«Главное, не подавить протесты смертью и кровью»

Правозащитник Роман Киселёв приехал в Минск из России в начале августа. Он следил за кампанией кандидата в президенты Светланы Тихановской, и ему показалось, что он может стать свидетелем истории. Потом начались протесты, массовые задержания, пытки и избиения людей. И Роман решил, что раз он правозащитник, то может быть очень полезен сейчас Беларуси. Мы поговорили с Романом Киселевым о волонтерах, пытках и реакции Александра Лукашенко.

Дежурство в гуманитарном лагере у ИВС и ЦИП Окрестино
Дежурство в гуманитарном лагере у ИВС и ЦИП Окрестино
Фото: взято из аккаунта Романа Киселёва

Что такое волонтерский лагерь на Окрестина? Что делает? Сколько там волонтеров? Кто эти люди?


— Волонтерский лагерь на Окрестина — это абсолютно хаотичная инициатива, которая возникла совершенно случайно. 12 августа впервые начали дежурить у Окрестина первые волонтеры. А 13 августа это место стало уже местом всеобщего притяжения, потому что туда приезжали сотни родных в поисках своих задержанных близких. Когда 14-го ночью начали отпускать людей, лагерь из поискового сбора переформатировался в организованную систему приемки выходящих. Обеспечивалась медицинская помощь, юридическая и психологическая поддержка, велись списки, все обеспечивались едой и теплой одеждой. Это самые обычные люди, минчане, которым было не все равно. Сейчас там вместе с волонтерами дежурят родители задержанных и уже вышедших людей и сами бывшие сидельцы.


— Белорусские правозащитники пишут о нескольких десятках пропавших после силовых разгонов протестных акций. Известны ли точные цифры? Имена?


— Точные цифры не известны и не могут быть пока известны, потому что нет финальных списков задержанных и освобожденных. Мы, собственно, сейчас этим и занимаемся. Базу пыталась составлять tut.by, но проблема этой базы заключается в том, что она формируется заявительным порядком. Люди не могут найтись, их близкие обращаются в tut.by, и эти люди ищутся. Поэтому с первой публикации список сократился до менее 20 человек. Может быть, в ближайшие дни уже будет возможно с некоей большей точностью определить количество пропавших после мониторинга всех баз.

ЦИП на Окрестина. Минск, Беларусь.
ЦИП на Окрестина. Минск, Беларусь.
Фото: belsat.eu

— Что конкретно делается для поиска этих людей?


— Для поиска снаряжаются специальные бригады, которые объезжают больницы и СИЗО. Но это пока что все. Для формирования конечного списка сложно организовывать серьезные методичные действия по поиску. После формирования списков будем работать более системно и целенаправленно.


— Много ли еще людей остаются в заключении?


— Отвечу точно так же, как и на вопрос про пропавших: точную оценку произвести сложно. У нас регулярно появляются среди выходящих люди, которые не фигурировали ни в каких списках. Но, по достаточно оптимистичным оценкам, в том же ЦИП на Окрестина на данный момент содержится не более 20 человек.

ЦИП на Окрестина. Минск, Беларусь. 13 августа 2020 года
ЦИП на Окрестина. Минск, Беларусь. 13 августа 2020 года
Фото: belsat.eu

— Где еще, кроме ЦИП на Окрестина, содержат задержанных?


— Изолятор на Окрестина просто стал самым жестким местом, поэтому о нем все говорят. А так содержались минчане, например, еще в Жодино, их также отвозили в Слуцк и ряд районных и областных центров по всей Беларуси. Собственно, это и есть основное препятствие для формирования исчерпывающих списков задержанных.


Почему их не отпускают, какова логика властей? Освобождение всех смягчило бы накал протеста... или нет?


— Их не отпускают, потому что их судят. Люди получают административные приговоры и начинают отбывать сутки. Поэтому их и не отпускают. На других же демонстрантов заводятся уголовные дела, и те отправляются на неопределенный срок содержаться в СИЗО. Учитывая, что большую часть задержанных уже отпустили, мне сложно представляется, что освобождение оставшихся что-то может принципиально поменять. Да и вообще, странная такая либерализация, я не уверен, что вообще освобождение в сложившихся условиях может принципиальным образом немного задобрить протест. Наоборот, люди выходят побитые, униженные, покалеченные — это только взрывает общественные настроения и делает общество более бескомпромиссным.


— Возможно ли освобождение людей из ЦИП на Окрестина и других мест силами протестующих безотносительно к решению властей? Если бы их пришла освобождать толпа народа, охраняющие стали бы стрелять?


— Освобождение протестующими возможно, но, я полагаю, что не в случае Окрестина. Все зависит от нескольких параметров. Первое, какие общие настроения в обществе и сила протеста, второе, сколько людей придет. Третье, сколько людей будет охранять и какие люди. Четвертое, что за город и какая система властных отношений. И еще надо смотреть, кто и сколько людей содержится внутри. В Бресте удалось освободить людей из изолятора, но вместе с протестующими туда пришли прокуроры, которые быстро пересмотрели дела. Никто штурмом учреждение не брал. Да и вообще, Брест — это не Минск, это западный город, который является одной из столиц протеста. Местные власти уже не первый раз прогибаются под требования протестующих. И это совершенно отличная динамика от Минска.

В Минске 16 августа огромная толпа пришла под СИЗО-1, но его не сдали. Почему должны были сдать Окрестино, где в подкрепление приехало четыре автобуса вооруженного ОМОНа и где на крышах поставили пулеметы, мне неясно. Это самые бескомпромиссные люди, которые абсолютно не настроены на договоренности. Альтернативой, конечно, является силовой сценарий, где протестующие берут учреждения силой — это возможно, но протест мирный, и такая бы акция противоречила логике протеста. Ну, и я сам не являюсь сторонником насилия, поэтому не могу поддержать подобное направление. Но в будущем, когда режим начнет существенно сыпаться, мирное освобождение вполне себе будет опцией. Только к тому времени вряд ли там кто-то останется из первых сидельцев: всех отпустят или отправят по уголовке в СИЗО.

— Предпринимались ли попытки наладить контакты с администрацией ЦИП? Что известно об условиях, в которых сейчас содержатся задержанные? Об их юридическом статусе?


— Попытки договариваться с ЦИП предпринимались, но с 13 августа вся коммуникация прекратилась. Наши списки, которые мы формировали, проверять отказались, и они начали вывешивать свои, которые максимально не соотносились с действительностью. И до сих пор не соотносятся. Сегодня из ИВС Окрестина вышел человек, который НИ В КАКИХ списках не фигурировал. Что это и почему — неясно. Что касается юридического статуса? То это сложно. В целом вроде бы они стараются соблюдать юридическую процедуру в части привлечения к ответственности. На данный момент там не должно содержаться людей просто так, как мы понимаем. Вначале такое было, но это в первую очередь связано с тем, что поступающих было слишком много и они не справлялись. В итоге люди без суда могли сидеть и все пять суток. Примерно тот же вывод можно сделать и об условиях содержания. Поначалу там был натуральный концлагерь: вещи не описывались, люди содержались в пыточных условиях, по 40-50 человек на камеру, которая рассчитана на 5-6 человек. Еды могли не давать до трех дней, ограничиваясь старой буханкой хлеба и странной водой. Избивали просто люто, были самые различные травмы — от синяков и ушибов до сломанных рук, ног, пальцев, открытых переломов челюсти и пробитых черепов. В общем, полная жуть. Когда учреждения немного разгрузили, стало полегче, но систематическое унижение и избиение продолжилось, хотя и в меньших масштабах. Более поздние выходящие говорили, что кому-то везло, а кому-то нет, из-за чего условия содержания уже у сидельцев могли быть разные. Тут, конечно, ни о каких соблюдениях норм и говорить не приходится.

Вышедший из ЦИПа на Окрестина участник протеста показывает синяки от избиений. Минск, Беларусь. 13 августа 2020 года
Вышедший из ЦИПа на Окрестина участник протеста показывает синяки от избиений. Минск, Беларусь. 13 августа 2020 года
Фото: Александр Васюкович / Vot-tak.tv

В Сети масса свидетельств о пытках задержанных. Есть ли какие-то попытки властей объясниться по этому поводу? И что говорят?


— СК Беларуси пару дней назад официально заявил, что поступило более 600 заявлений о побоях и пытках. Это просто гигантская цифра. Но официально государство никак не комментировало пытки. Оно ограничилось просто замечанием, что было чутка жестковато, но уже вчера  было несколько листов с именами силовиков, которых наградили госнаградами. В общем, никакой реакции ждать пока не приходится, хотя мне люди и говорили, что следователи относятся к этим делам с сочувствием и правда хотят помочь. Время покажет, привлекут ли кого к ответственности.

А пытки были — это несомненно. Коридоры позора, через которые ты должен проходить под градом дубинок. Танцы под песни ОМОНа. Публичное опущение — вынуждение мочиться и испражняться перед другими людьми прямо на себя. Сексуальное насилие — есть люди с поврежденными толстой кишкой, маткой и яичниками и даже горлом! Или вот пример — посадить кучу людей в стакан — камеру без потолка под открытым небом, без одежды, и периодически обливать их водой с хлоркой в течение двух дней. В общем, жести там было полным полно. Говорят, что в ЦИП на Окрестина была специальная женщина среди сотрудников, которая битой разбивала технику. А другая била мужчин по промежности. Я не видел людей, которые бы выходили из этого заведения без синяков.

— Лукашенко за последние дни не раз говорил, что не отдаст власть под давлением. Протесты не утихают. Есть ощущение, по какому сценарию все пойдет в ближайшее время?


— Атмосфера здесь крайне переменчивая. Люди поддерживают протесты повсеместно, но очень боятся за себя и своих близких. Это неудивительно, режим очень крепко держался эти 26 лет и даже сейчас сохраняет крепкую хватку, контролирует  силовиков. Опасение за свою жизнь — очень серьезное и обоснованное опасение. Вместе с тем не совсем понятно, что делать. Опыта мирной революции в стране нет, и люди делают все, что умеют. Выходят на улицу и пытаются показывать власти то, что они существуют и что они составляют большинство. Но ответы о том, как же победить, не так очевидны. Пробуются разные тактики протеста, и вот сейчас, например, делается акцент на забастовках, чтобы парализовать экономику. Поэтому, хотя и в воскресенье, когда сотни тысяч людей вышли на улицы, казалось, что все, этот режим может считать свои последние дни. Все еще может поменяться. Это борьба не одного дня, и итог может быть любой. Но я также попрошу не ждать быстрых результатов. Мирные революции обычно требуют времени и свершаются от десяти дней до месяцев. Главное только, чтобы раскололись элиты и проигрывающаяся сторона не избрала самый губительный путь — подавить протесты смертью и кровью.

ПОДДЕРЖИ ТВ2! Мы пишем о том, что важно.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?