Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя

Недавно коллектив студенческого СМИ «Аксиома» решил поддержать задержанных сотрудников журнала DOXA и запустил специальный сайт.  На сайте можно было оставить свою подпись в поддержку и задонатить журналу. Мы решили поговорить с издателем «Аксиомы» Андреем Серафимовым об уровне политической активности томских студентов, давлении, которое на них оказывается, и о том не боится ли он сам репрессий.

Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя

— Вы решили  поддержать задержанных сотрудников журнала DOXA и запустили специальный сайт. Зачем вы это делаете?


— Поддержать журнал DOXA решили по внутренним причинам. Ты можешь не полностью поддерживать их идеологические взгляды. Но ты видишь, что то, что происходит, с точки зрения закона не очень правильно. С DOXA какая история была: сначала обыск, а потом задержали сотрудников. Их поместили под домашний арест, который и не домашний арест. Я не читал раньше о том, что людей ограничивают  в передвижении так, что разрешают им выйти на улицу на одну минуту. И это очень плохая история.


Лично я наблюдаю за тем, как у нас работает государство. Есть громкая история с журналистом Иваном Голуновым: беспредел абсолютный, когда просто взяли и подбросили наркотики. Подбросили, увидели широкий общественный резонанс, увидели, так как у нас в России, как я считаю, информационная автократия, увидели большую поддержку не только на улице, но и перехватывание «мифической» повестки. И государство забыло про этот кейс. Теперь с DOXА тестируют домашний арест без домашнего ареста. К чему это приведет? Это приведет к тому, что ребята под домашним арестом могут находиться сколько угодно. И это даже не идет в официальный срок. И это тонкая грань. Если сейчас эту ситуацию отпустить с точки зрения студенческого сообщества, то она произойдет вновь. Либо примет другие масштабы и этой методикой будут пользоваться повсеместно. Я не хочу именно этого. Невзирая на идеологические штуки, у каждого свои взгляды. Меня механика пугает, она в каком-то смысле тестируется. 


Второй важный момент: DOXA – это не прообраз «Аксиомы», но про этот журнал я знал и раньше. Досадно видеть, что на студенческое сообщество начали давить и продолжают это делать. Раньше, как мне кажется, студентов вообще в расчет не брали, кто бы что ни говорил про молодежный протест. Факт в том, что вообще особо не трогали студентов до этого момента. Случай с DOXA – первый такой случай на моей памяти. То есть два момента: механика и то, что тронули сообщество.

– Раньше вы уже выступали в поддержку кого-то? Кто-то из коллектива ходит на митинги?


— Безусловно. Первой историей была история про Ивана Голунова. Повторюсь, что неправильно, когда такие методы становятся обывательскими. Мы со своей маленькой томской позицией решили поддержать Голунова пикетом. Потом была еще одна история, мы хотели выйти, но не вышли, потому что вопрос решился. Это когда у нас в общежитиях отключили воду. В Томске летом одна из самых больших проблем – отключение воды. Летом Томск остается без воды. Это очень грустно. А в общежитиях в этом смысле все более грустно, так как мало того, что горячей воды нет, так может вообще никакой не быть. И дело доходило до пикетов. Я с администрацией когда разговаривал, предупреждал, что пойдем на пикет. В итоге вопрос решился достаточно быстро, я честно не знаю, почему.


Третья история – история с сестрами Хачатурян. Мы помогали с организацией пикетов в их поддержку. Не мы были организаторами, к нам просто пришли ребята и сказали – поддержите. Мы помогали плакаты делать и информационно.


Вообще, «Аксиома» – это журналистская такая история, но мы всегда рады, когда приходят люди, у которых что-то болит в душе, они говорят об этом и готовы что-то делать. Потому что, как правило, все заканчивается интернетом. Или, наоборот, какими-то уличными акциями. Тут надо баланс соблюдать. 

Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя
Фото: vk.com/axioma.press

— У вас весь коллектив выходит?


— Конечно, мы никого не заставляем. Мы люди, у которых одинаковые взгляды на будущее страны. ТВ2 пару лет назад брали у нас интервью, и там все четко прослеживается. Что мы за идеологические аспекты. Если человек согласен, а чаще всего мы солидарны друг с другом, то человек выходит. В пикет в поддержку сестер Хачатурян выходили в большинстве своем девушки.


— В своем телеграм-канале «Улица Бархатная» вы писали о том, что накануне митинга в поддержку Алексея Навального к некоторым студентам приходила полиция, провели профилактические беседы. А есть факты более жесткой реакции на гражданскую активность: отчисление, снижение оценок, недопуск студентов к экзаменам, лишение общежития?


— В Томске в этом смысле проходит все достаточно лайтово. Выход молодежи на массовые акции, как правило, всегда заканчивается разговорами. Что было интересно в этот раз? В этот раз предупреждения получали все поголовно. Я внимательно следил за ТГУ, и как бы я ни любил свой университет, но ТГУ отличился в этот раз. Проводились встречи в деканатах с правоохранителями. Раньше такого не было. До каких-то конкретных санкций массово не доходило. Про отчисление пока не слышал. Потому что, если что-то произойдет в ТГУ, то это приведет к большим имиджевым потерям. А у нас за этим следят. И за это ТГУ респект.

Когда я начал писать о давлении на студентов, то ребята начали мне писать, что им стали говорить: ты съезжай, ты не лезь. Но мой прогноз оптимистичный, что это закончится только словами. Потому что на моей памяти практика кривого правоприменения в отношении томских студентов из-за их идеологических установок не применялась. И я сомневаюсь, что будет применяться. Я положительно настроен. С другой стороны, если будет применяться, то мало кто удивится. 

В томских ссузах очень грустная ситуация. С вузами все понятно, они на слуху. Студентов ссузов заставляли во время митинга присылать отчет, где они находятся. Там есть кураторы, которые прямо говорят: не ходите. Если в ТГУ все в достаточно обтекаемой форме и зависит только от сотрудников при разговоре, то в ссузах все более печально. В школах понятно, там все еще более жестко. Я даже в эту тему не вникал.​

Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя
Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя
Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя

— Как бы вы оценили нынешний уровень политической активности томских студентов? Она растет в последние год-два или стабильна?


— Я думаю, что уровень вырос. Вырос и потому, что стало больше акций. Томск, если смотреть выкладки политологов, достаточно протестный город. Протест становится и более явным, потому что политика приходит в каждый дом. И задевает каждого. Я ранее говорил о том, что история с DOXA – вещь, которая задевает всех студентов. И все студенты это понимают. Такие события приводят к тому, что студенты политизируются и становятся активистами. В Томске хорошо то, что тут много сообществ. Художников, музыкантов. В любой бар зайти, и там что-то обязательно проходит. Это подталкивает мыслить как-то иначе. И задавать вопросы. А когда человек задает вопросы, то ждет каких-то ответов и изменений. 

Издатель «Аксиомы»: Когда государство наезжает на студентов, то оно наезжает само на себя

— Обращались ли вы по поводу давления на студентов к уполномоченному про правам человека или к уполномоченному по правам студентов? И какой был итог?


— Я обсуждал такой вариант развития событий. Обсуждал как раз с теми, кто ко мне обращался. Хочет ли человек подать обращение. Но если отвечать на вопрос, я пока не обращался. Но думаю, как это делать. Мы работали с обращениями, консультировали людей и искали объявления и посты по соцсетям. Но мы такой вариант рассматриваем, потому что хочется все это остановить и не дать в будущем развиться. Мы обращались к некоторым томским депутатам: Максиму Забелину,  Артему Канареву. Они оба высказались в поддержку студентов, которых прессуют. Я знаю, что такие люди есть, и мы попробуем, мне кажется, это хорошая история. Можно попробовать.


— Какой уровень студенческой активности в Томске, если сравнивать с соседними городами? С Новосибирском, с Красноярском?


— Томск поспокойнее. Но за последнее время заметил смену тактики у полицейских. Задержаний на митингах не много, по сравнению с другими городами России. Но зато потом куча штрафов прилетает. Камера с распознанием лиц стоит, оперативную сьемку полицейские ведут, и если кто вчера был на несанкционированном митинге, то мог заметить, что полицейские стояли вокруг площади, а все выходы просматривались камерами. Понятно, для чего это делается.


Если говорить конкретно про студентов, то я знаю, что в Кемерове пожестче. Но и Кемерово сам по себе город сложный в плане политической активности. Там так сложилось, но это не значит, что так будет всегда. Про более крупных соседей: Новосибирск и Красноярск – сложно сказать, потому что там есть более тяжелые политические силы. А нишевые вещи, которые происходят в том же Красноярске, остаются вне информационной повестки. Если погуглить про студенческие независимые журналы, то с первой страницы и не найдешь ничего. Поэтому в Томске в этом смысле все поживее. Но и штрафов студенты очень много получают. Большая  часть задержанных за митинг 21 апреля, по моим данных, их был 31 человек – до 30 лет.


Мне тоже штраф пытались когда-то приписать, якобы я был участником, хотя я работал внештатно для «Медузы». Ты приходишь, и тебе полицейские показывают фотографию, а ты не знаешь, ты или нет, так как фотография черно-белая.


— Почему томские студенты не записывают тех, кто на них оказывает давление? Ведь публичность дает результат. Боятся?


— С этим мы постоянно пытаемся бороться. Со страхом. Я всегда ребятам объясняю, что если вы что-то прислали, то это не значит, что вас отчислят на следующий день. Не бойтесь записывать для себя. Не нужно обязательно куда-то выкладывать. Это первая причина.

Вторая – потому что не знают прав. И мне кажется, что у студентов сложилось такое мнение, что если с тобой разговаривает сотрудник полиции, то ты не прав. И это очень чувствуется в общении с ребятами. Они побаиваются. И тут такая презумпция подневольного человека: что там декан сказал? Пойду и сделаю. С этим надо бороться. Тогда и будут записывать.


Но вот в последний раз студенты очень много материала прислали. Очень активно разговаривали. И это круто. Такой скачок по сравнению с январскими митингами.  Предполагаю, что это связано с массовыми приходами полиции к студентам. И были вопросы студентов: почему ко мне пришли, ведь я не хожу на митинги. Но им говорили, что ты лайк поставил или репостнул. 

Полицейские дежурят около деканатов в ТГУ и в главном корпусе
Полицейские дежурят около деканатов в ТГУ и в главном корпусе
Фото: телеграм-канал "Улица Бархатная"

— На ваш взгляд, есть ли что-то объединяющее студентов для протеста?


— Какой провокационный вопрос. Я не берусь объединять всех студентов для протеста. Я мирный человек, спокойный очень. Если смотреть в исторической перспективе, то раньше у студентов были профсоюзы. Сначала идеологические, потом формальные. Потом развалился СССР и появились организации, не связанные ни с какими институтами. Что сейчас будет, сказать сложно. 

Единственное, что объединяет всех студентов – образование. И когда образование годами не меняется, то вызывает большой страх. Именно поэтому дело DOXA важно. Наша система живет большой конспирологией, в том, что есть какой-то внешний враг. И это основной идеологический столп. Система производит идеологический контекст и производит граждан, благодаря образованию. Граждан она прогоняет через институт образования. И когда государственная машина наезжает на студентов, то государство наезжает на самое себя. Это неправильно. Это означает: что-то работает не так. И на примере DOXA видно буксирование аппарата на месте. 

— Обсуждаете ли вы свои действия в политическом поле с родителями, с преподавателями. Если да — находите ли понимание?


— Я могу говорить только про себя. С родителями я могу какие-то вещи обсудить. Но я такой человек, который вопросы задает, когда хочет что-то узнать. А не говорит: я такой-то, а ты? С родителями я обсуждаю вещи в широком смысле. Без конкретики. С преподавателями есть моменты, но тут я считаю важным обсуждать не политические взгляды, а вопрос о системе. Я вижу, что что-то не так с образованием. И тут вопрос не к преподавателю, а к системе. И я задаю именно такие вопросы. Безусловно, все сводится к политике, ведь она определяет систему. Все друг за друга цепляется. Я за такой подход: задавать вопросы здесь и сейчас. Если ты живешь в каком-то районе, учишься в университете, так ты задавай вопросы: что не так с твоим районом или университетом.

Коллектив "Аксиомы"
Коллектив "Аксиомы"

— На «Аксиому» оказывали когда-нибудь давление?


— С «Аксиомой» такая история. Мы про культуру, так как культура – лакмусовая бумажка современного общества. Я имею в виду культуру как искусство. Потому что художники первые чувствуют, как происходит что-то не то, и выпускают перфомансы, которые никто не понимает. И мы пытаемся объяснить.


И на нас не давили. Мы же не пишем, что вот: это неправильно. Мы показываем: вот было предложено вот это, как вы к этому относитесь. Этот подход позволяет вести дискуссию. А без дискуссии все плохо.


Пока протестная активность в России не привела к позитивным политическим изменениям. Режим становится все жестче. На что надеешься?


— Я против любой радикализации, против насилия.  Я — пацифист. Я за эволюционный подход. Революция прежде всего – это смена общественной формации. Смена формации бывает разная — с кровью и со всем плохим либо с применением демократии, изменением институтов и всего остального. Хочется верить, что все поменяется по более спокойному пути. Холодный ум возобладает. Прогнозировать, что будет дальше – самое неблагодарное дело, потому что, если ты ошибаешься, тебя ненавидят все. Сказать о том, что подвижек мало, можно. Надеюсь, что люди, которые имеют отношение к сфере образования, должны понять, о чем я говорю. Образовательная машина самая неповоротливая. Когда ее начнут поворачивать, тогда полегче будет.


— Вы уже говорили о том, что вас пытались оштрафовать за участие в митинге. А вот сесть не боитесь?


— Любой здоровый человек боится сесть. Мне кажется, что тут важнее не «я сейчас напишу и сяду», а важнее понимать, что ты играешь в одном поле. Я занимаюсь информацией и организацией. Мы вот 21 апреля в Советский РОВД направляли правозащитника, потому что никакой информации нельзя было получить, телефоны отбирали. Я не считаю, что что-то нарушаю. Вероятность, конечно, есть, прийти могут за всеми. Я не знаю, представляю ли я интерес, может быть, и представляю. Но могу сказать, что все спокойно. Мы делаем то, что должны делать. Сесть за то, что ты помогаешь людям, и хочешь, чтобы все было по закону? В России пока до этого не дошло. За любые другие надуманные причины — да, без проблем. 

Про эмиграцию не думал?


— Все думали про всякие разные вещи. Это не мыслепреступление, мы пока не в известном произведении. Я люблю Россию. Как говорится в известной строчке: я люблю свою страну, но ненавижу государство. Я люблю историю России, она мне кажется бесконечно интересной. Я хочу, и это пафосно прозвучит, хочу участвовать в истории формирования страны. Здесь, в Томске. Я люблю Томск, хотя была возможность переехать. Я некоторое время жил в Москве. Я считаю, что нужно убраться дома, а потом делать что хочешь. Хоть сам я уборку и не люблю.

— Чтобы не закончить на пафосной ноте, задам последний вопрос. Еще одним поводом для возмущения и протестов студентов стал карантин из-за пандемии. Они почти год учились онлайн. Вам как журналистам студенты жаловались на проблемы, которые возникали весь этот год? Если да, то на что?


— Очень много жалоб было, с карантином связанных. Переход на дистанционное обучение был абсолютно провален. Я говорю про ТГУ, и в ТГУ все это прошло печально, но не так печально, как в других вузах или в школах. Вот, например, когда уроки шли в одно время, а в семье один компьютер. Это просто была установка сверху, и надо было ее выполнять. В России все, как известно, люди подневольные. В ссузах тоже все было печально. На них всегда никто не обращает внимания. Я всегда говорю, работайте с ссузами. Там очень крутые ребята есть. Они замотивированные. У них, когда пандемия наступила, в некоторых общежитиях интернета не было.


Было понимание со стороны преподавателей на местах, что такое дистанционка. Если студент дистанционно учится, то, скорее всего, у него нет домашки. Сейчас я дам ему кучу домашних заданий и напишу в отчете, что все круто. И, родители, если ваш ребенок говорит, что ему тяжело, значит, так и есть. Прошло то время, когда все отлынивали от учебы, сейчас есть возможность поступить туда, куда хочешь. И жаловались все на огромную загрузку. Но, с другой стороны, именно пандемия показала мне, что высшее образование не нужно. Это очень грустно, потому что университет все-таки важный этап в жизни. 

В соответствии с требованиями нынешнего российского законодательства указываем, что «Медуза» признана в России «иностранным агентом».


*Штабы Навального внесены Росфинмониторингом в перечень организаций, причастных к терроризму и экстремизму 30 апреля 2021 года

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?