имел разборчивый, чего для начала карьеры было достаточно.
В 1809 году подросток Иван Асташев приехал в Томск и поступил в губернское правительство «канцеляристом». Александр Адрианов — этнограф, просветитель и редактор газеты «Сибирская жизнь», который особой симпатии к Асташеву не испытывал, много позже давал ему такую характеристику:
«...Маленького роста, чрезвычайно подвижный, юркий, изворотливый и вкрадчивый, свободный от каких бы то ни было нравственных принципов, он изощрил в этом направлении свой недюжинный от природы ум и, что называется, стал большим мастером втирать очки. Всякого полезного ему человека он умел расположить к себе, умел очень тонко подойти к нему и заручиться доверием...»
Александр Адрианов
«Томская старина»
В 16 лет Асташев получил первый классный чин — коллежского регистратора. За окном был конец 1812 года — только что закончилась Отечественная война победой над Наполеоновской армией. Иван Асташев загорелся желанием поступить на военную службу. И отправился в Санкт-Петербург. В мае 1816 года Иван Асташев уже был губернским секретарем в канцелярии военного министра (плюс чин вверх). К концу года — коллежским секретарем (еще чином выше). Работником он был прилежным и исполнительным. За что под новый 1820 год Асташева «всемилостивейше» наградили денежным подарком в 750 рублей — «за отличное усердие к службе».
В общении, судя по всему, Асташев тоже был человеком приятным — связи, которыми он обзавелся в столице в этот период, очень пригодились ему позднее.
В мае 1820-го Асташева из канцелярии военного министра уволили, определив в штат Сибирского генерал-губернатора. Титулярный советник из столицы заступил в Бийске на должность городничего — что-то вроде нынешнего мэра и шефа полиции в одном лице. За 13 лет чиновничьей карьеры в Сибири Асташев побывал и «кузнецким земским исправником» (то есть главой полиции в нынешнем Новокузнецке), и начальником отделения Томского общего губернского управления, и советником Губернского суда. И имел власть не только над людьми, но и над средствами.

«В это время в биографии Ивана Асташева появляется темное пятнышко: «перерасход государственных средств при обустройстве этапных зданий», — говорит историк Владимир Бойко. — Когда этапы каторжников шли по России на восток, через каждые 20-25 верст нужны были специальные здания, чтобы они там могли переночевать, отдохнуть и двинуться дальше. И вот эти здания были завидной кормушкой... До суда тогда дело не дошло. Но Асташев остался под подозрением, и в документах его это отмечено».
Фрагмент из Формулярного списка о службе: «Подвергнут был следствию, произведенному по распоряжению гг. сенаторов, ревизовавших по высочайшему повелению Западную Сибирь, о покупке им, Асташевым, в Ирбитской ярмарке казенных материалов и вещей с избытками якобы для казны по рассмотрении коего Правительствующим Сенатом, решением оного изъясненным в указе, последовавшим на имя Томского губернского правления от 3 июля 1830 г. за № 1195, признан виновным в неосмотрительности по исполнению вышеизложенного поручения, а потому и подтверждено ему быть осмотрительнее».

На карьере Асташева этот эпизод никак не отразился. Более того, в 1832 году «за успешное решение в 1831 году дел» правительственный сенат объявил ему «Монаршее благоволение». К этому моменту Иван Асташев, бедный мальчик из Нарыма, уже являлся одним из самых влиятельных чиновников Томска.

«Не имея ровно никаких средств, он пошел к раз намеченной цели медленно, осторожно, хотя не всегда честно и благородно, но почти всегда безошибочно...» (из воспоминаний краеведа К. Н. Евтропова)
Тем временем Сибирь накрыла «золотая лихорадка». В конце 1820-х годов пошли слухи, что в глухой тайге в Тисульском районе (нынешняя Кемеровская область) встречаются россыпи золота. Мол, беглый каторжник (по другим сведениям — старообрядец) по прозвищу Егор Лесной охотится на берегах некоего озера на глухарей. И в зобу у птиц находит золотые самородки (их называли «таракашками» — из-за удлиненной отшлифованной формы). Очевидно, что глухари, которым, как курицам, нужны камешки для перетирания пищи, склевывали то, что валялось на земле.

Чтобы выйти на то озеро, уральские откупщики (виноторговцы) Федот Попов, его дядя Андрей и брат Степан отправились на поиски Егора Лесного. Найти каторжника не удалось — к тому времени его задушили местные крестьяне, которым он запрещал ловить в озере рыбу. Но местоположение чудо-озера Поповым открыла воспитанница Егора Лесного. В августе 1828 года уральские купцы подают заявку на разработку участка по реке Берикюль.
Разрешения на добычу золота правительство тогда выдавало охотно — желающих вкладывать огромные деньги в разведку месторождений было немного.
«Как во времена «золотой лихорадки» в Калифорнии или на Аляске, добыча золота велась очень примитивно, — говорит историк Владимир Бойко. — Нужно было ручеек отвести по желобу, желоб укрепить, выстелить на дно сукно или мешковину и укрепить рейками. Вода, смешанная с песком, легкие фракции уносила прочь. А тяжелые фракции оседали — в том числе и золото. Их оставалось только извлечь — например, при помощи сжигания мешка или сукна. Примитивно. Но в результате возникли громадные капиталы. Особенно удачливы были люди, которые хоть что-то понимали в этом».

Федот Попов понимал, что знание — сила, и привлек для разработки приисков опытных специалистов-геологов. Уже первый прииск, открытый в 1830 году, дал отличные результаты. Весть о таежном клондайке разлетелась по всей России, и в Сибирь устремились золотоискатели: купцы Рязанов, Казанцев, Баландин... Иван Асташев тоже быстро осознал, что вот она — «золотая жила». Но оставить государственную службу коллежский теперь уже советник решился только в 1833 году. Правда, к этому моменту он был уже в теплых дружеских и партнерских отношениях с Поповыми. Которые и помогли ему начать собственное дело.
«Асташев тонко занялся обработкой «первого золотопромышленника» Ф.И.Попова. Оказывая ему, как влиятельный чиновник, различные услуги, он так расположил его к себе, приобрел такое доверие, что Попов подчинился влиянию Асташева и подарил ему 40 000 рублей на расходы по поискам золота».
Александр Адрианов
«Томская старина»
Прииск Асташева на реке Хорма. Россыпи открыты в 1838 году. На всех приисках Асташева за 1840-45 годы удалось добыть 300 пудов золота
Прииск, принадлежавший Рязановым – самым успешным конкурентам Асташева. В «жирные» годы Енисейские прииски давали компании Рязанова до 50 пудов золота
Прииск Николая Мясникова – красноярского купца 1-й гильдии. Он якобы заказал себе визитные карточки из чистого золота, В 1847 г. объявлен банкротом, по некоторым сведениям осужден и сослан на каторгу за подделку векселей, где и умер (Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири, т.3, кн.1, Новосибирск, 1996)
Прииск Сидора Щеголева, красноярского первогильдейца. На всех его приисках работало более 1 тысячи человек, добывалось до 80 пудов золота. Пожертвовал 560 тысяч рублей на восстановление красноярского Богородице-рождественского собора. Перед смертью завещал Красноярску 100 тысяч рублей на городские нужды. (Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири, т.4, кн.3, Новосибирск, 1999)
Прииск М.Коростелева и Христофора Попова. Последний – усть-каменогорский купец 2-й гильдии, член томской масонской ложи. Его брат Андрей в 1842 г. пожертвовал Томскому кафедральному собору золотой крест, весом в полтора фунта, украшенный 126 бриллиантами, 110 изумрудами и яхонтами общей стоимостью 1216 руб. (Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири, т.3, кн.3, Новосибирск, 1997)
Став поверенным в компании Поповых, Асташев с головой погрузился в организацию золотого промысла — собирал поисковые партии, лично ходил в разведку и прошел огромные расстояния по тайге. При этом он сам изобрел несколько новых способов вскрытия шурфов, откачивания и промывки песка. Острый ум, холодный расчет и надежные связи вскоре привели Асташева к успеху.
«Используя свои старые связи среди петербургского и томского чиновничества, Иван Дмитриевич выхлопотал для себя в Мариинской тайге бассейн реки Кондустюлы, где ранее екатеринбургский купец Я.М.Рязанов нашел месторождение золота. Возмущенный Рязанов подал на Ивана Дмитриевича в суд. Судебный процесс тянулся с 1837 по 1842 год. Рязанов, поняв наконец невозможность склонить на свою сторону судей — «знакомцев» Ивана Дмитриевича, предложил последнему на паях организовать компанию по добыче золота...»
«Энциклопедия коммерции Сибири»
Свой собственный первый прииск — Ильинский — Иван Асташев открыл в междуречье Кана и Бирюсы в 1835 году. Окрыленный успехом, он смог увлечь рассказами о перспективной золотодобыче многих влиятельных особ императорского двора и — уговорил их вложиться в это дело. Чтобы расширить географию приисков. И, соответственно — объем добываемого золота. Госслужащим и их женам было запрещено заниматься рудным промыслом в Сибири, но сановники решили рискнуть.
А когда Николай I высказал недовольство участием приближенных в подобного рода бизнесе, поспешили сбыть свои паи за бесценок Асташеву. Так Иван Дмитриевич мгновенно стал миллионером и единоличным владельцем крупного золотодобывающего предприятия.
«...Через несколько лет он имел уже десяток приисков, с которых золото потекло потоком. На бирюсинских приисках И.Д.Асташева за период с 1838 по 1845 год было добыто, например, более 402 пудов золота (6 тонн 584 кг). Это промысел был очень крупным, в летние сезоны здесь в добыче золота участвовало до 2000 рабочих».
Леонид Киселев
«Золотопромышленники Асташевы»
В архиве Томского краеведческого музея хранятся несколько любопытных документов. Например, проект контракта с работниками, которые нанимались на работу на асташевский Преображенский прииск:
«Мы, нижеподписавшиеся, разных волостей, округов, губерний, мещан, крестьян, поселенцев дали сей договор в том, что договорились в работах на промыслах в означенной компании, состоящей в Нижнеудинском округе, по системе вод рек Бирюсы на лето 1844 года. На таких условиях. Работать на приисках Преображенском и Великоникольском, куда будем отправлены. Явиться на промыслы к 15 марта и находиться в работе до 1 числа сентября 1844 года. Выходить на работу ежедневно. Раскомандировка в 5 часов утра. И находиться до 8 часов пополудни. Имея из этого времени на обеденный отдых 1,5 часа. Исключая воскресенье и табельные дни. Все находимое, как во время обыкновенной, так и во время старательской работы золото, самородки и другие драгоценности или редкости непременно без малейшей утайки под опасением наказанием по военному суду предоставлять тому лицу, кому от господ управляющих приказано будет...»

«Обратите внимание, что судить за воровство их должны были по военному суду, а не по гражданскому законодательству, — говорит сотрудница ТОКМ Евгения Гоппе. — И имели они 15-часовой рабочий день. При том, что это тяжелый труд на приисках — копание, промывание...»
Впрочем, автор очерка «Золотопромышленники Асташевы» Леонид Киселев пишет, что уже в 1840-х годах на приисках Асташева использовались паровые машины. А золотоносная порода подвозилась к ним в специальных вагонетках по конно-железной дороге. Причем, ставку на максимальную механизацию труда, следует из очерка, делали все поколения Асташевых. Сын Ивана Асташева — Вениамин — придумал технологию, как промывать золото даже зимой при помощи «теплых машин», которые работали в закрытых помещениях. А еще позже внук Николай выписал себе из Англии и Новой Зеландии три драги — плавучие золотопромывальные фабрики. Драга могла работать 21 час в сутки, обслуживалась штатом всего в 10 человек и на уже обедневших месторождениях была способна намыть за 52 дня «15 фунтов 54 золотника». Это было уже в 1900-х. Но и в 1840-х рабочим тоже грех было жаловаться на работодателя Асташева.
«Получать на матконтору за работу чернорабочим 2 рубля 86 копеек серебром. Плотнику кузнецу слесарю, промысловику, бондарю и прочим мастеровым — нарядчикам или старостам, конюхам — от 3 рублей 71 копейки до 7 рублей 14 копеек»
Из проекта контракта
«Цена вопроса была большая, — говорит Евгения Гоппе. — Потому что 3 рубля — это серьезные деньги. 3-4 копейки стоила порция горячей еды, иногда с куском мяса. Щи или суп. Так что люди ехали за золотой деньгой!»
Сам Иван Асташев, который вполне мог обосноваться в Питере, к 1842 году закончил строительство в Томске усадьбы. К этому моменту он уже — дворянин, миллионер, обладатель именного императорского перстня с бриллиантами («в пример другим золотопромышленникам...») и счастливо женат третьим браком на красавице Александре Павловне.
Особняк был возведен по типовому проекту московского архитектора Василия Стасова в стиле ампир (почерк автора был узнаваем — достаточно посмотреть на галерею ниже):
Как был устроен дом Асташева изнутри — доподлинно неизвестно. Сохранились подробные описания только 1920-х годов, когда бывший особняк золотопромышленника — одно из красивейших зданий в Томске — был передан Томскому краевому музею. Но кое-что по этим документам восстановить можно.

Бывшая парадная лестница в усадьбе Асташева
Окошко швейцарской при подъеме на второй этаж
Вход в переднюю
Здесь могла быть столовая или диванная комната для "скромного этикета"
Здесь могла быть гостиная с местом для танцев
Переход из большого зала в анфиладу парадных комнат
Вероятно, здесь была "бальная зала"
Там, где сейчас главный вход в музей, раньше был дворовый флигель. На первом этаже, скорее всего, была кухня — здесь были найдены две плиты и русская печь. Сейчас «флигель» с основным зданием усадьбы соединен переходом. Но был ли этот переход во времена Асташева, неизвестно — первые упоминания о нем относятся к 1881 году.
К этому времени выставленный в 1876 году на продажу сыном Асташева — Вениамином — «дом с рухлядью» (то есть, с движимым имуществом) уже был куплен томской епархией — «для испомещения томских владык». И усадьба стала архиерейским домом.

Большой зал на втором этаже флигеля (там, где сейчас проходит выставка «Heavy metal») при архиереях был отведен для духовно-нравственных чтений — посреди стояла кафедра, собирались люди, пели певчие, иногда лекции сопровождались показом «туманных картин» с помощью «волшебного фонаря». А во времена Ивана Асташева тут могли проходить балы (в одном из документов 1920-х годов, описывающих помещения краевого музея этот зал указан как «бальный»). Но это не точно.
Потому как однажды рабочие вскрыли пол в зале, где сейчас находится экспозиция «Сибиряки вольные и невольные», и обнаружили дубовый паркет с инкрустациями в виде звезд из ценных пород дерева — розового, эбенового, черного. Чаще всего такую красоту делали там, где были гости. А гостям удобнее рассматривать то, что под ногами, было во время танцев. К тому же, рядом была комната для «стеснительного этикета» — диванная, где люди могли отдохнуть, выпить чай или кофе и побеседовать друг другом.

В своем доме Иван Асташев собирал элиту тогдашнего Томска — он любил общаться с интеллектуалами. Был знаком с Михаилом Бакуниным, давал деньги на учебу Григорию Потанину. И — водил дружбу с декабристом Гавриилом Батеньковым.
Батеньков занимался организацией домашней библиотеки Асташева — выписывал книги и журналы, давал рекомендации по приобретению книг. Асташев читать любил. В отличие от другого томского золотопромышленника-миллионера Философа Горохова — который имел большую «библиотеку» с... муляжами книг на стеллажах.
Некоторые исследователи считают, что Асташев был масоном — первая в Сибири масонская ложа была организована в 1818 году, в первое пребывание Гавриила Батенькова в Томске. Членами ложи стали некоторые томские купцы. Документов, свидетельствующих о членстве Асташева — нет.
Масоны любили использовать в своих постройках элементы псевдоготики — и при большом желании в асташевском особняке их можно отыскать (устремленная ввысь конструкция мезонина, стрельчатые оконные проемы). Однако никакой другой масонской символики — в виде циркуля или глаза в пирамиде — обнаружить в доме пока не удалось.
Интерьер асташевского дома был невероятно изыскан — так, одно из доживших до наших дней кресел практически идентично экспонатам из коллекций Эрмитажа. Реставрация этого экземпляра оказалась чрезвычайно трудоемкой и дорогостоящей. Поэтому пока кресло в музее выставлено в оригинальном виде — чтобы посетители могли оценить всю сложность работ.

«Утерянные детали вытачиваются по образцам и покрываются левкасом, — говорит сотрудница музея Ярослава Лысенко. — Левкас — это белый состав из плавательных пузырей осетровых рыб. Пузыри высушиваются, измельчаются, вывариваются и смешиваются с мелом в определенных пропорциях. Левкас идеально защищает дерево от механических и химических повреждений...
...Оранжевый цвет сверху — это минеральный пигмент сурик, — продолжает Ярослава Лысенко. — И только поверх сурика при помощи кисточки наносится сусальное золото — тончайшая золотая фольга, которая разглаживается по всем рельефам выточенных деталей».

Роскошь, в которой жил Иван Асташев, не была кичевой. Он не сорил деньгами, как его «коллега»-золотопромышленник Философ Горохов, который оставил у современников память о волшебных садах.
За нынешним Домом офицеров, на спуске к Татарской слободе был «светлый пруд с лодочным катанием, с перекинутой через него прозрачной танцевальною залой и статуями крылатых коней на мосту, оранжерею с вызревающим виноградом и фигами, с тропическими цветами, аллеи из акаций, увитые цветами беседки с надписями «Убежище уединения», «Храм любви», с украшенными картинами из натуральных камней стенами...». Так писал об этом краевед Евтропов. И так это выглядело на рисунке 1840-х годов.

Но с банкротством Горохова исчезли и сады, и роскошный дом (участок земли бывшего миллионера перешел Общественному собранию, которое выстроило на этом месте каменное здание нынешнего Дома офицеров) — и сам Горохов доживал свой век одиноким в небольшом домике рядом с прежними хоромами. Инвестиции Ивана Асташева в обустройство городской жизни оказались куда долговечнее. Так, четыре императорских ордена заслужил Иван Асташев за свою благотворительную деятельность: Анну третьей степени (та самая чеховская «Анна на шее»), Владимира — третьей и четвертой, и звезду Ордена Станислава.
Tilda Publishing
Императорский орден Святой Анны — орден, учреждённый в 1735 году как династическая награда герцогства Гольштейн-Готторпского, и 5 апреля 1797 года введённый указом императора Павла I в наградную систему Российской империи для отличия духовных лиц, военных, гражданских и придворных чинов, а также иностранцев
Иван Асташев получил Орден Анны 2 -й степени в 1848 году.

Императорский орден Святого Станислава. Учреждён 7 мая 1765 года королём польским и великим князем литовским Станиславом Августом Понятовским. В 1831 году после подавления польского восстания был причислен к орденам Российской империи. Им награждали как за военные, так и за частные заслуги, например благотворительность.
Иван Асташев получил звезду Ордена Станислава в 1868 году.

Императорский орден Святого равноапостольного князя Владимира в четырёх степенях, вручался за военные отличия и гражданские заслуги.
Иван Асташев получил Орден Владимира 3 степени в 1862 году.

Знак ордена Владимира 4 степени. Учреждён в честь князя Владимира Святого в 1782 году и являлся наградой для широкого круга военных в чине от подполковника и чиновников среднего ранга.
Иван Асташев получил его в 1859 году.

Чаще всего вспоминают 31 тысячу рублей, которые пожертвовал Асташев на постройку Троицкого собора и попечительство над Мариинским детским приютом. Открыл приют золотопромышленник Андрей Попов, а с 1844 по 1875 им занимались Асташевы, тратя на заботу о сотне детей до 4 тысяч рублей в год. Неудивительно, что вместо Мариинского томичи называли приют «Асташевским». Заботился Иван Асташев о Томской губернской гимназии — давал деньги на ремонт, выделял стипендии гимназистам и поступающим в университеты. Брал на себя расходы по преподаванию нового предмета — гимнастики. Помогал Иван Асташев Иркутску — жертвовал на основание детского приюта и казачьего училища. А в деревне Петровой Каинского округа освободил 80 крестьянских семей от крепостной зависимости, причем, подарил им землю, не взяв за это выкуп — и все это до 1861 года! Правда, были те, кто считал, что Асташев жертвовал на благотворительность не по зову сердца, а из честолюбия.
«В жертвах на общественные и общеполезные дела Асташев не был тароватым (то есть, щедрым — прим.ред)... Он был уже миллионером, когда преосвященный Афанасий обратился в декабре 1842 года в гражданам Томска с призывом о построении просторного соборного храма. В образовавшийся в 1843 году Комитет по постройке собора И.Д.Асташев был избран членом, как капиталист и делец. На его глазах, с невероятными затруднениями подвигалось это дело целую четверть века при его жизни. И хотя он один мог бы довести его до конца, но Асташев выступал жертвователем в самую критическую минуту, чтобы заставить говорить о себе. Так, в 1846 году он, когда постройка собора остановилась из-за недоставки подрядчиком кирпича, он шумно заявил о пожертвовании трех миллионов кирпичей на сумму 24 тысячи рублей...»
Александр Адрианов
«Томская старина»

Судьба Троицкого собора, о котором идет речь, оказалась печальной — он строился 56 лет. После того, как на шестом году строительства — в августе 1850 года — у храма обвалился купол, и погибли четыре человека, его строительство было прекращено. 24 года стены храма разрушались, обрастали мхом и прорастали березами. В 1880-х строительство храма возобновилось.
Достроили его только в 1900 году. А в 1930 году главный на тот момент храм Томска снесли. Но благотворительный вклад Асташева в эту постройку, возможно, живет до сих пор. Краеведы говорят, что кирпичи из разрушенного собора в 1930-х годах пошли на строительство общежития ТГУ на Крылова («пятихатка») и здание мукомольно-элеваторного института (нынешний ТГАСУ).

Во всяком случае, на фотографиях того времени видно, что часть кирпичей темнее и очевидно древнее своих «собратьев».
Умер Иван Асташев в 1869 году — в возрасте 73 лет. К тому моменту сын его — дворянин Вениамин Асташев — уже был полковником и жил в столичном Петербурге на Английской набережной. Дело Асташевых просуществовало до начала 20-го века. А фамилия за это время стала, по мнению газеты «Сибирский вестник» — «образцом крупных золотопромышленников».
Проект выходит при поддержке Общероссийской общественной организации «Деловая Россия»
В тексте использованы иллюстрации Андрея Коновалова, фотографии Сергея Коновалова, документы из архива Томского областного краеведческого музея, Государственного архива Томской области, из книги «Усадьба И. Д. Асташева - Томский областной краеведческий музей. - [Томск], 2000», GAlexandrova, Amitola, Екатерина Борисова с сайта wikipedia.org, из книги К.Евтропова «История Троицкого кафедрального собора в Томске».
25 июня 2019 года