Специальный проект Агентства новостей ТВ2 и
фонда «Жизнь человека» - «ОНКОЛОГиЯ»
«Думала, что простыла или продуло». Как вовремя обнаружить рак
Как часто болеют раком в Томской области? Какие анализы сдавать и что делать, чтобы себя защитить?
Рак. Человека, который не слышал бы об этой болезни, сегодня нет. Кто-то столкнулся с ним сам, у кого-то заболел близкий человек или знакомый. Первые чувства, когда слышишь диагноз «онкология», — страх, растерянность и безысходность. Возникает вопрос: «А что было бы, если бы я узнал об этом раньше?». Ведь больше шансов на успех, если «поймать» болезнь в самом начале. Но возможно ли это?
К какому специалисту идти, чтобы обнаружить рак на начальной стадии? На что обращать внимание в своем состоянии? Об этом пойдет речь в первом материале нашего нового проекта
«ОНКОЛОГиЯ».
Мы расскажем несколько историй людей разного возраста и пола о том, как они обнаружили рак. А главный внештатный онколог Томской области Лидия Пикалова ответит ТВ2 на самые распространенные вопросы и расскажет, что делать, если ты подозреваешь рак.
3 928 338 человек
болели раком в России на конец 2019 года по официальным данным
294 400 человек
умерли в России от рака в 2019 году по официальным данным
Екатерина, рак лимфатической системы: «Время играет против...»
«Время играет против...»
Казалось логичным, что ты уставший
Казалось логичным, что ты уставший
Казалось логичным, что ты уставший
Екатерина, Лимфома Ходжкина:
Как врач-ветеринар проверила на себе новый
анализатор и случайно узнала, что у нее рак.
«На протяжении полугода я себя очень плохо чувствовала: слабость, усталость, – рассказывает Екатерина. – Когда вечером приходишь домой, ничего не хочешь делать, ложишься спать. Но это состояние я всегда оправдывала тем, что было много работы. Ее тогда, действительно, было очень много. Я постоянно работала без выходных. И казалось вполне логично, что ты такой уставший. Периодически я ходила на какие-то обследования — УЗИ, ЭКГ и другие. Везде все было в порядке.

Я ветеринарный врач. Мы купили в клинику новый анализатор, чтобы проводить анализ крови у животных. Перед тем как запустить его в работу, нужно было сделать несколько тестовых анализов. И, как назло, в этот день у нас не было пациентов. Тогда мы с ассистенткой просто взяли кровь друг у друга и сделали пробный анализ. Ее результат был идеальным. Мой показал какую-то хрень – я это так тогда назвала».

Мама Кати работает терапевтом. Увидев анализ дочери, женщина посоветовала сделать повторный через пять дней. Тот показал то же самое.

«Мама посоветовала идти в «человеческую» клинику. Предположили, что анализатор может быть рассчитан только на кровь животных, так как компоненты у нас все же разного размера. И я пошла в обычную лабораторию. Сдала. Анализ показал еще более худшую картину», – говорит Катя.

Так начался поход по врачам и стандартный набор: анализ крови, мочи, флюорография.
«Я каждый год прохожу флюорографию, знаю, как это: вошел, тебя щелкают, вышел, а через пять минут выносят бумажку, где написано «без патологий», и ты идешь домой. А тут я жду у кабинета в тубдиспансере, выходит радиолог и спрашивает: «Кто Прибыткова? Пойдемте со мной». Она ведет меня на второй этаж: «Ожидайте». Заводят в кабинет и делают еще снимки: прямо, боком, сзади – во всех проекциях. Выхожу снова в коридор, жду. Никто ничего не говорит. По ходу переписываюсь с мамой. Мы предположили, что пневмония. У нас вообще было три варианта: пневмония, острая почечная недостаточность, так как моча плохая, и онкология. Меня вызывают по громкой связи, укладывают на очередной рентген, потом снова отправляют в коридор ждать. Я уже напрягаюсь. Все молчат. Сама себя успокаиваю: антибиотики пропью, ничего критичного. Зовут в четвертый раз, кладут на томограф, снимают, прикрывают футболкой и зовут несколько врачей еще. Они все подходят, смотрят меня, что-то линейкой измеряют. Мне по-прежнему — ни слова. Потом говорят: «У вас не очень хорошие снимки, мы вас проводим к фтизиатру». На тот момент, к моему стыду, я даже не знала, кто такой фтизиатр».
Побывав в кабинете у фтизиатра – сдав Манту и плюнув в баночку, Екатерина столкнулась с женщиной-радиологом, которая водила девушку по кабинетам.
Нельзя терять время
Нельзя терять время
Нельзя терять время
Нельзя терять время
«Она отвела меня в сторонку и посоветовала сделать компьютерную томографию. Сказала: «Мне не нравятся твои снимки. Что-то не так. Не могу сказать, что. У нас в диспансере слабенькое оборудование. Томография покажет. Тебе нельзя терять время».
«Вышла в панике. Звоню в ОКБ, записываюсь платно на КТ, прохожу, и на следующий день мне говорят, что там куча новообразований. С этим я пошла к онкологу, он отправил на биопсию, та все подтвердила, конечно. Диагноз: Лимфома Ходжкина. Стадия 3Б – предпоследняя, получается. И о нем я узнала совершенно случайно! Вот тебе и загруженность на работе, вот тебе и усталость.

Я долго лежала в больнице, прошла шесть курсов химии, лучевую терапию. Все, кто со мной лежал, а нас была полная палата молодых девчонок, обнаружили это случайно, в ходе каких-то других обследований или при беременности. В моем случае хорошо было бы, конечно, узнать пораньше, потому что было очень много поражений: шейные, грудные, внутригрудные, забрюшинные – во всех группах лимфоузлов у меня были поражения».
Сейчас у Кати ремиссия. Критичными считаются первые два года, поэтому первый год обследование нужно проходить каждые три месяца, второй – каждые полгода.

«Если нет никаких жалоб, после двух лет можно проверяться раз в год. У меня жалобы есть, поэтому чем раньше проверюсь, тем лучше. Если есть какие-то рецидивные моменты, лечение должно начаться как можно раньше. Время играет против. Говорят, лимфома лечится легче других форм. Мне кажется, что эффективность лечения связана именно с его жесткостью. Химия при лимфоме очень агрессивная. У меня в протоколе было шесть вариантов химиопрепаратов. Я выдержала 48 введений химиопрепаратов за шесть курсов. Для сравнения, при онкологии молочных желез вводят по одному препарату четыре раза. Когда лежишь в больнице долго, становится скучно. Я считала препараты и курсы химии. Если это лечение тебя не убило, то с большой вероятностью ты будешь жить дальше долго и счастливо. Это, конечно, мое субъективное мнение».
Катя провела в больнице четыре месяца.

«Настрой — половина успеха. Так считаю не только я. В отделении гематологии ОКБ врачи и медсестры тоже так говорят. Там много лейкозных. Палаты можно разделить по настроению. Я, например, была в палате позитива. У нас постоянно звучала музыка, мы играли в карты, смотрели фильмы, гоняли чаи. А по соседству была палата, куда даже заглядывать не хотелось. Ходишь по коридору, и видно, что они все лежат – носы в подушку, кто-то плачет, кто-то в депрессии. Гнетущая такая атмосфера, что умереть хочется. И, как говорит медперсонал, в этих палатах процент излечения гораздо ниже. Понятно, что во время лечения сильно радоваться нечему, в зеркало на себя смотреть страшно. «Ракушки» ведь не худые. Все – огромные, толстые и отечные, потому что конские дозы гормонов получают. Да, у меня свой сленг: «ракушки», «онкошки». Лучше так. А как нас называть? Тяжелобольные? Умирающие? Это точно не поможет».
Считала препараты и курсы химии
Считала препараты и курсы химии
Считала препараты и курсы химии
Считала препараты и курсы химии
«Первый год я скрывала свой диагноз. Такое чувство, что было стыдно. А потом подумала: «А с чего это мне должно быть стыдно? Я не сифилисом болею, не СПИДом». И прошло. Сейчас мне все равно, я без страха говорю о раке, показываю свои фотографии. Пусть люди смотрят и знают. И берегут себя».
РАК
Это злокачественная опухоль, которая растет из внутренних тканей организма. Онкология – отрасль медицины, которая изучает новообразования злокачественного и доброкачественного характера. В переводе с греческого «онкос» означает «тяжесть» или «груз», а «логос» – «наука» или «учение».
Каждый год в России регистрируется более 600 тысяч новых случаев злокачественных новообразований. При этом больше трети из них были диагностированы на поздних, третьей и четвертой, стадиях.

На ранних стадиях чаще, а именно в 98 % случаев, выявляются те виды раковых заболеваний, которые имеют наружные проявления, например, поражения кожи (кроме меланомы). Те же разновидности онкозаболеваний, которые протекают бессимптомно или имеют «размытую» симптоматику, не проявляются внешне, сложнее диагностируются и выявляются чаще на поздних стадиях.

По данным Минздрава, в Томской области в 2019 году рак на начальной стадии обнаружили у 34 % пациентов. 13 % из них была диагностирована третья стадия, 21 % — четвертая.

Лидия Пикалова
Главный внештатный специалист-онколог департамента здравоохранения Томской области
«Специфичных симптомов рака, особенно на ранних стадиях, практически не существует. Заболевание может прятаться под маской хронических, предопухолевых заболеваний. Он длительное время вообще протекает бессимптомно, поэтому, как правило, человек обращается уже с хронической картиной. В целом где-то около половины опухолевых злокачественных заболеваний предотвратимы. Это с одной стороны зависит от образа жизни и от активности самого человека в плане профилактики заболеваний».
Светлана, рак груди:
«Самое страшное в раке - узнать, что он у тебя есть...»
«Самое страшное в раке — узнать, что он у тебя есть...»
Нащупала шишечку в груди
Нащупала шишечку в груди
Нащупала шишечку в груди
Светлана, рак груди:
Как мать троих детей узнала, что доброкачественная опухоль стала злокачественной.
«2018 год. Новогодние каникулы. Нащупала шишечку в груди, позвонила маме. Она успокоила, что вроде как я себе надумала, — рассказывает Светлана. — Но на УЗИ все же пошла. В итоге подтвердилось, что это новообразование. Пошли в онкодиспансер на маммографию и УЗИ. Там еще поругались: «Зачем вам маммография, когда 40 лет нет?». Я настояла. По результатам онколог сказал, что это обычный фиброз, ничего страшного, «надо просто родить, и все само пройдет».

В скором времени у меня родилась третья дочка. Все было нормально. Единственное, грудью мало кормила. Было какое-то внутреннее напряжение.

Во время одной из майских прогулок с семимесячной дочкой проходили мимо УЗИ и я просто зашла. По глазам врача понимаю, что что-то не так. На следующий день снова иду на маммографию в онкодиспансер. Результат — рак. Кажется, будто это не с тобой происходит.

Когда ты с этим не сталкиваешься, не знаешь подробностей. А, оказывается, есть не только стадии, но и подстадии. Еще и разновидностей рака много: протоковый, гормональный, трижды негативный. Я никогда сильно не вчитывалась, но много общалась с людьми.
Выяснилось, что у меня рак гормональный. То есть развился он на гормональном фоне. Может, беременность, а может, лактация его спровоцировали.
«Сказали, что до беременности рака не было. По словам оперирующего хирурга, это заболевание может и лет семь внутри сидеть, медленно развиваться. А потом резко какой-то толчок — стресс, эмоциональное потрясение и — онкология».
«Что пугает, сегодня с этим диагнозом много молодых женщин, которым по возрасту еще не надо делать маммографию. Не то что до 40-ка, все чаще до 30 лет! У кого-то есть детки, у кого-то даже нет их еще.

У меня болезнь обнаружили на второй стадии Б. Было четыре «красных» химии, это самые сильные. После них очень плохо. Неделю лежишь, тебя «накрывает». Потом две недели живешь: ешь что хочешь, наслаждаешься жизнью. Раз в три недели капали. Затем другие лекарства, курс раз в неделю. Это более легкая химия, она убивает плохие клетки.

На момент операции у меня в лимфоузлах уже ничего не нашли, опухоль сама рассосалась. В послеоперационном материале нашли клетки места, в котором была опухоль. Химия помогла. Но лучевую терапию я тоже прошла, потому что были задеты лимфоузлы. Лечилась около полугода. В июне химия началась, а в декабре прооперировали».
Почему я?
Почему я?
Почему я?
Почему я?
«Я безумно благодарна врачам, которые повстречались мне на этапах лечения — Дунаева Людмила Евгеньевна, вообще все сотрудники радиологического отделения очень хорошие люди и квалифицированные специалисты. Но много зависит и от эмоционального плана. Врачи говорят: выброси все мысли из своей головы, не должно быть никакого негатива.

Откуда силы берутся? Непонятно. Наверное, во многом из-за детей. Я сразу сказала: «Мне нельзя умирать. У меня дети, им нужны оба родителя». Заставляла себя мыслить только позитивно. Но иногда ловила себя на мысли, что если бы не было у нас маленькой, я, может быть, совсем по-другому отнеслась к тому, с чем столкнулась. РАК — не люблю это слово. Заболевание».
«Пока не увидела ваш пост, я это скрывала. Не хотела, чтоб про диагноз знали все. Не хотела, чтоб меня жалели. Сейчас, пройдя все эти этапы и выздоровев — а я позиционирую себя как здоровый человек — смотрю на все по-другому. Ты видишь небо, солнце, как растут дети твои — разве это не полная жизнь?».
«Я надеюсь, что увижу своих внуков, что эта ГАДОСТЬ не вернется больше ни в мой дом, ни в мою семью. Потому что болезнь задевает не только того, кто болеет, а всех. Моя старшая дочь, сейчас ей 17, резко стала взрослой. Она, как и муж, очень меня поддерживала. Говорила: «У тебя получится, ты сможешь!». Но никогда не показывала своих слез. Это тоже страшно. Она всегда плакала одна. И когда ее сверстники гуляют, курят, выпивают, я знаю, что она не делает этого. У моего ребенка есть ценности в жизни. Хотя, может, лучше было бы, чтобы она гуляла, как все, чем такое пережить.

Можно ли обнаружить рак груди на ранней стадии? Щупайте себя. И не бойтесь узнать больше. Оттого, что ты избегаешь проблемы, она не решится. Тогда, в 2018 году, врач мне предложила: «Если хочешь, для твоего успокоения мы сделаем биопсию». Но я отказалась. Врач же сказал, что у меня все хорошо. Зачем лишний раз колоть тело? Кто знает, может, и правда нужно было тогда согласиться на биопсию. Возможно, все было бы по-другому».
Живу полной жизнью
Живу полной жизнью
Живу полной жизнью
«Самое страшное — узнать о том, что у тебя рак. В этот момент ты не понимаешь, что тебя ждет. А когда начинаешь лечиться, уже знаешь, к чему идешь. Когда я делала маммографию, думала, что просто воспаление какое-то, что просто простыла».
«Я была уверена, что со мной ничего не может случиться. А когда врач сказал, что это онкология и надо бороться за жизнь, — тогда накрывает. Вопрос, который волнует всех: «Почему именно я?». Но никто не может на него ответить».
Самыми распространенными онкозаболеваниями в России являются рак кожи, молочной железы, трахеи, бронхов, легких и предстательной железы.

Статистика по Томской области от российской не отличается. По данным Минздрава, самый большой процент летальности в регионе приходился на рак легких — 432 человека в 2019 году. От рака желудка за 2019 год скончались 193 человека. От рака груди — 117 человек. Рак поджелудочной железы стал причиной смерти 152 человек.
Данные: Минздрав России
Рак — не приговор
Рак — не приговор
Рак — не приговор

Лидия Пикалова
Главный внештатный специалист-онколог департамента здравоохранения Томской области
«Рак — это не приговор. Многие онкологические заболевания очень хорошо поддаются лечению. На сегодняшний день существуют эффективные методы и хирургической, и лекарственной противоопухолевой терапии. И лучевой терапии. Иногда мы сочетаем все эти три метода, и это дает отличный результат. Все зависит от своевременности обращения, от реакции опухоли, индивидуальных особенностей опухоли и человека. Понимаете, нет двух одинаковых опухолей, нет двух одинаковых онкобольных. Как правило, лечение онкозаболевания многоэтапное и длительное. Решение о том или ином виде лечения принимается группой специалистов. То есть не один врач решает, как будет лечить пациента. Тут особенно тщательно взвешиваются все за и против, ведь нужно учесть и сопутствующие заболевания, так как лечение рака — это достаточно грубое вмешательство в организм. Радиотерапия, химиотерапия… Поэтому тактику лечения определяют врач хирург-онколог, врач-химиотерапевт, врач-радиолог и врач-патоморфолог».
Петр Григорьевич, рак желудка
(рассказывает дочь Анна)

Кардиостимулятор или опухоль?
Кардиостимулятор
или опухоль?
"Повезло", что нашли опухоль
"Повезло, что нашли опухоль
"Повезло", что нашли опухоль
Петр Григорьевич, рак желудка
(рассказывает дочь Анна):
Как у мужчины обнаружили маленькую опухоль в желудке, но долго не могли подтвердить, что она злокачественная.
Около четырех лет назад жителю села Красный Яр Кривошеинского района Петру Григорьевичу Овсянникову поставили диагноз - рак желудка. Произошло это случайно, в ходе обследования перед операцией по замене кардиостимулятора.
«Помню, позвонила сестра и говорит, что делали эндоскопию в Кривошеинской больнице, обнаружили опухоль и, когда брали отщип, открылось кровотечение. Нам всем, кроме самого папы, сразу было все понятно, но вслух никто этого не произносил. Так началась череда хождения по больницам.

Я сразу настояла на том, чтобы отца везли в Томск, я живу здесь. Сходили в частную клинику на повторную эндоскопию, там смогли взять биопсию. Дождались анализов, злокачественных клеток не нашли. Пошли в НИИ онкологии. Там толпа народа, кабинет терапевтов на ремонте. Принимают в подвале. Первое впечатление – какой бардак: вроде и по записи все, но приходится все равно стоять в очередях. Врачи работают в бешеном ритме. Не представляю, как у них только сил хватает».
«Нас отправили на повторную гастроскопию и к гастроэнтерологу. На первом приеме он спросил: «Как вы обнаружили это? Это большая редкость». Большая редкость заключалась в том, что опухоль в желудке была маленькая и физически еще никак не беспокоила. Биопсия опять не дала результата. Сдавали снова и снова».
«Сколько точно было биопсий, уже не вспомню. Шесть или семь. Врач говорил, что видит глазом, что опухоль злокачественная, но в отщип именно те клетки не попадают. Я спрашивала: зачем тянуть? Может, сразу делать операцию надо, раз ему все понятно. Но в ответ доктор говорил: «Мы удалим желудок, сделаем анализ и не найдем онкологии, вы нас тогда засудите». И я ни в коем случае не осуждаю за это врачей. Мы сдавали, пока анализ не подтвердил онкологию».
Брали биопсию снова и снова
Брали биопсию снова и снова
Брали биопсию снова и снова
«Мы уже были готовы к операции, но беспокоило сердце. В НИИ кардиологии после нашей «находки» сказали: «Сначала разберитесь со своей опухолью, потом к нам». Начали лечение, но ничего не помогало. Один из показателей был низким, сердце могло не выдержать наркоза. В итоге через несколько месяцев было решено сначала ставить кардиостимулятор. Спасибо нашему терапевту, что взяли отца на операцию в кардиологию. При госпитализации одна из медсестер, которая принимает документы, сказала: «О! Так у вас же рак! Зачем вы к нам?». Отец вышел ко мне с огромными глазами и говорит: «Доча, у меня что, рак?».

Кардиостимулятор поставили. Отец в один момент бросил курить, хотя курил всю жизнь. После мы вернулись в НИИ онкологии, на тот момент с дня «находки» прошло уже четыре месяца. Прошли дополнительные обследования. Оперировали в марте. Операция длилась больше четырех часов. Желудок удалили полностью. Через две недели отца выписали домой. Был очень тяжелый период восстановления».
«Примерно через месяц ему стало плохо. Семейным советом решено было везти его в Томск. Но так как родители живут в селе Красный Яр, все зимние дороги уже рухнули. Везли тайгой. В одном месте через дорогу перелилась лесная речка, переводили папу вброд. Страшно, сильное течение.

За месяц отец очень изменился: из мужчины превратился в старика. В НИИ сделали эндоскопию, было небольшое воспаление, но из-за того, что плохо ел, очень ослаб. Откапали. Дальше началась новая борьба - как заставить его поесть. Реабилитационных центров для таких больных у нас нет».
«С тех пор прошло больше трех лет. Папе 70 лет. Он в ремиссии. Сейчас ездим на проверки раз в год. И каждый раз иду с ним и боюсь — а вдруг рецидив…».
— Влияет ли питание на развитие заболевания?
— Онкология вообще заболевание многофакторное. Конечно, особенности и характер питания также влияют на появление опухоли. В первую очередь, на заболевания, связанные с желудочно-кишечным трактом. Алкоголь, обработанные мясные продукты — колбаса, сосиски, фаст-фуд… Когда человек питается так постоянно, на протяжении нескольких лет, то у него появляются предпосылки к раку кишечника. Ведь почему он появляется? Много нездоровой пищи, малоподвижный образ жизни. Красное мясо — говядина, свинина, тоже считаются канцерогенными. Все должно быть сбалансировано на самом деле.

— То есть не нужно отказываться от всего и становиться вегетарианцем?
— В крайности впадать не всегда правильно и не нужно. Вообще, считается, что самая сбалансированная диета — это средиземноморская. Она оптимально обогащена растительной пищей, пищей животного происхождения — это в основном, рыба и морепродукты. В ней много продуктов, богатых микроэлементами, витаминами. Поэтому такой стиль питания считается самым полезным для человека.
По данным Минздрава, злокачественные новообразования чаще диагностируются в старшем возрасте: мужчинам ставят диагноз в среднем в 64,9 года, а женщинам — в 64,2.

Лидия Пикалова
Главный внештатный специалист-онколог Департамента здравоохранения Томской области.
«Пик заболеваемости раком приходится на возраст после 55 лет. Основная масса заболевших — предпенсионный и пенсионный возраст. Понятно, что существует латентный период, когда накапливаются факторы риска — образ жизни, экология, питание, может быть, профессиональные риски. Затем на каком-то из этапов негативное влияние этих факторов реализуется. В среднем, до того, как разовьется опухолевое заболевание, проходит от 15 до 25 лет».
«Однако есть отдельные виды заболеваний, которые развиваются в более молодом возрасте. Например, рак шейки матки. Данный вид рака ассоциирован с вирусом папилломы человека. Это, скажем так, инфекционное заболевание. А вирус папилломы человека передается половым путем. Сегодня у определенных групп есть свои особенности полового поведения. Чем раньше половая жизнь, чем больше партнеров, тем выше риск и тем раньше женщина может заболеть.
Есть отдельные виды рака — молочной железы, толстой кишки, яичника, в некоторых случаях, если имеются наследственные, генетические дефекты, так называемые раковые семьи, то в них заболевают в молодом возрасте. Но это не более 5-10 % от общих случаев».

Кристина, Лимфома Ходжкина:

«Первая мысль при слове «рак» — это все, конец...»
«Первая мысль при слове «рак» — это все, конец...»
Всегда верила врачам
Всегда верила врачам
Всегда верила врачам
Кристина, Лимфома Ходжкина:
Как онкологию у 24-летней девушки приняли за простуду и лечили антибиотиками.
«Я воспитатель. Тогда только устроилась в детский сад. Как-то вечером случайно задела шею и почувствовала маленькую шишечку. В тот момент не придала этому значения. Предположила, что простыла или продуло. Через пару дней поднялась температура. Поехала в поликлинику. Терапевт подтвердил: «Скорее всего, простуда». Назначила стандартные анализы и выписала антибиотики. Я пропила их пять дней, снова пришла на прием. Врач говорит: «Да, судя по анализам, есть какое-то воспаление в крови, но ты же болеешь, это нормально». И отправила меня еще пять дней пить антибиотики. Пропила. На шее появился еще один шарик.

Прихожу к терапевту, рассказываю, она дает мне направление к инфекционисту. Та назначает свечи какие-то, проставляю – толку никакого. Кто-то из родственников посоветовал сходить к «прекрасному» остеопату, который «ставит на ноги» всех. Я во все это не верю, но пошла. Он сказал: «Точно не онкология. Нужно попить вот эти капли за семь тысяч». Знакомые посоветовали сходить к грамотному иммунологу. Пошла, сдала кучу анализов, потратила кучу денег. Нашли какой-то вирус, назначили лечение. Пролечилась – толку никакого. А время идет. Шариков на шее уже гораздо больше».
Температура у Кристины не спадала, появилась слабость в руках. Она продолжала обследование, сделала флюорографию. Предположили туберкулез, но диагноз не подтвердился. Шишек на шее прибавлялось. Кристина решила обратиться в онкодиспансер.
Сын нуждается во мне
Сын нуждается во мне
Сын нуждается во мне
Сын нуждается во мне
«С момента, когда я в первый раз обратилась к врачу, прошло полгода. Полгода бессмысленных киданий меня от одного специалиста к другому, ожидания результатов анализов.
Пришла к онкологу, объяснила ситуацию, показала все свои бумажки. Меня встретил Сергей Александрович Тузиков. Он просто посмотрел на снимок и сказал: «лимфогранулематоз». Я это слово даже не сразу запомнила.
Затем была куча анализов, чтобы подтвердить диагноз и определить стадию. За это время никто из врачей не говорил этих страшных слов: «метастазы», «рак», «онкологическое заболевание». Говорили так: «Еще ничего не известно, надо обследоваться, тогда будет полная картина». Единственное, что сказали сразу после бронхоскопии — «это точно не рак легких». Как я потом поняла, врачи переживали, что это может быть именно он. А это страшно. Этот рак не операбелен».
«Вырезали одну шишечку, отправили на биопсию. Через 10 дней был готов результат. Приехала. Встретил меня еще один мой врач – Евгений Олегович.
— Ты одна приехала?
— Да.
— За рулем?
— Да.
— Может, завтра придешь с мамой или с мужем? Вместе все обсудим.
— Нет. Давайте сейчас. Сил нет уже ждать…
— У тебя онкологическое заболевание, лимфома. Но это лечится.
— А мои волосы?
— Они выпадут. На 13-й день начнут понемногу, потом сильнее. Хотя за всю историю этой болезни была женщина, у которой не выпал ни один волос. Возможно, ты такая же.

Но я, конечно, оказалась не такая. Волосы выпали».

Многие меня тогда спрашивали: «Что ты почувствовала в тот момент, когда тебе диагноз сообщили?». Даже не знаю.
«Мне 24 года. У меня маленький сын, я поступила в университет. Столько планов на дальнейшую жизнь, и вдруг все рухнуло. Потому что первая мысль при слове «рак» — это все. Конец. А кто будет воспитывать моего ребенка?
Ему всего четыре, он нуждается в маме!».
Это — рак. Но он лечится
Это — рак. Но он лечится
Это — рак. Но он лечится
Это — рак. Но он лечится
«Я вышла на крыльцо онкодиспансера. Не знаю, сколько там сидела. А наутро пришла на химию. Предстояло восемь курсов. Потом 21 день — лучевая терапия.

Врачи торакоабдоминального отделения — профессионалы своего дела. И люди они замечательные. Никто просто так мимо в коридоре не пройдет, всегда поинтересуются самочувствием. После первого курса химии моим врачом стала Татьяна Леонидовна Кравчук. При встрече скажет: «Привет, красотка!», и легче становится. Хотя какая там красотка: в тебе 85 кг, нет волос, бровей и ресниц. Если бы я не попала в руки к этим людям, я бы сейчас не сидела здесь и не смотрела, как растет мой ребенок.

Онкодиспансер отличается от других больниц. Там никто не кричит, не ссорится из-за очереди на кровь. Наоборот, мужчины в возрасте всегда нас пропускали, говорили: «Давайте, девчонки, вперед проходите. Мы подождем». Там никто не спешит. Все время же ты бежишь куда-то, а здесь останавливаешься».
«Пока проходила все эти курсы химии, я хотела бороться, боролась и не допускала мысли, что что-то может пойти не так, как я запланировала. Но когда записывалась на ПЭТ КТ, позвонили из Красноярска и спросили точный диагноз. Я взяла бумажку и прочитала: «четвертая». Последняя. У меня все опустилось. Открыла интернет и прочитала, что с таким диагнозом на этой стадии живут максимум три года. Поделилась мыслями с врачом. Он запретил даже заглядывать в интернет. А муж пообещал, что вообще заберет мой телефон и выдаст вместо него кнопочный на время лечения».
«Врач в самом начале спросил: почему меня никто не отправил сдать онкомаркеры? Сразу все выяснилось бы. Если бы терапевт, которая лечила антибиотиками и отправляла к инфекционисту, сразу назначила этот анализ, можно было бы начать лечение раньше на полгода. Было бы меньше поражений лимфосистемы».
«Я не доктор, не могу знать, какие надо назначить анализы. Я верю врачу, к которому иду. Очень много таких историй слышала в больнице, когда терапевт упустил болезнь. Вот это страшно.

После всех химий я пришла к своему терапевту, чтобы оформить и отправить документы на ПЭТ КТ. Она спросила: «А ты че лысая?». Говорю: «У вас есть мои документы, почитайте диагноз». «Че, рак что ли?». Я просто ушла...».
Как вовремя обнаружить рак? Какие именно обследования организма нужно делать? Об этом рассказывает Главный внештатный специалист-онколог департамента здравоохранения Томской области Лидия Пикалова.
— Может ли анализ крови показать наличие заболевания?
— Мы можем говорить только об одном маркере, который на сегодняшний день применяется для определения. Это простатоспецифический антиген. Опухолевый маркер, уровень которого в крови может свидетельствовать о наличии или отсутствии онкозаболевания. Все остальные онкомаркеры не подходят для ранней диагностики, на них не всегда можно ссылаться. Поэтому наличие онкомаркера в крови у здорового человека, как правило, не говорит о наличии опухолевого заболевания. Их, как правило, назначает врач. Чаще всего, чтобы оценить эффект лечения. Но на сегодняшний день в мире и в России онкомаркеры нигде не применяются для ранней диагностики.

— Скрининг показывает наличие опухоли. Что пациент делает дальше?
— Возьмем, к примеру, маммографическое исследование. Это рентгеновский метод исследования молочных желез. Если обнаружены признаки онкозаболевания, то маршрут напрямую к онкологу. После этого проводятся дополнительные исследования: УЗИ, биопсия.

— Часто после обнаружения опухоли люди обращаются в частные клиники. Как отличить хорошего онколога от не совсем профессионального?
— Онкологическое заболевание или подозрение на него должно обследоваться только в онкологическом учреждении. Там, где есть лицензия на лечении онкологии, которое может оказывать все виды обследований. Скажем так, ходить в клиники, которые не имеют возможность поставить диагноз, конечно, неправильно. В нашем регионе можно обращаться в онкологический диспансер, первичные онкологические кабинеты. Также у нас есть федеральный онкологический центр.
Нет одинаковых опухолей
Нет одинаковых опухолей
Нет одинаковых опухолей
— Что делать тем, кто живет не в центре, а в отдаленных деревнях? Как они могут пройти диагностику?
— Да, мы знаем, что Томская область — регион со сложной транспортной доступностью. Если мы говорим о тех, кто проживает в деревнях, то у них есть возможность обратиться в фельдшерско-акушерские пункты, где можно пройти профосмотр и получить направление на скрининг. Все фельдшеры прошли специальную подготовку по онкологии. Это первый пункт. Второй — можно обратиться в районные поликлиники, смотровой кабинет, где также проводятся осмотры на онкологию и дается направление на скрининги. Соответственно, можно обратиться к своему участковому терапевту или врачу общей практики, который также направит на скрининг. В Томской области в районных больницах порядка 16 первичных онкологических кабинетов. Туда пациент может обратиться, и, как правило, его туда направляют специалисты — участковый, гинеколог. Если опасения подтверждаются, то пациента направляют в онкологический диспансер.

— Пациентам, которые вылечили рак, нужно тоже проходить обследование. Как часто?
— Онкологическое заболевание относится к разряду хронических. Оно навсегда. Как сахарный диабет или атеросклероз. Мы пациента вылечили, получили положительный эффект, но онкология опасна тем, что может быть возврат болезни. Чтобы своевременно определить, необходимо регулярно, раз в три-шесть месяцев, проходить обследования. Степень регулярности определяет лечащий врач.

Лидия Пикалова
Главный внештатный специалист-онколог департамента здравоохранения Томской области
«Мы стремимся при диагностике использовать методы, которые позволяют выявить рак на ранней стадии развития. При раке молочной железы высокоэффективен маммографический скрининг. Для рака шейки матки — цитологический скрининг. Сейчас применяется и ВПЧ-тестирование. Эта методика широко зарекомендовала себя во многих странах. Думаю, скоро придет и к нам. Если рак предстательной железы, то это простатоспецифический антиген. Специальный опухолевый маркер определяется в крови, и в случае его повышения мы можем задуматься об опухолевых заболеваниях. При раке толстой кишки специальными методиками определяется наличие крови в кале. Существуют и эндоскопические методики выявления предопухолевых заболеваний в том же кишечнике».
27 543 онкобольных
На конец 2019 года стояли на учете в Томской области
2 280 человек
Скончались в Томской области в 2019 году от онкозаболеваний
Авторы: Татьяна Бемлер, Валентина Анкудинова
Фото: Александр Сакалов, Татьяна Бемлер, Юлия Фаллер
Графика: Михаил Дворников

Сентябрь-октябрь, 2020 год

Материал создан в рамках реализации гранта им. Андрея Павленко