{{ currentDate }}
Добрые новости
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Поиск по сайту
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
{{ selectorTitle }}
  • {{ item.title }}
Что ищем? {{ errors.searchText }}
Искать
Главная Истории «Из гитарного цеха ребята пытались сбежать, считали его девчачьим». Трудколония Чекист в артефактах, фактах, воспоминаниях
Истории

«Из гитарного цеха ребята пытались сбежать, считали его девчачьим». Трудколония Чекист в артефактах, фактах, воспоминаниях

Лариса Муравьева
ТВ2 Лариса Муравьева
04.07.2021

В музее «Следственная тюрьма НКВД» появился новый экспонат — гитара. Ей 80+ лет. Сделана была на территории Томска, в трудколонии №1 НКВД. Приобрести такую в свою коллекцию сотрудники музея мечтали давно, но не имели возможности — вещь раритетная, дорогая, с рук или на интернет-аукционах стоит порядка 25 тысяч рублей. Недавно семиструнную гитару производства трудкоммуны «Чекист» музею подарил томич Борис Гусев. Историю одной вещи в этот раз расскажут материалы, собранные в двух музеях.

предоставлено Василием Ханевичем

«История одной вещи» — совместный проект с томскими музеями

У томича Бориса Гусева есть хобби — восстанавливать старые гитары. По весне он искал себе гитару советского производства — в СССР, по его мнению, инструменты делали из качественных материалов. Того, что хотел, не нашел. Зато в одном из антикварных магазинов на глаза томичу попалось кое-что другое.

Автор:  Сергей Коновалов
Фото:  {{ currentSlide.description }}
Автор:  {{ currentSlide.author }}
{{ currentSlideNavIndex }} из {{ currentLength }}
 -
 -
 -

«Мое внимание привлекла одна гитара, — говорит Борис Гусев. — Явно или не советского, или раннесоветского времени. Лады были не фабричные, а самодельные, медные — из пластинок. Нижний порог гитары был необычной формы — как у так называемых «романтических» гитар. Такое направление с Европы пошло — гитары небольшого формата, фигуристые. Их использовали молодые люди, когда хотели привлечь внимание девушки — серенады под них пели. За гитару в магазине просили 600 рублей. Решил купить и восстановить для сына. Дома начал рассматривать в надежде, что авторство сохранилось — мастера иногда подписи оставляют. Внутри увидел наклейку: «Город Томск». Это меня удивило — я не слышал, чтобы в Томске гитары делали. Затем прочитал надпись: «Колония НКВД». Стало еще интереснее — как связаны НКВД и гитары? Залез в интернет и узнал про трудовую коммуну Чекист...».

Из фондов музея г. Северска. Производство при ТКМ "Чекист". 1935 год

«Длинный состав товарных вагонов медленно двигался к станции. Из открытых окон теплушек выглядывали чумазые, оборванные мальчуганы. <...> Пузырь был «атаманом» беспризорных ребят. Он считался лучшим игроком в карты, хитрым и пронырливым. <...> Когда вагоны перестали двигаться, Пузырь собрал мальчиков в кружок.

Уродовать нас они не имеют права, а на слова их — чихать мы хотели. Пусть агитируют, а мы не хотим жить в коммуне. Если поведут без конвоя, слушайте мою команду. Как пробубню: «Казаки едут», — срывайся в разные стороны. Пусть попробуют догнать. А коммуна? Чихать нам на нее!» (из книги «Атаман Пузырь»)

ЦДНИ ТО. Первые колонисты ТКМ "Чекист". 1933 год

Книгу «Атаман Пузырь» Борис Иртышский, Ерминингольд Дульнев и Виктор Корнев написали в 1935 году. К тому времени Томская трудовая колония Чекист существовала два года, а трем ее воспитанникам, попробовавшим себя в роли писателей — «вчерашним шарлатанам, социально опасным для общества» — на троих исполнилось 54. Из них 15 лет на троих они «жили на улице».

На одном из фото в музее Северска — пять подростков. В лохмотьях на голое тело. Босые. Стоят в грязи на фоне деревянной стены.

из фондов музея г. Северска, 1933 год

«Такими прибывали в трудкоммуну будущие воспитанники» — гласит подпись к снимку 1933 года. В тот год на месте нынешних многоэтажек в районе северских улиц Ленинградская и Победы начал строиться поселок Чекист.

Поселок должен был стать одной из точек трудовой коммуны, которую организовало ОГПУ в окрестностях Томска. Всего таких точек было четыре — одна, имени Заковского, появилась в районе поселка Тимирязево (Леонид Заковский с августа 1930 года — полномочный представитель ОГПУ по ЗапСибКраю, один из инициаторов «ликвидации кулачества как класса» и создания системы ГУЛАГ — прим.); вторая по времени создания, но первая по номеру, заработала в поселке Чекист; третья под названием «Коммунар» открылась в районе станции Черемошники; четвертой стала женская колония №4, которую разместили в Томске в 1936 году.

из фондов музея г. Северска, 1933 год

«Город прошли. Дорога пошла бором. Ребята страшно утомились.

Да где же «Чекист»? — спрашивал Пузырь у дяди Левы.

Скоро доберемся, ребята, скоро.

Куда-то в непонятную ведут. Давайте отстанем от них и переночуем здесь, а завтра в город. Чего нам коммуна? — предложил Пузырь.

Сговорившись, ребята по одному начали отбиваться от строя. Наступила темная ночь. Они стояли на возвышенности, выбирая место для ночлега. Внизу протекала мелкая речка Киргизка… А там, на горе, где был заложен фундамент будущей коммуны «Чекист», раздавались звуки бодрого марша...» (из книги «Атаман Пузырь»)

из фондов музея г. Северска, 1933 год

Под строительство трудкоммуны СибЛага — для «социальной реабилитации» беспризорников со всей страны — томский горсовет рабоче-крестьянских и красноармейских депутатов выделил в июле 1933 года 300 га земли в районе бывшей Архимандритской дачи.

Архимандритская заимка, или «Архимандритка» — на тот момент была последним пристанищем монахов и священников Богородице-Алексеевского монастыря. Собственно, сам монастырь был основан в 1605 году именно здесь — в месте слияния Киргизки и Томи, и носил тогда название Усть-Киргизский. Простоял монастырь в этом месте недолго — очень уж усложняли жизнь набеги телеутов и енисейских киргизов, которые с завидной регулярностью наведывались по реке в Томск. Во второй половине 17 века монастырь переехал на Юрточную гору, где стоит и поныне. Но земли в устье Киргизки остались за ним — здесь, на загородной заимке со временем были построены дачи и зимние квартиры, деревянная церковь и каменный дом архимандрита.

Светлана Березовская

«С установлением советской власти Богородице-Алексеевский монастырь был закрыт, но до 1928 года существовал как артельное учреждение, НЭП давал такую возможность, — говорит историк, директор музея Северска Светлана Березовская. — После 1928 года служители монастыря перебрались на Архимандритскую заимку в 9 верстах от города. Занимались хозяйством, содержали скотный двор. В общем, жили своей жизнью, пока летом 1933 года здесь не появились коммунары — они поселились рядом с деревянной церковью, заняли часть монашеских домиков. Некоторые из оставшихся обитателей заимки устроились на работу в коммуну».

Ольга Берловская с гитарой 1930-х годов

В музее Северска хранятся экспонаты, которые принадлежали священнику Богородице-Алексеевского монастыря, работавшему в 1930-х в коммуне на деревообрабатывающем производстве. Деревянную коробку с крышкой и гитару своего деда передала в дар музею преподаватель ТГУ Людмила Плеханова. На гитаре есть надпись: «Подарок Агнюше от отца. Февраль 1936 года». Известно, что в 1936 году деда Людмилы Плехановой арестовали. И расстреляли. Большой террор основательно проредит ряды коммунаров. Но это будет позже. А пока, в 1933-м, воспитатели и воспитанники трудовой коммуны, как могли, боролись за выживание.

ЦДНИ ТО. Группа воспитанников ТКМ "Чекист". 1933 год

Масштабный проект под названием Молодежная трудовая коммуна (МТК) или Трудовой коллектив молодежи (ТКМ) в теории был рассчитан на единовременную «перековку» в достойных членов социалистического общества 8000 беспризорников. На практике воспитанников было меньше — в 1937 году во всех трудколониях коммуны было менее 5,5 тысяч подростков. В «Чекисте» в 1933 году проживали 1000 человек. И даже такое количество разместить, одеть, накормить оказалось непросто.

Страница фотоальбома о жизни в трудовой колонии "Чекист"

На фотографиях того времени из альбома, собранного и оформленного одним из авторов «Атамана Пузыря» Виктором Корневым, — бесконечные шеренги мальчишек на фоне покрытых брезентом времянок. Внутри — двухэтажные деревянные нары без белья и матрасов. «Привезенные на «Чекист» первые партии временно поселились в наскоро построенных палатках» — гласит альбомная подпись.

1933 год

«Тля-Тля провел ночь на берегу Архимандритки. Утром пошел искать знакомых. Зашел в новый дом. <...>

Кого я вижу, — воронкой вытянув губы, сказал дядя Лева, — старый друг Тля-Тля. <...> Ты на Чекисте не был?

Не биль.

Ну, пойдем, я тебе покажу, как живут ребята. <...> На днях строительство сдает нам новый дом. В него мы поместим всех лучших ребят, работающих на производстве.

Дядя Лева, и меня туда зе, ладно?

Ишь ты, фрукт, какой хитрый. Где-то пробегал, а теперь хочешь прямо в теплое гнездышко? Так нельзя, ребята обидятся и скажут: «Мы работали, устраивали субботники, помогали строительству и остались в палатках, а он, мол, странствовал где-то, пришел и сразу в дом поместили...» <...> Мы так договоримся с тобой: завтра пойдешь работать в обувную мастерскую; первое время будешь жить в палатке, а погодя немного переведу и тебя в новый дом к ребятам. Идет?» (из книги «Атаман Пузырь»)

ЦДНИ ТО. Столовая. Большой шалаш. 1933 год

Авторы книги «Атаман Пузырь» события, связанные со становлением коммуны, явно романтизируют. Документы того времени картину рисуют более неприглядную. Вот фрагменты из письма одного из воспитателей коммуны Ивана Балыкова, написанное 30 сентября 1933 года:

«Здорово, Саша!

Ну, друг ничего кошмарнее не видел, как здесь. <...> Здесь и блатяки и урканы, майданщики и честные ребята. Участок, на котором мы сейчас находимся, новый, организуется на новом месте. Сейчас есть два летних барака в них 1000 человек. В бараках грязь вершка на 2, не меньше, топчанов нет, соломы нет, спят на голом грязном полу, друг на дружке, столовая всего вмещает 100 человек. Надо пропустить такую армию. Так вот, мы сейчас занимаемся исключительно организацией этой детворы на шамовку, потому что здесь в очередях уже двоих задавили насмерть, многие ребята босые, нет рубашек, кто в одних кальсонах, здесь [шпана] чесоточная, просто скелеты, в Томске 3-й день снег, грязь по колено, у нас что-то невероятное, участок не огорожен, вследствие плохой организации питания многие остаются голодом, бродят по улицам Томска, на базаре загоняют манатки, воруют у населения картошку пекут её, [воруют] капусту, терроризируют население, обирают прохожих... На сегодня ничего похожего на коммуну нет, есть пока банда, сегодня мы вечером уезжали на совещание, без нас сотворилась драка, 3-х человек порезали...

Вот коротко я тебе опишу день. Приходишь в этот разнесчастный барак, писк, драка разнимаем, со всех сторон крики: дядя или начальник, воспитатель: «Когда домой отправите, я сегодня не ел ничего? Активист картошку отобрал, «бтюшку» (пайку хлеба) маленькую дали, «баланды» (супу) не хватило, ботинки «сдрючили» (украли), меня «отдрынили» (палкой избили), когда в баню поведёте вши заедают, дядя я больной, горло, живот, голова, ноги и т.д., дядя напиши письмо родным, когда бумага, конверты будут, что вы с нами делать будете, скоро обед, хряпать хочется?». И вдруг опять писк, драки или идёшь и слышишь переговоры двух ребят: «О, Леля, Леля, идёшь, иду» (это значит сегодня бежим) или «О, мама, не идёшь» (не годишься бежать с нами), всевозможные виртуозные [ругательства] и так каждый день до двух, трёх ночи...»

В конце письма коммунист Балыков просит адресата письма Сашу лично проговорить ситуацию в крайкоме партии — помочь с поставками угля, лошадей, воды. Так как на пороге зима. А еще — откомандировать в коммуну новых воспитателей: «Народ бежит, но настроение нашей бригады пока что работоспособное...»

ЦДНИ ТО. Воспитатель. ТК "Чекист"

На письмо Ивана Балыкова ЗапСибкрайком ВКП(б) среагировал спустя три недели — в постановлении секретариата от 21 октября 1933 года отмечалось исключительно тяжелое состояние и неподготовленность Томской трудовой коммуны к зимнему периоду и безобразная санэпидситуация. В 10-дневный срок предписывалось передать Сиблагу по 20 воспитателей и преподавателей, а также 6 врачей. Всех обеспечить квартирами. Создать при коммуне рабфак и школу. Наладить снабжение топливом, продовольствием и водой. Позже отдельным приказом трудовая коммуна была изъята из состава Сиблага и переподчинена напрямую полномочному представительству ОГПУ ЗапСибКрая.

Надпись на перетяге: "Нашим подарком к 1-й годовщине ТКМ - выпустить 40 рабочих-столяров и 100 воспитанников-учеников"

Первые трудовые коммуны в СССР появились в 1920-х. После революции и гражданской войны в советском государстве оказались на улице, по разным данным, от 4,5 до 7 млн бездомных детей. Борьба с беспризорностью велась разными методами — в том числе, и при организации коммун. Пожалуй, наиболее широкую известность получила трудовая коммуна под руководством Антона Макаренко. Учеба и труд были в ней обязательными для всех воспитанников. Только образование и овладение рабочей специальностью, по мнению педагога-новатора, могли дать путевку в жизнь вчерашним бродягам и малолетним преступникам. В начале 1930-х новый рост числа беспризорников вызвали коллективизация, раскулачивание и массовый голод 1932-1933 годов.

Фото:  {{ currentSlide.description }}
Автор:  {{ currentSlide.author }}
{{ currentSlideNavIndex }} из {{ currentLength }}
 -
 -
 -

«— Сколько тебе лет?

Семнадцать исполнилось. <...> Не верите, так можно метрики запросить из Храма Христа спасителя...

Запомни, Валентин, что метрики теперь не из церквей берут, а из ЗАГСа, и Храма Христа спасителя уже нет… Какая у тебя специальность?

Майданщик («поездная воровская профессия» поясняют авторы книги; «мошенник, промышляющий обыгрыванием людей в азартные игры» дает определение Викисловарь — прим.)

Я не про эту «специальность» спрашиваю. Трудовая специальность у тебя есть?

А-а, трудовая? Я теперь работаю в обувной мастерской...» (из книги «Атаман Пузырь»)

ЦДНИ ТО. Баня и прачечная ТКМ "Чекист". 1934 год

В начале 1934 года жизненный уклад в коммуне по-прежнему был далек от образцово-показательного. Как пишут авторы статьи про поселок Чекист в книге «История Северска», в общежитиях стояла антисанитария, у части воспитанников отмечалась завшивленность «вследствие нерегулярного мытья в бане (ряд коллективов последний раз мылись в бане полмесяца назад)», а также отсутствовала смена белья. Впрочем, коммуна росла и быт ее потихоньку налаживался. За год на месте палаточного городка появился деревянный поселок с жилыми корпусами, баней, столовой, производственными цехами и школа — для колонистов и местных. Первый заказ коммуна получила в мае 1934 года — на пошив 600 пар детской обуви.

Из фондов музея г. Северска. Визит в ТКМ "Чекист" Роберта Эйхе

«Трудкоммуны ОГПУ, созданные по смелой идее великого солдата революции, железного чекиста т. Феликса Дзержинского, ставят перед собой великую и ответственную задачу перевоспитания бывших правонарушителей и беспризорников, — писал в приказе о праздновании 1 мая в 1934 году полпред ОГПУ по ЗапСибКраю Николай Алексеев, сменивший в этой должности Леонида Заковского. — Только в стране пролетарской диктатуры, только там, где строится новое, социалистическое общество, где коммунистическая партия во главе с гениальным вождём т. Сталиным разрешает историческую задачу ликвидации классов и капиталистических пережитков в экономике, в сознании людей — только там могут существовать и успешно развиваться трудовые коммуны из людей, которые в иных условиях были бы обречены на гибель и моральную смерть...» (цитата по книге «История Северска»)

Из фондов музея г. Северска. Производство при ТКМ "Чекист". 1935 год

К 1935 году колонисты «Чекиста» работали уже на трех производственных площадках — деревообрабатывающей и музыкальной фабриках и слесарно-механическом заводе. На одной из фотографий того времени, главный административный корпус украшен портретами Сталина и Дзержинского и перетягами-мотиваторами: «Да здравствует 1-я годовщина Т.К.!», «Перевоспитался сам, перевоспитай другого!», «Только в стране советов возможна переделка человека через труд! Труд в СССР — дело чести, доблести и геройства! (И.В.Сталин)».

Из фондов музея г. Северска. Главное административное здание ТКМ "Чекист". 1935 год

Впрочем, регулярные проверки продолжали выявлять недостатки в работе томской трудкоммуны и отмечали плохую организацию труда, слабость инструкторского состава, высокую себестоимость и низкое качество продукции. Кроме того, плохо работал общепит и транспорт, и случались перебои с электричеством в поселке. Любовь Сидорова, которая создала музей трудколонии при школе №78 и передала музею Северска фотоальбом Виктора Корнева, вспоминает: «Когда я стала переписываться с воспитанниками бывшими, узнала много интересного — что первое время они ели из тазиков металлических, не видели сахара, конфет...».

Из фондов музея г. Северска. Отряд самоохраны ТКМ "Чекист". 1935 год

Охраны в трудовой коммуне не было. И воспитанники время от времени сбегали. Некоторые — по несколько раз. Так, в мае 1936 года из «Чекиста» сбежали 66 человек, с января по июнь 1937 — 427 человек, в июне-июле 1938 — 77. «Горисполком обязал руководство коммуны выделить 15 человек для снятия с улиц города десятков беглых воспитанников, — пишут авторы статьи в книге «История Северска». — Кроме них, в Томске насчитывалось около 500 беспризорников, наполовину это были дети спецпереселенцев, потерявших родителей. Часто на воспитанников колонии жаловались жители соседних сел и нефтесклада. Нередки были кражи с огородов и погребов».

«Недалеко от села, на бугре, стояла одинокая маленькая избушка. Из железной трубы поднимался дым. Рядом с избушкой чернел погреб. Золотой подошел к нему и в нерешительности остановился: «Полакомиться, что ли...». Положил лыжи и быстро стал отрывать тонкий замок… Золотой осторожно спустился по ступенькам вниз. Взял крынку сметаны, присел на стоявший в углу мешок и начал двумя пальцами отправлять сметану в рот...» (из книги «Атаман Пузырь»)

Из фондов музея г. Северска. Столовая ТКМ "Чекист". 1935 год

Бежали и воровали не от хорошей жизни. По нормативам 1940 года, довольствие несовершеннолетних в системе ГУЛАГа оценивалось в 565 рублей в год. На эти деньги им полагались: костюм х/б — один, белье — две пары, ботинки — одна пара, тапочки и варежки — по одной паре, носки — три пары, трусы — две пары, пальто зимнее — ½ (одно на два года), мыло — 3,6 кг… Что касалось еды, то при 100% выработке нормы можно было рассчитывать на 900 граммов хлеба в день, при 60% нормы — на 500. Кроме того, ежедневный рацион включал 100 гр крупы, 30 гр мяса, 128 гр рыбы, по 10 гр масла и сахара, 2 гр чая, полкило картофеля и 20 гр соли. При этом, ревизоры периодически отмечали необеспеченность колонии продуктами питания и одеждой:

«Внешний вид контингента дает картину раздетости и разутости значительной части ребят…» (1936 год), «В трудколонии №1, несмотря на все возможности улучшить питание, все же в течение последних двух месяцев воспитанников кормили исключительно капустой и перловой кашей» (1938 год).

Благосостояние колонии напрямую зависело от эффективности производства. Но идея самовоспитания трудом периодически пробуксовывала. Комиссия, которая проверяла парторганизацию трудколонии №1 в 1936 году, обнаружила, что ни одно из трех производств не выполняет плана — за первую пятидневку августа музфабрика выдала 31% намеченного объема продукции, деревообрабатывающая фабрика — 38%, слесарно-механический цех — лишь 8%.

«Невыполнение планов, длительные простои деморализуют работающих воспитанников, снижают их зарплату, — цитируют выводы комиссии авторы статьи в книге «История Северска». — Этот факт является отправным моментом, толкающим воспитанников на самовольные отлучки, заработки вне колонии, дезорганизует всю жизнь колонии».

Автор:  из личного архива Геннадия Редченкова
Анна Редченкова

В музее «Следственная тюрьма НКВД» хранятся копии документов Анны Редченковой, в девичестве Румянцевой. Сканы трудовой книжки и диплома о среднем техническом образовании своей матери в музей передал томич Геннадий Редченков. Выпускницу Ленинградского техникума музыкальных инструментов в 1940 году распределили в Томск — работать техноруком в музыкальный цех трудколонии №1. 20-летняя девушка поселилась на Черемошниках. На работу в поселок Чекист каждый день ходила пешком.

«У матери должность была «технический руководитель», или «технолог» — на современный лад, — говорит Геннадий Редченков. — Она следила за технологией производства. Ведь чтобы сделать гитару или балалайку, надо соблюсти определенный порядок операций — от заготовки до готовой продукции. Чтобы все как по инструкции было. А на Чекисте были трудные ребятишки. Многие работать, по словам матери, не хотели. Считали, что это девчачий цех, который производит инструменты. И хотели любым способом из него сбежать— например, в слесарно-механический».

Автор:  из личного архива Геннадия Редченкова

По воспоминаниям Анны Редченковой, книжку про «Атамана Пузыря», написанную за пять лет до начала ее работы в Чекисте, в трудколонии знали, читали, разбирали на политзанятиях. Тем более, что сам Горький, кому посвятили книгу авторы, дал ей положительный отзыв:

«Материал ваш значителен своей новизною, оригинальностью. За всю историю человечества никогда, нигде в мире не было власти, которая ставила бы целью работы своей воспитать весь трудовой народ… Конечно, особенно трудно воспитать молодежь — беспризорников, правонарушителей. Однако чекистам, агентам ГПУ удается достигать в этой работе отличных успехов, — это я хорошо знаю по работе ГПУ в концлагерях, колониях, коммунах, вижу по таким фактам, как ваша книжка...» (15 мая 1935 года)

Книга "Атаман Пузырь" из домашней библиотеки Василия Ханевича

К моменту, когда юная Анна Редченкова приехала следить за соблюдением технологии изготовления гитар и мандолин в трудколонии, в поселке Чекист проживали уже около 3000 жителей. Без учета колонистов. С учетом — около 4000.

Из фондов музея г. Северска. Оркестр струнных инструментов ТКМ "Чекист". 1935 год

«За год до закрытия трудколонии, в 1939 году, Чекист — это огромный поселок, почти что «городского типа», — говорит Светлана Березовская. — В колонии, помимо фабрики, 30 домов для вольнонаемных и корпусов для воспитанников, находились молочная ферма, школа, смолокурка, гараж, конный обоз, пожарная служба, крольчатник, овощехранилище, водозаборная будка, две столовых и баня. А также два клуба — для воспитанников и вольнонаемных. И газету здесь свою выпускали — "Сибирская перековка"...»

«В колонии был свой оркестр струнных инструментов, — говорит заведующая историческим отделом музея Северска Ольга Берловская. — Своя агитбригада. Были даже байки, что к ним в клуб с гастролями сам Леонид Утесов приезжал...»

из фондов музея г. Северска

И тем не менее, Анна Редченкова в трудколонии проработала недолго. 1 октября 1940 года ТК№1 прекратила свое существование — согласно приказу НКВД №001233 особые отделы и инспекции трудовых колоний несовершеннолетних были ликвидированы, а колонии были переданы обратно в систему ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей). На момент закрытия колония была предприятием рентабельным. Согласно отчету от 1 апреля 1941 года, музыкальная и деревообрабатывающая фабрики выпускали продукции на 11 млн рублей в год при себестоимости 7,5 млн рублей и стоимости основных фондов в почти 8 млн рублей. В колонии числилось 833 воспитанника.

Через несколько месяцев началась война. К осени 1941-го колонию «Чекист» окончательно расформировали. Последних 220 несовершеннолетних воспитанников трудоустроили на томских предприятиях. Имущество трудколонии передали заводу боеприпасов НКВД, который к тому времени эвакуировали из Харькова. Знания Анны Редченковой по технологии музыкальных инструментов при изготовлении тары для снарядов оказались невостребованными. Поэтому как специалист по деревообработке она сначала поработала на производстве лыж, а потом ее перевели из Чекиста в Прикульский особый лагерный пункт рядом с Итаткой — на должность начальника сушильно-раскройного цеха деревообработки. Там молодой женщине понравилось — в лагере было много «политических», работать с которыми было легче.

«Было много технически грамотных людей, которые помогали ей в организации работ, — говорит Геннадий Редченков. — Они были вежливы и порядочны. Когда в 1943 году в цехе случился пожар, никто из них не дал показаний на начальника цеха...».

Из фонда музея г. Северска. Начсостав ТКМ "Чекист". 1935 год

Последний раз ИТК№1 упоминается в документах в 1942. Но поселок Чекист с деревообрабатывающим производством сыграл важную роль в выборе места для строительства закрытого города Северска. Память же о трудколонии и колонистах в виде фотографий, документов и прочих артефактов естественным образом со временем аккумулируется в музеях.

Музей Северска. Чайная пара одного из воспитанников ТКМ "Чекист", ветерана Великой Отечественной войны, зампредседателя питерского Клуба кавалеров ордена Александра Невского Александра Ерковича
Музей "Следственная тюрьма НКВД". Гитара производства ТКМ "Чекист"

«Гитара, которую я купил в антикварном — точь-в-точь, как на фотографии из трудколонии Чекист, — говорит томич Борис Гусев. — Сделана из самой обычной ели, не очень подходящей для изготовления гитар. На качество звучания это, конечно, влияет. Но это соответствует духу того времени — у ребят не было задачи делать качественные мастеровые инструменты. Их задача была выйти на массовое производство. У меня рука не поднялась ничего с этой гитарой сделать — потому что пытаться сделать из нее современную играющую гитару, означало бы убить ее историческую ценность. Поэтому я решил, что целесообразнее всего передать ее в музей».

Поддержи ТВ2!