Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
тв2
«Хорошая бабушка была»
Как прожила жизнь и умерла Юлия Емельяшина, за которой ухаживал внук в ковидном госпитале в Томске
Юлия Федоровна Емельяшина практически всю жизнь проработала в школе. Когда постарела, cтала терять память. Ее отправляли на пенсию. С трудом. Она до последнего хотела работать. По рассказам знакомых, была одинока. Одна гуляла по деревне, часто заходила в школу, обедала в школьной столовой.

Последние два года жизни Юлия Федоровна лежала и из-за болезни не узнавала родных. В нынешнем октябре попала в ковидный госпиталь в Томске с пневмонией. По словам внука, за ней там не ухаживали и даже не меняли подгузники. Внук под видом врача пробрался в госпиталь и снял на телефон, в каких условиях находилась Юлия Федоровна. Он кормил и менял подгузники бабушке три дня в госпитале, пока его не раскрыли. Чтобы поменять ситуацию, он полетел в Москву на прием в Следственный комитет России, в прокуратуру и в приемную к президенту. Потом Юлия Федоровна умерла.

Эта томская история обошла, кажется, почти все российские медиа. Старый немощный человек, безразличная медицина, внук, который пытается помочь...

Между тем, этот человек прожил большую жизнь и было бы справедливо про эту жизнь рассказать, чтобы Юлия Федоровна не осталась в памяти просто телом в больничной палате. Какой была Юлия Федоровна, жизнь которой закончилась в ковидарии МСЧ №2 Томска. История одинокого человека...
Бабушка Юлия Федоровна Емельяшина с внуком Сережей
«Бабушка жила хорошо, пока я не родился, — вспоминает Сергей, — У меня был такой смешной желтый пуховичок, чепчик, как клюв у утки. В деревне были трубы, оттуда мазут выливался, я туда нырнул. Бабушка мне таких люлей отвесила шнуром от чайника. Хорошая бабушка была. Она никогда не заставляла меня читать книги, больше рекомендовала. Но эта рекомендация сопровождалась шнуром от утюга и чайника. Я знал алфавит в четыре года, таблицу умножения в пять, пару фраз по-немецки мог произнести. Все благодаря бабушке».
Отца Юлии Федоровны сослали в Красноярский Край в Игарку, причина ссылки родственникам неизвестна. В известных базах данных по репрессированным Федор Палатов не значится. Как прошло детство бабушки и что с ней было, когда она выросла, Сергею не рассказали. Знает, что она была дочерью репрессированного и дитем войны. Закончила историко-филологический факультет Томского государственого университета. Работала учителем в деревенских школах в Курлеке, Калтае и в Кафтанчикове. Учила детей русскому и немецкому языкам, преподавала историю и литературу.

По словам руководителя школьного музея в Курлеке Ольги Реук, Юлия Федоровна (в девичестве Палатова) приехала в Курлек с двухмесячной дочкой Леной, жила у учительницы и та ей помогала с дочерью.
Юлия Федоровна Палатова. Из школьного музея в Курлеке
Бывший школьный библиотекарь в Курлеке Надежда Кардаш помнит Юлию Федоровну как учителя немецкого языка. «Она была строгим и интересным учителем, у нее была своя методика. Выглядела всегда элегантно и отличалась своим внешним видом, хорошо одетая и ухоженная».
Юлия Федоровна Палатова. 1970-е. Курлек
Курлек
Курлек
С 1987 года Юлия Федоровна работала учителем в Кафтанчиково. Там ей дали квартиру. Марина Бантьева помнит Юлию Федоровну, когда сама была ученицей, потом работала с ней в школе, а когда стала директором — провожала ее на пенсию.

«У нее тогда появились первые признаки болезни, она могла идти по коридору, остановиться и спросить: "Куда я иду". Стала теряться. Мы предложили Юлии Федоровне заниматься музеем. Она была очень требовательна к себе и другим. Замечательный, ответственный, трудолюбивый и грамотный педагог. Много лет она была наставником у молодых учителей. Была нетерпима к ошибкам. В коллективе ее кто-то уважал, кто-то побаивался, а кто-то за критичные высказывания недолюбливал. На пенсии бесплатно занималась с детьми, ей не хватало живого общения. Для нее всегда были в приоритете школа, работа и чужие дети, а не свои».
Палатова Юлия Федоровна, 4 фото слева сверху
Для Сергея Самборского Юлия Федоровна была самым достойным человеком, которого он знал. В детстве с бабушкой они ходили на речку, в лес и занимались огородом.

«Бабушка во мне души не чаяла, любила, баловала меня, — вспоминает Сергей, — В детстве я не любил заниматься огородом, полоть картошку. Она прятала вкусности и подарочки на огороде, которые я находил во время прополки. Обучала меня русскому языку, литературе, немецкому и истории. У меня были проблемы с математикой в школе, я не мог решить ни одно квадратное уравнение. Так бабушка показывала учителям, как нужно меня учить. Когда я был подростком, она постоянно меня вытаскивала. У меня была попытка кражи и грабеж. Бабушка бегала и везде суетилась».
Юлия Федоровна в Кафтанчиково
Сергей пошел в первый класс в Кафтанчиково. Мама часто отдавала его бабушке, потом забирала обратно. «Мама начала сдавать меня по томским приютам, много пила, потом опять забирала домой, отдавала бабушке. В таких местах я провел в общей сложности 7 лет», — вспоминает Сергей. С 15 лет он начал постоянно жить с бабушкой.

«Сережа был агрессивным в школе, очень развитый с хорошо подвешенным языком, — вспоминает директор школы Марина Бантьева. — В первом классе он выделялся из всех учеников. В среднем звене он создавал проблемы: не хотел учиться. Мама не занималась его воспитанием, как родителя я ее не помню».
Последние два года
Марина Бантьева с Юлией Федоровной «были добрыми друзьями»: «Мы поддерживали хорошие отношения за исключением последних двух лет, когда нас с профсоюзом учителей перестали пускать к ней домой. Дверь была заперта. Еще два года назад, встречая Юлию Федоровну на улице можно было с ней пообщаться и поговорить. Когда она лежала в больнице лет 10 назад в Тимирязево, я ее тоже навещала, привозила вещи, потому что у нее ничего не было».

Будучи на пенсии два с половиной года Юлия Федоровна ходила в школьную столовую и обедала, деньги на это переводили через соцработника и районную администрацию.

«Мы ее кормили, потому что дома ее некому было кормить, — вспоминает Марина Бантьева, — Даже на каникулах мы готовили обеды для нее. Жалко было ее. Младшая дочь за ней особо никогда не ухаживала. Приезжала очень редко. Большую часть времени Юлия Федоровна проводила с внуком. Был период, когда внук с ней не жил. Тогда Юлия Федоровна была более-менее здорова. Она часто приходила гулять во двор школы, но последние два года я ее не видела».

По словам Марины, в Кафтанчиково старшая дочь Юлии Федоровны Елена уехала из дома в 17-летнем возрасте и никогда не приезжала к матери. Младшая дочь Вероника иногда приезжала вместе с детьми в гости.

«Последние два года бабушка разговаривала с зеркалом по ночам, ходила дома с ножами и вилками, не узнавала меня, она думала, что я посторонний человек, — рассказывает Сергей, — Я отправлял бабушку два раза в психиатрическую больницу на лечение, там у нее украли обручальное кольцо. Я не мог отправить бабушку в ПНИ (психоневрологический интернат), у меня не было морального права так сделать».

Раньше Сергей запирал бабушку, потому что она выбегала раздетой из дома, на это он спрашивал разрешения у участкового и врачей. Также в дом к бабушке ходила соцработник Екатерина Штанько. Рассказать журналисту ТВ2, в каком состоянии была бабушка, когда за ней ухаживал Сергей, она отказалась.

24-летняя Регина познакомилась с Сергеем два года назад. Юлия Федоровна не запомнила ее, уже тогда болезнь прогрессировала. «Каждый раз у меня было новое знакомство с бабушкой. Особенность заболевания — кратковременная память не работала совсем, долговременная постепенно увядала», — говорит Регина. — Она часто вспоминала стихи, но не помнила уже Сережу».
Могила матери Сергея Вероники (Анжелики) Полак
Регина и Сергей быстро поженились после знакомства. «Сережа был добрым, чутким, романтичным и веселым». Сначала жили в Томске, когда мама Сергея умерла, переехали в Кафтанчиково, чтобы ухаживать за бабушкой, дежурили по очереди. Сергей тогда неофициально работал сварщиком, иногда уезжал на сутки, жена ездила на учебу в Томск. Тогда приходила ухаживать за бабушкой соцработник. Опекунство над бабушкой он не оформлял, так как не смог бы совмещать с работой.
Регина и Сергей

«Последние три года были тяжелыми, — рассказывает Сергей, — Подгузники стоили по 2 тысячи за 30 штук. Пачки не хватало на месяц, приходилось покупать по две-три пачки. Специального питания хватало на два с половиной дня. На лекарства уходило по 10 тысяч в месяц. Отопление в частном доме в деревне подорожало. У меня появились кредиты. 27 тысяч — пенсию бабушки — я полностью тратил на нее».

Регина учится на провизора, поэтому разбирается в медицинских терминах и медикаментах. По ее словам, они каждое утро поднимали бабушку в 8-9 утра, кормили пищей, перетертой в блендере.

«Первое время она сама ела, через полгода приходилось напоминать, чтобы она поела, еще через полгода кормили только с ложки. Последнее время бабушка питалась спецпитанием для лежачих больных, которое нужно было давать через шприц. У бабушки дома плохо заживали пролежни, потому что она их постоянно расчесывала до мяса. Чем бы мы не заклеивали пролежни, она повязки срывала, и так по кругу. Нельзя было ни в коем случае, если она сходила в подгузник просрочить это время».
В МСЧ №2

«Я поступком Сергея горжусь — пройти в ковидный госпиталь к бабушке, — говорит Регина, — У меня бы не хватило сил так сделать, хотя я понимала, что он все делает правильно. Когда нам сказали по телефону, что бабушку покормили с ложки, хотя восемь месяцев бабушка получает питание только через шприцы, мы поняли, что это вранье. Пойти в госпиталь было необходимо. Люди чаще всего позвонят в госпиталь, услышат, что с родственниками все в порядке, а по факту это не так. Сережа хоть какой-то уход смог обеспечить бабушке».

Сергей снял на камеру телефона, в каких условиях находилась его бабушка в МСЧ №2: кислородная маска на лбу, грязные подгузник и постельное белье, синяки на руках от уколов. По словам Сергея, ему предлагали заплатить за должный уход за бабушкой около 50 тысяч за две недели, 100 тысяч в месяц.

«В образ врача я вошел от безысходности, — отмечает Сергей, — 24 октября 2021 был для меня самый счастливый день. Я сидел с бабушкой в палате, она смотрела на меня, я снял маску она узнала меня и сказала "Сережа", я поцеловал ее и убежал из госпиталя».

Он поехал в Москву, чтобы повлиять на работу ковидного госпиталя и потребовать, чтобы приняли срочные меры. В Москве Сергей побывал в СК, генпрокуратуре и приемной президента.
«Бабушка скончалась от остановки кровоснабжения в МСЧ №2. Причина смерти — долевая пневмония. Я сразу же прилетел в Томск из Москвы. Следователь не разрешил выдавать тело в понедельник, похоронили только во вторник. Я не знаю, что меня ждет в дальнейшем. В правоохранительных органах мне не дают ответа, кто я и какой у меня процессуальный статус. Я не хочу сидеть в тюрьме».

После публикации истории и видео на ТВ2 информация разошлась по многим СМИ, в том числе федеральным. Сергей рассказывал, что получил в свой адрес угрозы, а также опасался вернуться в Томск из страха, что его задержат.

«Когда Сережа был в Москве ему поступали угрозы, следствие ему хочет вменить то, что он плохо ухаживал за бабушкой дома, — говорит Регина, — Что якобы он довел бабушку до пневмонии. Хотя в первый же день, когда у нее поднялась температура, мы вызвали скорую».

Областной департамент здравоохранения, Росздравнадзор и Следственный комитет обещали проверить качество оказания помощи в МСЧ №2.

В ходе проверки Росздравнадзор обнаружил нарушения. Однако какие именно, ведомство не конкретизирует. В сообщении лишь отмечается, что МСЧ №2 выдано предписание об устранении нарушений.

Главный врач больницы Александр Холопов не стал публично комментировать ситуацию. Раньше Александр Холопов возглавлял департамент здравоохранения, но его уволили по решению губернатора Сергея Жвачкина после скандала в морге 3-й горбольницы. Тогда в СМИ опубликовали фотографии из морга на улице Нахимова, 3 при горбольнице № 3, который входит в областное учреждение «Патологоанатомическое бюро». На фото было видно, что помещение морга буквально заставлено черными мешками в несколько рядов с человеческими телами. На одной из фотографий видна бирка COVID, а на другой, что работники морга находятся в помещении без специальных средств защиты.

Губернатор Томской области Сергей Жвачкин историю с бабушкой в МСЧ №2 публично никак не прокомментировал. Только выделил деньги 7 млн рублей на разработку проектно-сметной документации. Областные власти планируют провести капитальный ремонт МСЧ №2.
После этой истории на банковскую карту Сергея пришло около 400 тысяч рублей. Он организовал похороны для бабушки, закрыл свои кредиты, купил зимнюю одежду и обувь. С Региной они решили развестись.

Дом бабушки в Кафтанчикове стоит пустой, за ним присматривает знакомый. Через полгода Сергей вступит в наследство, другие родные не претендуют на дом, а единственный наследник — он. Жить в Кафтанчикове он не хочет и дом бабушки планирует продать.

Сергею предложили работу сварщиком-бригадиром в другом городе-миллионнике. За 10 дней он будет зарабатывать месячную томскую зарплату.

Мы были на кладбище в Курлеке, где похоронена Юлия Федоровна. К могиле бабушки протоптана дорожка. Кто-то ее навещает.
Юлия Фаллер, ноябрь 2021