Экспедиция ТВ2
ДОРОГА В СКИТ
Болото и лес. Когда-то они надежно защищали от чужих глаз то место, куда мы отправились. Старообрядческий женский монастырь. Скиты, разбросанные друг от друга в нескольких километрах. Впервые я услышала о них от друзей-туристов, которые как-то наткнулись на это место в тайге. Но общаться на камеру запрещено монастырскими правилами — и это нас останавливало.
Смотрите новый фильм проекта «Уходящая натура» Экспедиции ТВ2 «ДОРОГА В СКИТ»
Середина декабря. Самый короткий день. Не самое неподходящее время для съемок. Солнце только успевает подняться, как уже клонится к закату.

Особенность болота — что оно под снегом не промерзает. А только схватывается. Вездеход идет легко. И даже если попадет в так называемое окно или ручей — не страшно, он, в отличие от снегохода, не тонет.
Итак, почему же мы все-таки туда едем. Потому что это уникальное явление. Потому что в монастыре нет молодежи, живут старушки, которым под 80, 90 лет. И сколько им еще отмерено — пять, десять лет? Сегодня скиты сконцентрированы именно в Сибири и на Дальнем Востоке. И несмотря на то что старообрядчество имеет уникальный опыт приспосабливаться в условиях постоянной дискриминации, все-таки постепенно скитов становится все меньше. Вот и в Томской области эти — последние.
АЛЕКСЕЙ СТЕПЕЧЕВ, производитель вездеходов «Рысь»:
— У нас же дорог нет, направления одни, болото, невозможно в нашей области дороги построить. И наша Томская область считается одной из передовых по вездеходам. Много кто их строит, изобретает, повторяет чужие машины, и делает это хорошо.
По плану первую ночевку в лесу мы должны были сделать в одной из охотничьих избушек. В наших краях их не принято закрывать, и избушкой может воспользоваться любой. По пути таких охотничьих заимок несколько. Но в первой не оказалось металлической печки. То ли украл кто-то, то ли сам хозяин увез, чтобы никто не смог здесь заночевать. Хотя это не по таежным правилам.
— Я оказался здесь впервые примерно лет десять назад, десять лет назад сюда попасть было, наверное, так же сложно, как в 19 веке, — Алексей Гапонов как раз из тех туристов, что здесь уже бывали, и сейчас руководит нашей экспедицией.

— Мы заночевали в тайге. Просыпаемся, кричит петух в этой глухомани, а мы же знаем, что тут до ближайшей деревни километров 50. И этому петуху откликается другой в другом месте. И потом началась такая перекличка. Вся тайга — орут петухи. И стало понятно, что здесь не единичная избушка, где живут староверы, а их тут много.

Часть из них вообще не общаются. Могут из дома не выйти, если видят, что кто-то подъехал. Мы с одной бабушкой познакомились. Ребята приезжали к ней снег скидывать, а мы просто пообщались. Она очень общительная. Фомаида зовут. Она сейчас переехала в другой скит. Интересно, что у них нет постоянного места жительства и они могут переехать в другую избушку по каким-то своим внутренним причинам. У этих бабушек-монахинь суровый распорядок дня. Они просыпаются в одиннадцать часов вечера и до пяти утра молятся. У них есть старец, который занимается общим руководством скита, я его даже никогда не видел.

У них, монахинь, нет паспортов, они не получают пенсию, у них нет даже фамилий. Но к ним приходят новые люди в общину, и они их крестят. А вокруг живут еще люди, они их называют мирскими. Эти люди помогают им по хозяйству, дрова колют, ездят в мир за продуктами, ягоду сдают.

Ночуем мы в третьей по пути охотничьей заимке.
Пересекаем лесовозную дорогу. Но нам нужно напрямик через лес. Раньше там была чуть заметная тропа, по которой монахини добирались на рыбалку до ближайших озер. Сами предпочитали селиться от них подальше, понимая, что озера рано или поздно привлекут посторонних людей. Тропа еще видна, но очередной ветровал сделал ее для техники практически непроходимой.
Уже в сумерках мы подъезжаем к первому скиту. Он уже заброшен. В последние годы тут жили мирские.

— Здесь огромный двор был крыт берестой, банька по-черному, хозяйственные постройки. Еще лет пять назад скит был еще целым, и даже какие-то охотники здесь ночевали. Но когда крыша прохудилась, все очень быстро уничтожилось природой, — Алексей Гапонов сюда раньше уже заезжал.

— А староверы тут давно жили?
— Я думаю, лет десять назад, не больше.

— А какое расстояние между скитами?
— Полтора, два километра, я так думаю. Дальше по пути уже будут жилые избушки.

В одной из избушек находим завернутый в старую газету какой-то церковный «календарь». Как позже мы выяснили, это распечатанная памятка на церковнославянском, каким святым молиться при различных заболеваниях. Врачей и больницы здесь нет. И лечатся старообрядцы в скитах, в основном, молитвами.
Ко второму скиту мы подъехали ближе к ночи. Сергей Фоменко - мирской человек, помогающий монахиням по хозяйству. Живет здесь один, и нашей компании он даже обрадовался.
— Я родителей похоронил. Две сестры есть, но я с ними не общаюсь. В моей деревне все пьют, чего там делать... Я раньше знал, что есть бабушки, живут в лесу, молятся Богу. Вот я к ним и пришел. Дрова, покос, поливка, снег чистить. Они же старенькие. Одной уже 96 лет.

— При этом у них в женском монастыре главным должен быть старец — мужчина?
— Да, причем любого возраста. Я еще говорю, мама Фомаида, а почему так? Бабкам по 80 лет, а ему всего полтинник. И они ему подчиняются. Она отвечает, мол, так положено.

— А предыдущие старцы умерли или просто ушли?
— Умерли. И похоронены у тех скитов, где и жили.

— А много там вообще могил? Говорят, на этом месте монастырь уже двести лет.
— Много. Даже я сам могилы копал. При мне человек десять уже умерли.

— Получается, когда эти бабушки умрут, монастырь исчезнет?
— Дак никто не идет. Но у нас в тайге закончится. А еще же Иерусалим есть. Там же тоже христиане.

— А на Новый год что вы делаете?
— Пляшу. А что за снеговики стоят во дворе? А это я себя успокаивал. Были праздничные дни, работать нельзя, бабушки запрещают. А снеговики не поганая работа. У нас поганая работа: стирка, полы и баня. Это в любое воскресенье.

— Это вы так радио назвали — бесенок?
— Бабушки. Им радио не положено. Вот я когда покрещусь, тоже не буду его слушать.
Наутро Сергей просит нас помочь отвезти одной из монахинь стог сена. Раньше в скитах была лошадь, но сейчас ее нет, и возить не на чем. Мы с радостью соглашаемся.
Монастырь в традиционном понимании — это что-то компактное. Где живут общежитием. У старообрядцев иначе — пустынножительство. И чтобы сохранить этот принцип и остаться незаметным для мира — старообрядческий монастырь должен быть небольшим.
В этой келье живет Ирина Прокопьевна. Ей 96 лет. Когда советская власть в 1947 году в эти скиты нагрянула, Ирина сумела убежать на лыжах по болоту. Долгое время жила в миру, вырастила двух дочек, ну а 18 лет назад сюда вернулась. Массовым гонениям скиты подвергались с конца 40-х вплоть до начала 60-х годов. Сами скитники используют слово зарение. От глагола — разорить. Тогда зарения прошли по всему Обь-Енисейскому региону. С тех пор часть скитов восстановилась. Но часть не выжила.

Напоследок Ирина Прокопьевна спросила, знаем ли мы Лену Дутчак, которая много лет приезжала к ним изучать старообрядчество.

Профессор кафедры российской истории Томского госуниверситета Елена Дутчак впервые приехала в эти скиты еще студенткой в конце 80-х. И ездила двадцать лет.

— Почему деревня сохраняет свой скит и не пустит туда чужаков. Скитники говорят так: мы здесь живем и молимся за весь мир. Мир будет стоять до тех пор, пока здесь живет хотя бы один человек, пусть даже самый немощный. Эта ситуация хранителя норм, и включение в нее людей, посвященных в эту традицию, и попытка ее сохранить — важный момент русской сегодняшней деревни, который мы совершенно не знаем.
— Вот вы говорите, что в монастырь приходят сейчас новые люди с телефонами. Конечно, они и со школьным образованием приходят, я не удивлюсь, если и с высшим образованием. Людям, прошедшим через светское образование, но выросшим в старообрядческих семьях, нужны адаптационный период и возможность войти в эту культуру пустынножительства. Есть старая практика, которую используют все скиты в Сибири: новых людей начинают учить писать полууставом. Вот, например, у меня есть замечательный текст, на листочке кто-то учился писать.

«Надо приучаться... Трудновато дается, но надо привыкать. Учись терпению и не борзясь — не торопясь. Помоги мне, господи».
Еще в одном скиту, куда мы заехали, живут три монахини. В том числе Фомаида, о которой мы уже наслышаны. С 16 лет Фомаида в монастыре. То есть в тайге она провела 68 лет.

Мы привезли в скиты небольшие подарки: подсолнечное масло и рис. Не отказалась Фомаида и от небольшой помощи деньгами. Она астматик, и ей нужны ингаляторы и лекарства. «Задыхамся, оттого что простужёна и надсажёна», — так объясняет свое недомогание Фомаида. Раньше, когда силы были, ходила по 17 километров в одну сторону на озеро на рыбалку. И за 20 километров на болото за клюквой. Тащить все приходилось на себе.

— 40 лет ходили рыбачили. В лето даже не один раз туда сходим. Всю жись ходили рыбачить. Шибко любили. Весной рано ешо на лыжах уйдем. Когда вода зайдет дожидам. А когда начнет вода-то заходить, на озере еще лед, а мы по берегам ставим. Лени попадали, язи, окунишки, шучёнки. В мешок положим, на крашнях тащим. Я все смеялась, идем такой отряд друг за другом, человек пять, шесть, все с ношам. Вот глядят как эти бабы и мужики скачут в телевизир, вот они бы нас сняли, как мы по тайге идем, все с ношам, нагружены.

Общались мы с бабушками не на камеру, оператора каждый раз оставляя на улице. Но неожиданно Фомаида выходит во двор и появляется в кадре. Заметив камеру, она лишь на мгновение смутилась, но все-таки вышла с нами попрощаться.
— О, какая большуша-то машина у вас.
— Это вездеход, он по болоту ездит.
— А вот поглядите, ребята, не чудо ли — везде лес засох, а здесь все зеленое!


И действительно, вокруг шелкопряд лес почти везде съел, а у фомаидиной кельи — не тронул. Но то, что пощадил шелкопряд, пощадит ли человек? На этом месте старообрядческий монастырь просуществовал почти двести лет. Но сейчас все ближе к скитам подступают вырубы — заготовители леса смыкают свой круг возле их таежной обители.
Автор фильма: Юлия Корнева
Видео, монтаж: Александр Сакалов
Руководитель экспедиции: Алексей Гапонов
Вездеход «Рысь»: Алексей Степечев
Для тех, кто хочет подробностей, смотрите фильм. Ссылка выше.
Спасибо всем, кто помог нам купить новую камеру и благодаря кому мы продолжили снимать:
Стать спонсором грядущих экспедиций и увидеть свое имя в титрах можно, перейдя по ссылке: https://exp.tv2.today/
Денис Семененко, Северск
Юлия Бобкова, Москва
Сергей Павлов, Томск
Дмитрий Вергелес, Томск
Ольга Савченко, Северск
Андрей Лосенков, Томск
Владимир Кривовяз, Томск
Татьяна Шубская, Томск
Наталия Светенкова, Томск
Максим Высоцкий, Москва
Юлия Вылегжанина, Томск
Роман Аненков, Томск
Надежда Попова
Сергей Мухин, Северск
Галина Немцева, Томск
Татьяна Топчий, Томск
Вячеслав Ибрагимов, Томск
Игорь Муравьев
Сергей Лапенков, Москва/Томск
Анжелика Корноушенко, Томск
Владимир Самокиш, Томск
Марина Чередникова, Томск
Максим Ахматов, Томск
Татьяна Бумаженко, Томск
Антон Коровин
Галина Дергачева
Анастасия Рябкова, Томск
Алексей Ф, Томск
Анатолий Воронцов, Томск
Юлия Алеева, Сахалин
Вера Коноваленко, Томск
Иван Быков
Паша CherryПаха (Вишняков), Новосибирск
Олег Докшин
Ира Медведева, Томск
Игорь Кураев, Томск
Наталья Лабкова, Томск
Лена М.
Игорь Вадзюк, Томск
Богдан Петиш, Томск
Владислав Медведев, Томск
Марина Исхакова, Томск
Дмитрий Чуканов
Юрий Руднев
Михаил Четвериков, Санкт-Петербург
Роман Дементьев, Томск
Искандар Назыров, Томск
Владислав Беляев, Новосибирск
Оксана Стрелкова
Игорь Корнев, Томск
Лиза Кобец
Семен Вайсман, Томск
Елена Стрельникова, Северск
Мария Мартынова, Томск
Михаил Верхотуров, Томск
Варвара Карасева, Томск
Дима Поляков, Томск
Анна Шевцова, Томск
Андрей Алешков, Томск
Анастасия Плетт, Томск
Мария Соболева, Томск
Надежда Ло, Томск
Анастасия Филенкова, Томск
Артем Анянов, Томск
Наташа Гончарова
Андрей Мункуев, Санкт-Петербург
Владислава Тайдонова, Томск
Марина Сагунова, Томск
Онисим Черных, Москва
Ольга Кравцова, Томск
Анна Букатова, Томск
Александр Березовский, с. Первомайское, Томская область
Татьяна Студеникина, Томск
Виктория Стрельникова, Томск
Дарья Тарасова, Томск
Владимир Пентюгов, Томск
Артем Кирьянов, Томск
Евгения Рахимова, Томск
Юлия Бажилина, Северск
Кристина Пивоварова, Томск
Анна Пронина
Максим Высоцкий
Евгения Бушухина
Мария Мошкина, Томск
Андрей Шмаков, Белый Яр, Томская область
Дмитрий Бойков, Томск
Татьяна Репина, Томск
Анзор Хамзаев
Николай Погодаев, Томск
Вероника Козлова
Анастасия Костина, Томск
Наталья Аргандейкина, Томск
Кирилл Хиль
Роман Че
Виталий Кениг, Томск
Марина Шатурная
Олег Анисимов, Томск
Рамин Абдулаев, Томск
Валетина М, Томск
Елена Симолина, Томск
Наталья Чугай, Северск
Елена Полянских, Северск
Сергей Андрющенко
Константин Кузнецов, Екатеринбург
Любовь Багданова, Томск
Денис Ярмош, Томск
Арина Михайлова, Томск
Никита Поздняк, Томск
Семен Дягилев
Максим Осиненко, Томск
Даниил Попов, Томск
Андрей Байтингер, Томск
Дарина Соснина, Томск
Виктория Дектярева, Томск
Галина Шапошникова, Томск
Наталья Митина, Северск
Владимир Козлов
2021 г.