Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. ГУЛАГ, Уганда и котокафе. Отмечаем День волонтера с Алей Соколовой
Истории

ГУЛАГ, Уганда и котокафе. Отмечаем День волонтера с Алей Соколовой

ТВ2 Дарья Богодухова

Поработать на лесоповале. Носить воду из африканского колодца за три километра. Ухаживать за кошками во Вьетнаме. Для героя этой истории волонтерство – опыт понимания себя. Аля Соколова, сценарист по профессии, в День волонтера рассказала ТВ2 о своем опыте помощи другим.

Пермь-36. Лесоповал

Аля Соколова в ГУЛАГе

– Когда во время лесоповала расчищаешь лес, важно оказаться в голове цепочки. Тогда у тебя есть возможность выбрать, какой ствол или какую ветку тащить. Когда же тебе надо просто передать по цепочке то, что выбрал кто-то другой, быстро устаешь. Свобода выбора – важная вещь!


– В первый раз волонтером я, вчерашняя студентка, поехала в Пермь-36. В 150 км от Перми на базе реально сохранившихся бараков тех времен был создан музей ГУЛАГа. И вот я там работала. Это была очень жесткая, честно говоря, работа. Задача была сделать

территории между двух бараков огромную карту России, на которой будут отмечены ГУЛАГовские точки, которых реально очень много. Между бараками была большая территория, приблизительно метров 200, и мы расчищали эту площадку от деревьев, которые выросли там с того момента, как лагерь был закрыт в конце 80-х. За четверть века наросли довольно большие деревья. И вот эту территорию мы расчищали. То есть фактически это было вроде лесоповала. Работали бригадами. Кто-то пилит, кто-то деревья потом по цепочке вытаскивает. Жили в бараках, спали на трех- или четырехэтажных нарах. И отчасти могли ощутить на своей шкуре то, что когда-то ощущали зэки.

Действительно, от однообразия действий устаешь ужасно. Ты стоишь в цепи, и все, что тебе нужно делать, это принимать у соседа кусок дерева или охапку веток, делать два шага и передавать их следующему. От такой работы тупеешь. Мне приходила в голову мысль: не абсурд ли это – человек почти с двумя образованиями (я то бишь) таскает деревья. А потом цепляешься ногой за кусок ржавой колючей проволоки и вдруг вспоминаешь, где ты находишься. И понимаешь, что заключенные тоже таскали деревья, и многие из них были с двумя образованиями, а многие гораздо меня умнее и гораздо ценнее для общества, чем я.

К нам туда приезжали из Питера люди, которые сидели в этом лагере когда-то. Ярослав Долинин и Вячеслав Евдокимов.

Бывшие политзеки, диссиденты. Очень интеллигентные люди. Рассказывали о том, как это было. А еще рассказали, что когда в начале девяностых стали восстанавливать зону, чтобы сделать музей, некоторые шутили: для себя строите. Скоро ведь все вернется на свои места... Смешная шутка. Особенно если вспомнить, сколько сейчас у нас в стране заключенных по политическим мотивам.

Автор:  Аля Соколова
Ярослав Долинин и волонтеры

– Интересная, парадоксальная вещь. Мы, волонтеры, заметили, что в рассказах бывших заключенных нет горечи, нет обиды на государство, за то что оно отняло несколько лет их жизни, бросило их в лагерь, в какую-то провинциальную дыру. Ничего подобного. И Долинин, и Евдокимов рассказывали о зоне с воодушевлением, чуть ли не с ностальгией. При том, что там действительно было тяжело, там бросали в ШИЗО, там кормили по пониженной норме, там не было свободы. И тем не менее, когда мы слушали диссидентов, у нас создавалось ощущение, что это были лучшие годы их жизни. А потом как-то Долинин рассказал, что при освобождении у заключенных не было радости. Потому что рвутся связи. За эти годы окружающие тебя заключенные становятся самыми близкими тебе людьми. Ни один из них не сожалел о времени, проведенном в зоне. Любопытная вещь, которая звучит жестковато. Долинин и Евдокимов сказали, что для многих было бы полезно посидеть в зоне до трех лет. Потому что там раскрывается заложенный в тебе потенциал, который спит в обыденной жизни.

Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -

– А еще там неподалеку был ПНИ — психоневрологический интернат. С его обитателями мы тоже временами общались. И как-то это дополняло еще наши ощущения и понимание того, что такое для человека несвобода.

Африка. Забор

– Если бы я хотела комфортного волонтерского лагеря, я бы поехала в Европу, денег бы мне хватило на любой из этих вариантов. А Африка даже вышла подороже. Но я не тот человек, который ищет комфорт. Я же драматург, я понимаю, что любые проблемы – это именно то, зачем зритель будет смотреть. Хотя, наверное, если бы меня съел лев, это было бы не очень здорово.


– В описании лагеря через запятую были перечислены слова «драма, музыка, изготовление музыкальных инструментов». Эти слова в сочетании со словом Уганда дали нужный эффект – я поняла, что хочу именно туда. В других местах были более скучные вещи типа работы в госпитале, а здесь драма, музыка… Сразу захотелось приобщиться. Со всего мира нашлось всего 3 человека, желающих поехать в этот лагерь – это я, девушка из Японии и девушка из Дании. Остальные 12 волонтеров были все, местные, угандийцы. Участие в лагере было платное – это стоило 300 долларов, то есть ты едешь за свой счет, а еще платишь деньги и работаешь. В Африке все волонтерские лагеря платные.

Автор:  Аля Соколова

– Когда мы приехали, нам рассказали, что мы будем строить от коров защиту. У лагеря есть собственный барак, в котором мы жили. Рядом с ним огородик, на котором росли овощи, чтобы кормить волонтеров. А мы должны были строить забор, чтобы на этот огород коровы не забредали. Спали на полу, там кроватей вообще не было предусмотрено, то есть каждый должен был взять коврик, спальник. Москитную сетку было написано взять обязательно и, как выяснилось, не зря. Я еще взяла таблетки от малярии. Есть два пути обращения с малярией – ты или едешь, заболеваешь на месте и тогда начинаешь принимать таблетки, либо ты заранее в профилактическом режиме пьешь. Это достаточно серьезная нагрузка на печень, но это в любом случае серьезная нагрузка на печень. Варианта не заболеть в Уганде вообще нет, то есть какая бы у тебя ни была москитная сетка, комары точно под неё проникнут. Из всех нас, полутора десятка человек, пили противомалярийные таблетки только двое – это я и девушка из Дании. Остальные не пили. Все они спали под москитными сетками и все они заболели малярией.

Автор:  Аля Соколова

– Лагерь находился в шестидесяти километрах от столицы. Ближайшая к лагерю деревня располагалась в трех километрах, там же был единственный колодец с водой. Я имею в виду не минеральную воду, не питьевую воду, а просто воду, которая необходима для разных случаев, как то: умыться и почистить зубы, постирать одежду, принять душ и приготовить пищу. Первую неделю мы ходили за водой на этот колодец. Это было интересное, а главное – регулярное занятие, учитывая перечисленный список нужд, помноженный на количество волонтеров. Однажды кто-то обнаружил яму с водой гораздо ближе, в километре, и с тех пор мы ходили с канистрами туда.

Автор:  Аля Соколова

– Ежедневные дожди и ежедневные вододобывающие мероприятия соединились в моем сознании в одну простую мысль: а почему бы не собирать дождевую воду вместо того, чтобы под дождем ходить к яме? Ведь многие местные жители тоже живут вдали от деревенского колодца, и они тоже ходят пешком за водой. Почему же они не додумались собирать воду? Этот вопрос так и остался одной из мучительнейших загадок Уганды. Я спрашивала многих, и каждый мне отвечал: у нас нет денег.

– После завтрака (в лагере всегда завтракали одним и тем же – лепешками-чапати с чаем или кофе) мы делились на группы, и пока одна группа принималась готовить обед, другая шла на работы. Чаще всего мы выкапывали углубления по обеим сторонам дороги, для того чтобы дождевая вода стекала туда и не размывала дорогу. На тачке мы привозили битые кирпичи, оставшиеся от строительства жилого корпуса, и ссыпали их на дорогу. Другим занятием было строительство упомянутого забора. Для этого секирой (на местном языке она называется джамбия, а английского названия угандийцы не знают) вырубались толстые ветки от низких колючих деревьев и втыкались вертикально.


– Иногда мы поливали помидоры в огороде. Все эти мероприятия при несомненной их пользе вызывали вопрос: а кому от этого хорошо? Ведь дорога, которую мы строили, вела к лагерю, огород принадлежал лагерю и помидоры на нем тоже. То есть хорошо должно было стать нам самим и новым волонтерам, которые приедут в лагерь на следующую смену. Не непосильный труд убивает человека, а бессмысленность этого труда.

Автор:  Аля Соколова

– Я сбежала из лагеря через две недели. Лагерь был рассчитан на три, но я сбежала через две, потому что поняла, что смысла находиться там нет. Мы строили заборы от коров, мы поливали растения, рыхлили их и мы изготавливали поделки, сумочки какие-то и изготавливали музыкальные инструменты. Предполагалось, что потом мы эти поделки продадим, а деньги пойдут каким-то бедным. Также мы должны были изготовить музыкальные инструменты, сделать шоу и показать его в соседней деревне. Ну это, конечно, я думаю, было бы действительно великое шоу, когда трое иностранных белых людей что-то пытаются изобразить на их местных инструментах, я думаю, что это шоу действительно имело бы успех. Все бы покатывались со смеху. Потому что они изначально природой все предрасположены к тому, чтобы быть музыкантами, чтобы танцевать. И я видела это своими глазами, когда шмакодявка трехлетняя просто подходит к барабану и начинает барабанить лучше, чем наши профессиональные музыканты, потому что это именно врожденное. Для них танцы и музыка – это как дыхание. И за это я должна сказать лагерю спасибо, потому что там ежедневно были и танцы, и музыка, потому что руководители лагеря все сами музыканты, у них есть своя группа, были у них барабаны. Такие огромные угандийские барабаны, отличное звучание. И они действительно хорошо пели, плясали, мы разводили каждый вечер костер. Там были пляски у костра, и ты действительно мог к этому приобщиться.

Автор:  Аля Соколова
Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -

– Для того чтобы работать с инструментами, надо выйти во дворик и сидеть там, но если идет дождь, то все просто оставались в бараке и никто не выходил работать. И так вот день за днем продолжалось, и меня это, конечно, дико бесило. Я достаточно дисциплинированный человек в плане работы, то есть если что-то обозначено, то мы должны это выполнять. А там был такой полный расслабон, то есть это для людей такого склада, которые согласны на все и открыты любой реальности. У меня были некоторые ожидания, что мы действительно будем работать, помогать людям каким-то, когда мы продадим эти поделки. Но в итоге, по-моему, никто не доделал ни одну поделку, не сделано было ни одного музыкального инструмента. Но мы хотя бы действительно построили забор от коров.

Вьетнам. Котики

Автор:  Аля Соколова

– Третий свой волонтерский проект я нашла в небольшом вьетнамском городке, который называется Хой Ан. Работа в котокафе. С котами у меня никогда особых отношений не было, у меня всю жизнь собаки. Однако к котам я тоже хорошо отношусь, вот и подумала: «Почему нет?». В описании проекта было написано, что работа может быть самая разная – и чистить за котами, и кормить котов, и просто помогать, потому что это кафе. Я не хотела платить деньги посредникам, у меня был очень скромный бюджет, плюс я собиралась после Вьетнама еще ехать дальше, поэтому я сильно экономила. В общем, я решила самостоятельно попытаться найти это котокафе.

Автор:  Аля Соколова

– Я приехала в этот город и стала искать котокафе, и это был непростой квест. Потом я узнала, в чем дело, почему кафе было окружено таким ореолом секретности. Оно реально практически секретное, многие местные о его существовании не знают. Почему? Потому что многие кошки в этом котокафе, их там было около пятидесяти, спасены от съедания. Во Вьетнаме ведь едят кошек и собак, там полно мест, где можно это сделать. И хозяйка этого котокафе боялась, что могут пытаться нападать и украсть кошек оттуда. Во Вьетнаме все кошки и собаки, которые подаются в ресторанах, они все либо ворованные, либо сами хозяева щенков и котят сдают на еду.

Автор:  Аля Соколова

– Я сняла комнату там у местных жителей, и у меня за окном постоянно лаяли собаки, они сидели в клетках, и я спрашивала: «Почему их нельзя выпустить, у вас же двор закрытый, огороженный, пусть они бегают». Мне потом объяснили, что хозяева боятся, что собак украдут, поэтому они сидят в клетках. И рассказали историю, которая случилась за пару лет в этом городке, что у кого-то украли собаку, хозяин собаки убил того, кто украл, и сел там на несколько лет за убийство.


– В общем, нашла я это котокафе, стала работать. Мне потом сказали, что я самый лучший работник, потому что, конечно же, люди, которые туда приезжают – для них это каникулы. А я, если я нанимаюсь на работу, даже бесплатно, все равно уже работаю как работник. Хозяйка котокафе – англичанка. Муж – вьетнамец. Очень милое место. Кроме меня там работала одна англичанка в возрасте 65 лет. Она тоже обожала кошек. И двое ребят ирландцев. То есть я захватила несколько групп волонтеров: ребят, которые уезжали, я приехала кто-то еще был, потом он уехал, на его место приехали другие. Мы делили обязанности. Кто-то делал вот такие вот снеки и разносил посетителям, кто-то прибирался, кормежкой все-таки занималась сама хозяйка и это был очень нежный такой момент и ежедневный, когда она насыпала корм и все её питомцы сбегались.

Автор:  Аля Соколова

– У каждой кошки там было свое место. Например, там было несколько мопедиков, и на белом мопеде всегда сидела белая кошка, сама по себе, она как-то так выбирала, а на сером мопеде сидела серая кошка. Там была работа достаточно осмысленная.

Смысл котокафе там такой же, как и у нас здесь, то есть человек приходит выпить кофе, пообщаться с котиками и кто-то возможно заберет себе какого-нибудь котика. Периодически там кто-то забирает, потому что во Вьетнаме есть достаточно много иностранцев, которые там живут. Это конкретная помощь несчастным, брошенным животным и часто спасенным. То есть кого-то прямо вообще спасали, выкупали на рынке, когда его уже продавали на мясо.

Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -
 -

Зачем это надо?

– Для меня волонтерство – это прежде всего возможность путешествовать. Конечно, у нас и здесь полно работы, можно и своим помогать. Если есть желание просто помочь, то из города можно не выезжать вообще. Ходи, помогай. Но когда побывал в других обстоятельствах, ты понимаешь, что все, что у нас тут есть, это не единственно возможный образ жизни.


– И чем раньше, тем лучше. Я жалею, что я так поздно начала путешествовать. Помню, что когда я училась в университете, еще в Томске, и какие-то мои знакомые ездили автостопом куда-то до Питера там, до Крыма, я как-то даже на себя это никак не примеряла, потому что я была уверена, что это что-то совсем из другой жизни, а на самом деле чем активнее ты с самых юных лет, тем больше ты получишь. Ты наращиваешь себе объем головного мозга, тебе потом будет интереснее, больше связей ты устанавливаешь. Я сильно советую с любого возраста начинать. То есть если тебе 4 года, старайся ходить в разные места. Надо все время расширять диапазон своего зрения. Надо видеть самое разное. Старайся увидеть как можно больше, потому что это капитал. Для меня самое ценное, что было в моей биографии, пожалуй, это мои путешествия, это самый ценный ресурс. То есть такой запас, из которого я могу черпать при необходимости энергию и светлые воспоминания.

Поддержи ТВ2!