Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Градозащитница Марья Леонтьева: Есть большая иллюзия, что жители всегда правы
Истории

Градозащитница Марья Леонтьева: Есть большая иллюзия, что жители всегда правы

ТВ2 Валентина Анкудинова

В Казань я попала в рамках медиатура «Молоток», организованного онлайн-изданием «7*7». Исторический центр города отчасти напоминает нашу Татарскую слободу (что неудивительно).  Нам, томичам, Казань интересна не только этим. А еще и тем, что здесь научились сохранять историческую среду.  Конечно же, городские бюджеты Томска и Казани различны (в Казани в 2021 и доходы, и расходы больше томских вдвое, плюс к тому, долгие годы столица Татарстана имела серьезные налоговые преференции). Однако дело не только в деньгах. Кажется, здесь научились лучше слышать и слушать. Власть, девелоперы, градозащитники сумели наладить диалог.

Одна из тех, кто умеет это слушать и убеждать Марья Леонтьева. Социолог, городская исследовательница, эксперт Института развития города. Она организатор городских событий по темам этнической культуры, сохранения исторической среды, активистка и градозащитница, модератор градостроительных конфликтов.

«Остановила телом снос башни»

В городской активизм Марья пришла, как ни странно, из музыки. 

«Моя мама — этническая татарка — организовала с моим папой бардовский ансамбль. Довольно известный. Однажды она послушала пластинку хора Покровского. Это первый хор, который стал петь не Калинку-Малинку, а объективно ту традицию, которая была. Так мама решила заниматься русским фольклором. И я стала им заниматься тоже», — рассказывает Марья. 

В 2007 году Марья вместе с другом и участником этно-группы «Оберег» Максимом Аршиновым решила организовать в Казани этнический фестиваль «Обережье».

«Мы организовали фестиваль этнической культуры и музыки потому  нашей группе было негде выступать в городе. Этот жанр тогда был совсем не развит. И тогда же для меня начался активизм, потому что организация фестиваля на волонтерских началах активизм и есть. Я помню, что такое прошибать лбом стены, приходить за поддержкой в высокие кабинеты и слышать вопрос: "А кто вы такие? от кого вы?". Мы были отчаянные. Активизм — это и привлекать средства частного бизнеса. Помню, как профессиональный продюсер и организационный партнер, Стас Аршинов поставил нам условие: продать треть билетов на фестиваль за один день, мы подорвались и справились», — говорит Марья. 

В 2015 году группа друзей-горожан, создала ассоциацию «Парки города», а Марья стала ее координатором. Участники ассоциации стремились изучить алгоритмы проектирования парков и внедрить в них механизмы социального проектирования и междисциплинарные исследования.

Один из примеров — «Горкинско-Ометьевский лес». Это крупнейший парк Казани, который был благоустроен в 2016 году.  Изначально территория состояла из двух неблагоустроенных участков леса, разделенных полосой коммунального назначения. С одной стороны ее активно использовали местные жители, с другой —  секс-работницы и бездомные люди. Однажды полосу обнесли забором, а вокруг спилили деревья. Спортивные сообщества и местные жители забили тревогу. По приглашению активистов, Марья выступила руководителем исследования. 

«Мы решили организовать субботник: написали от руки 120 объявлений: «Приходите на субботник в парк». Нам было важно понять, есть ли кто там вообще живой, но при этом не проблематизировать ситуацию. На субботник пришло 80 человек с собаками, детьми и арбузами. Пришла бабушка, которая так торопилась, что забыла надеть челюсть и рассказывала, что она ходила гулять сюда с мужем. Пришли мужчины, которые стали играть легкий джаз. Приехала помощник президента республики Наталья Фишман, обратила внимание на проблему, нашла денег».

После этого Марья сознательно вышла из дальнейшего проекта, так как ее задача по привлечению внимания и поиску денег была выполнена.

Другой случай произошел в 2016 году, тогда под угрозой сноса оказалось здание пожарной охраны 1930-х годов постройки. Эта башня — часть исторически ценного градоформирующего архитектурного ансамбля в стиле «конструктивизм» Адмиралтейской слободы Казани.

Марья  в одиночку остановила физический снос здания, вызвала полицию и рассказала им о значении и статусе здания. Одновременно члены общества охраны памятников выясняли правовой режим, статус и собственника здания, а помощник президента Татарстана Олеся Балтусова привлекала внимание главы республики. В итоге здание удалось сохранить, сейчас в нем планируется разместить общественно информационный центр для жителей слободы.

«Обошлись легким испугом», — комментирует Марья, а все потому что здание было не в частной, а муниципальной собственности.

Сейчас в этот район заходит девелопер и судьба башни обсуждается с ним. Сносить ее точно не будут, зато в ней может появиться современный информационный центр. 

Еще один резонансный случай произошел в ноябре 2018 года. Тогда стало известно о работах по засыпке прибрежной зоны реки Казанка возле улицы Гаврилова. Рабочие на спецтехнике без опознавательных знаков и разрешительной документации засыпали песком живые берега реки, прямо поверх кустарника и подлеска, птичьих гнезд и нор горностаев. Трое суток двадцать горожан, локальных активистов из разных районов города, дежурили на участке, преграждая своими машинами путь спецтехнике. Был момент, когда  в дежурстве находилась лишь одна машина, заблокировать проезд техники не получилось и тогда Марье пришлось остановить работы, встав под ковш в буквальном смысле.

Марья признается, что на той истории выгорела, в какой-то момент показалось, что все усилия тщетны. Однако и у этой истории счастливый финал, вместе — горожане, ученые, проектировщики смогли доказать власти значимость этого берега и планы по застройке были перенесены, а берег включен в программу благоустройства.

«Сейчас там расставили лавочки, там будет парк. Это была прямо победа. Но она заняла четыре года усилий».

Как работает проект исторических границ поселения. На практике

— Казань с 2015 года является историческим поселением. А в 2017 году был принят проект его границ. Можете рассказать, как вы к этому шли?

— Надо сказать, что Казань пережила две серьезные волны сноса исторического наследия. Первая была к тысячелетию города, она началась в 1996 году и шла по программе сноса ветхого жилья. Казань готовилась отмечать свое первое мега-событие и было объективно много трущоб — деревянных старых домов без канализации, в страшном состоянии. Нужно было быстро привести город в порядок, а поэтому решили быстро всех переселить, часть домов снести, часть законсервировать, и уже потом решить, что с ними делать. Первая часть программы удалась, вторая нет. Из центра выселили сто тысяч человек, большинство из которых были очень благодарны властям, так как у них появились нормальные условия жизни, но Казань утратила 2,5 тысячи объектов ценной исторической среды и десятков шесть памятников — объектов культурного значения. Это была массовая зачистка. Специалисты, краеведы и старожилы, конечно же, боролись, я этого не помню т.к. еще училась в школе.

Автор:  Валентина Анкудинова, ТВ2

Вторая волна сноса настигла город при подготовке к проведению студенческих спортивных игр, Универсиады. Тогда тревогу забила поэт экскурсовод Олеся Балтусова. Она водила экскурсии и видела, что город исчезает на глазах. Началась активная кампания: были пикеты, экскурсии по исчезающей Казани, что сегодня мы это видим, а завтра этого дома уже не будет. Тогда я начала тоже на них ходить. Тогда же Олеся публично обратилась к президенту республики с предложением показать проблемные точки исторического города. Спустя 8 экскурсий ей была предложена должность помощника президента и координатора работы по сохранению культурного наследия. Олеся не отказалась.

Одним из результатов работы Олеси и ее команды стало придание центру Казани статуса исторического поселения. Этот статус позволяет охранять не только отдельные здания, но и историческую среду, улицы, природу и рельеф города. Принятие этого регламента сильно усложнило развитие города в историческом центре. Процесс согласования каждого нового проекта занимал слишком много времени, не было единого свода требований. Так появилось поручение президента республики о разработке единой концепции устойчивого развития исторического поселения.

Я, как урбанист и социолог, специалист по социальному проектированию была приглашена в состав проектной группы. Социологи, культурологи, историки и юрист в собранной мною команде изучали «дух места»,  нематериальное своеобразие города. По итогам удалось найти аргументы и объяснения значимости и измеримости городской идентичности, общий язык с властью и профессиональным архитектурным сообществом.

— Долго принимали? 

— У нас было два года на разработку проекта. Сейчас продолжается утверждение. Концепция - это не правовой документ и сейчас мы ее раскладываем в разные нормы. В правила землепользования и застройки, например.

— Почему я спрашиваю. Дело в том, что Томск был наделен статусом объекта исторического значения еще в 2010 году. Но утвердить границы не может до сих пор. В дело уже вмешался и президент, проект несколько раз вносили в Минкульт, но он не проходил согласование. Дело в том, что Томское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) предлагает одни объекты, а департамент культурного наследия — другие. 

— Мы всем с радостью показываем пример Казани. Так как мы выработали инструменты, которые позволяют зарабатывать деньги и капитализировать территорию. Ведь почему администрации не хотят этого статуса? Потому что они видят ограничения, так как у них усложняется процедура.

Во время разработки проекта члены группы встречались с разными интересантами развития территории. В том числе и девелоперами, собственниками земель. В ходе диалога нам удалось уточнить их видение развития участков и запрос на четкие регламенты проектирования.  С предложенными регламентами в итоге согласились и власти, и бизнес и городские сообщества.

Автор:  Валентина Анкудинова, ТВ2

— В целом отношение к среде поменялось?

— Да, поменялось значительно. И это заслуга партнерства между помощником президента, обществом охраны памятников, активистами и жителями.  Ценности стали общими, все действуют сообща. Дело за утверждением общих норм.

Пример тому — история с чугунной лестницей в доме Коровина на ул. Пушкина в Казани. Из инстаграмм-аккаунта популярной блоггерки стало известно, что она приобрела старинную чугунную лестницу из исторического здания в Казани. Этот пост поднял волну негодования и прямо скажем хейта в адрес авторки, факт возможной утраты многим известной лестницы встретил тревогу со стороны краеведов.

Тогда я создала координационный чат в популярном мессенджере для общего обсуждения проблемы. За одну ночь были созданы более десятка публикаций в аккаунтах популярных городских гидов и экскурсоводов, подготовлена историческая справка о здании от старообрядческой общины Казани, самые разные чиновники включились в поиск решения проблемы. Так, несмотря на изначально безнадежную с правовой стороны ситуацию отреагировали самые разные горожане. Так осознаются ценности города и их физическое воплощение должно оставаться в городе. Гос.комитет по охране наследия наложил мораторий. мэрия урегулировала интересы новой собственницы лестницы и активистов.

В итоге приезжает блоггерка Рада Русских, которой я говорю, что юридически она права. Но эту лестницу мы не отдадим, потому что таково решение города Казань. Эта лестница нужна нам. Это ценность города и она останется в городе. Вот государственный комитет по охране с утра наложил 90-дневный запрет на любые работы, вот представитель мэра, который это уладит, вот представитель девелопера, который готов у вас ее перекупить. Понимаете, раньше бы кто-то саботировал, говорил, что у нас выходной. А сейчас все действовали вместе. И это совокупные усилия десяти лет казанской градозащиты. Ведь сейчас даже, если речь идет не про памятник, но все понимают, что это ценная фигня, то находятся какие-то административные способы, которыми можно влиять на ситуацию. 

Фото: 
Автор: 
 -
 -
 -

«Выстраивание диалога с жителями — длинный процесс»

— Вас представили в, том числе, и как модератора градостроительных конфликтов. Можете рассказать подробнее, как происходит процесс? 

— Модерация начинается с выявления заинтересованных сторон и тех, чьих интересов коснется конфликтная ситуация, их видения и требований.   Этот анализ может проводиться по разному, я анализирую публикации в СМИ и социальных сетях, беру интервью, провожу общие семинары и фокус группы. В модерации есть ряд жестких правил, которые делают коммуникацию более эффективной и менее эмоциональной.

— Где этому можно научиться? Есть ощущение, что подобные специалисты должны быть в каждой администрации, но их не хватает. 

— Во-первых, есть классическая конфликтология. Во-вторых, различные курсы. Я училась у урбаниста Святослава Мурунова. На мой взгляд, он из наиболее профессиональных городских модераторов в России. У него колоссальный опыт, он объездил больше тысячи российских городов. У него есть школа городских модераторов, которую он периодически проводит. Это трехдневный практический курс. Я уверена, что этот курс необходим как вводное практическое пособие, желающим продолжать академическое образование.

— Как заканчиваются встречи? Чаще всего получается добиться компромисса? Или стоит вам уехать и все возвращается в исходную точку?

— Все зависит от ситуации. Задача в том, что нужно перейти от эмоционального видения проблемы к общему видению ее решения. Нужно перевести диалог в рабочее русло.

— В Томске есть территория, которая в последние два года стала проблемной. Это Академгородок. Например, там есть аварийный трамплин. Местный предприниматель захотел построить зону отдыха с беседками, но часть жителей протестуют — они против рубки деревьев. Отмечают, что там растут краснокнижные растения. Или другая история. Там застройщик хотел поменять территориальную зону, чтобы в перспективе построить дома, а также и объекты соцсферы. В итоге тоже были протесты, сменить зону не получилось, мэр наложил временное вето. Что вы можете посоветовать?

— Все всегда недовольны. И всем всегда нужна психотерапия раньше, чем любая модерация. Потому что всегда есть много накопленных проблем друг к другу. Все всегда нужно обсуждать. Краснокнижные растения — это реальность. Если ничего другого сделать нельзя, то есть случаи, когда мы пересаживаем эти растения в другое место.

Надо понимать, что подобный диалог — это всегда очень долгий процесс. Технологии вовлечения породили иллюзию, что жители и только жители всегда правы. Чистой истины нет вообще, есть баланс интересов, которые нужно обсуждать и обсуждать вдолгую. Не просто «мы хотим парк», а «что вы там дальше будете делать?», «чего именно вы опасаетесь, если это строительство произойдет?».

И, конечно, в каждом городе, в каждой институции должны быть люди с такими коммуникационными навыками. Вопрос в том, что в муниципалитетах, как правило, остаются люди, которые быстро выгорают, так как не все владеют механизмами рефлексии, не все знают, как можно из себя выгрузить негатив. Так как пока ты переводишь всем всех, ты загружаешься всем этим, хочешь ты этого или нет.

И это, на мой взгляд, одна из отличительных черт Казани. Она уникальна возможностью договориться. Если города конкурируют смыслами и технологиями, то Татарстан может экспортировать договороспособность. Мы же можем экспортировать реальное местное самоуправление и переговорные технологии. У наших политиков есть позиция, они готовы ее отстраивать. А в других городах часто что-то поломано. 

Материал создан в рамках медиатура проекта «Молоток» в Казань

Поддержи ТВ2!