тв2
«С ошибкой в паспорте, без работы и с грыжей»
Как я вышел из колонии во время пандемии
В сентябре этого года в Томске 46-летний Алексей Свирин освободился из Лечебно-исправительного учреждения (ЛИУ-1). Он провел там пять лет за кражу и заработал грыжу. На свободе Алексея никто не ждал. Жена развелась с ним, когда он попал в колонию, родственников нет. По освобождению из ЛИУ-1 ему выделили единовременную выплату в 850 рублей и отдали паспорт с ошибкой. Устроиться на работу или встать на учет по безработице Алексей не может — нет прописки. Куда идти за помощью, чтобы снова не оказаться в тюрьме?
АЛЕКСЕЙ СВИРИН
В съемной квартире на Алтайской Алексей вспоминает свою жизнь в колонии. По словам Алексея, условия содержания в ЛИУ были сносные, «жить можно».

Два с половиной года в колонии Алексей работал обмотчиком. Изготавливал шпагат для сена, таскал мешки, так и заработал грыжу.

В ИК-4, где находится больница для осужденных, Алексею сделали операцию и отправили на месяц на больничный. В первую неделю работы у мужчины случился новый приступ.

«Спустя месяц после операции, когда я вышел на работу, мне стало плохо и у меня вновь вылезла грыжа. Потому что в первые три месяца после операции вообще нельзя поднимать тяжести. Решил потерпеть до освобождения и прооперироваться в нормальной больнице на свободе».

Вышел на свободу Алексей 23 сентября, во время второй волны коронавируса в Томской области. Когда плановый прием в томских больницах отменили. К хирургу он так и не попал.
В колонии Алексею в 45 лет меняли паспорт и допустили ошибку. Неправильно указали место рождения. Вместо поселка Селенгинск Республики Бурятия написали город Селенгинск. Выходит, что по паспорту Алексей родился в городе, которого нет на карте России. В соцзащите в колонии паспорт переделывать не стали, предложили исправить ошибку на свободе. Прописки у Алексея нет, из родственников есть только дальняя родственница, и та живет в Красноярском крае.

— Выходишь на свободу, а если у тебя нет прописки, не можешь встать на биржу труда и устроиться на работу. Средств к существованию нет. Не на что купить продукты и одежду. Ходишь один-три дня голодный, потом крадешь еду в магазине. Снова попадаешь в колонию.

850 рублей. Такую сумму выдают осужденным по освобождению из колонии. Этих денег Алексею хватило на два дня.

— За пять лет в колонии у тебя ничего не накопилось. Вся одежда приходит в негодность. Не было даже одежды, чтобы выйти на свободу. Я просил выдать хотя бы что-то, мне сказали, что я найду вещи в приюте в Томске.

В томской соцзащите Алексея сначала не хотели принимать, помогла попасть на прием омбудсмен Елена Карташова. Но деньги выделили только через месяц, около пяти тысяч рублей. А как жить до этого целый месяц?

С миру по нитке
Сейчас Алексей живет в однушке в общежитии на улице Алтайской. В народе район называют Париж, там стоят старые шлакоблочные дома.

Алексей говорит, что ситуация у него сложилась лучше, чем у большинства освободившихся из российских колоний. Друзья помогли ему деньгами и сняли квартиру. Сначала он жил у знакомого, потом нашел квартиру за 10 тысяч рублей в месяц, бывшая жена оформила на себя договор аренды.

— Бывшая жена ко мне приходит, то принесет немного еды, борщ в банке, то постельное белье. С миру по нитке, так и живу.

В холодильнике у Алексея почти пусто. Яйца и хлеб, в шкафу занята одна полка с немногочисленными пачками таблеток, из одежды — куртка, ботинки и две многоразовые маски.

До колонии Алексей собирал мебель, но из-за болезни пока не может заниматься физическим трудом. «Я прошел километр от бывшей жены, принес себе подушку, так потом два часа промучился. Я быстро устаю».

— Освобождаясь, ты не знаешь, куда пойти и обратиться за помощью, чтобы снова не сесть в тюрьму. За пять лет, что я сидел, некоторые возвращались в колонию. Молодые пацаны не знают, куда им пойти, как устроиться на работу. Дайте им возможность устроиться и начать новую жизнь. При мне освобождался детдомовский, так ему всей колонией собирали вещи, он даже не знал, куда пойти жить после освобождения. Обычно они возвращаются назад. Есть захотел, пошел, украл и опять поехал в тюрьму.
Как работает соцзащита в колонии?

— Чтобы человек прошел адаптацию в колонии, должна работать соцзащита. Но соцзащита не работает. Я к ним обращался за помощью. Мне сказали, чтобы я сам разбирался со своими проблемами. За полгода до освобождения тебя спрашивает соцработник в колонии, где будешь жить, ты говоришь, что тебе некуда идти. Тебе отвечают, ну давай напишем просто прошлый адрес. А куда возвращаться-то? С женой мы развелись, жили в ее квартире.
— Я полностью признал свою вину, что взял чужое, — говорит Алексей. — Я не понимаю, почему сотрудники колонии не могут подготовить осужденных к жизни на свободе.
Один на один
Иван Шевелев
Председатель ОНК в Томске
Председатель томской ОНК Иван Шевелев говорит, что система ресоциализации в Томской области не работала и до начала пандемии. Вышедшие на свободу люди оказываются один на один с трудностями. Если человека кто-то ждет на воле, ему повезло.

«Проблемы остались те же. Например, получение военного билета. Весной, в марте или апреле, обратился к нам освободившийся из Северска. Из ИК-3. Я ему нашел работу. Но человеку нужно было получить еще и военный билет. Но военкомат не работал. Ему пришлось писать письмо томскому омбудсмену Елене Карташовой, и она помогла. Получить онлайн-услугу они тоже не могут, так как не умеют всем этим пользоваться. У них зачастую нет ни компьютера, ни телефона, чтобы выйти в интернет. Причем, чтобы получить тот же военный билет, надо заплатить три тысячи рублей, а это большая сумма для них. Легче только тем, у кого есть родственники или друзья».

Шевелев добавил, что недавно они были с проверкой в асиновской колонии. На приеме было семь человек, которые должны выйти зимой, а выходить им некуда. Денег нет, жилья нет, работы нет. Государству бывшие заключенные не нужны.

«На приеме был сирота из Подгорного. У него есть жилье. Но, пока он сидел, его дом разграбили, печку разобрали. Что он будет делать, непонятно. Только рассчитывать на добрых людей. Приют «Странник» («Центр социальной адаптации» - прим. ред.) этим не занимается. Они помогают с документами и пускают только переночевать».

Иван Шевелев утверждает, что администрация Томской области абсолютно отстранилась от решения таких проблем. Нужна помощь в регистрации, во временном проживании, в трудоустройстве на работу. Хотя, как говорит правозащитник, о системе ресоциализации в Томской области говорилось очень много. В июне в областной администрации прошло очередное заседание комиссии по профилактике правонарушений, где приняли участие представители различных департаментов и силовых ведомств. Первым вопросом, который на нем рассматривался, был вопрос «О совершенствовании мер по ресоциализации лиц, освободившихся из мест лишения свободы, а также проблемах реализации механизмов их социальной адаптации и реабилитации».

Комиссия тогда решила, что необходимо проработать вопрос об обучении осужденных в высших заведениях Томской области профессиям, которые востребованы на рынке труда. Принимать дополнительные меры по обмену информацией между УМВД, департаментом труда и занятости и главами муниципалитетов о наличии жилья и трудоустройстве бывших заключенных по месту их жительства. Проработать вопрос о возможности информирования соцзащиты о наличии у осужденного денег перед освобождением. А также регулярно рассматривать вопросы на муниципальных комиссиях в сфере социальной адаптации и ресоциализации бывших заключенных. О проведенной работе ответственные должны были проинформировать до 1 октября 2020 года.
Ждать помощи от государства придется месяц
На сайте областного департамента соцзащиты опубликованы все законы и документы, которые необходимо приложить к своему заявлению на получение помощи. Там же можно скачать форму обращения. Но зачастую люди не дожидаются этой помощи либо она недостаточна. Как пояснили в аппарате уполномоченного по правам человека, заявление рассматривают в течение 30 дней.

«Сотрудники соцзащиты приходят домой, смотрят условия проживания. И больше пяти тысяч не выписывают. Обычно две-три тысячи. Более того, человек должен отчитаться за потраченную сумму чеками. В каждом районе свои порядки и свой регламент. Так, в одном районе сначала приносишь чеки, а потом соцзащита выплачивает деньги. Однажды один человек принес чеков на 10 тысяч, так как кто-то ему сказал, что их ему заплатят. А выдали всего три тысячи. И никакой возможности получить быстрее деньги нет. Только 30 дней, и все», — пояснили в аппарате томского омбудсмена.

В свою очередь томский омбудсмен Елена Карташова добавила, что из-за отсутствия прописки бывшие заключенные не могут получить пособие по безработице.

«Многие из бывших заключенных могут встать на учет в службу занятости, но пособие по безработице получать не могут, так как у них нет прописки, — говорит Елена Карташова. И тогда единственный вариант для них — обратиться за материальной помощью. Там есть определенная процедура, и по регламенту ее должны рассмотреть в течение 30 дней. Иногда получается быстрее.

Лучше помогают с одеждой, сложнее с деньгами на еду и проезд. Иногда к нам обращаются больные, которым надо ездить и сдавать анализы. Мы сами иногда даем деньги, и даже предлагали рассмотреть введение проездного на первое время. Но пока нет решения. И коронавирусный период все алгоритмы приостановил.

Но скажу, если мы обращаемся в защиту кого-то, то власти положительно решают вопросы. И добавлю, что в районах помогают быстрее, так как и людей поменьше. В городе помедленнее. Все они проходят определенную процедуру. Не так, что я вот пришел, дайте денег».
Сейчас Алексей переделывает паспорт. Денег у него нет. Алексею в соцзащите выделили пять тысяч рублей на оформление документов. Но потом часть этих денег сняли с банковского счета судебные приставы.

P.S. В редакцию после выхода материала стали звонить люди и спрашивать контакты Алексея. Вот его номер: 8-953-911-83-14
Ссылки по теме:

С чем сталкиваются бывшие заключенные после освобождения.

ТЕКСТ: Юлия ФАЛЛЕР, Лидия СИМАКОВА
ФОТО: Юлия ФАЛЛЕР

Октябрь, 2020
Рассказываем о том, что важно. ПОДДЕРЖИ ТВ2