«Да, мы убили 90 000 человек. Но мы просто выполняли приказ»
Кого и как судили в Нюрнберге в 1945-1949 и был ли это «суд победителей». К 75-летию Нюрнбергского трибунала
Сразу казнить или сначала судить? То, что руководителей Третьего рейха, развязавших Вторую мировую войну, надо привлечь к ответственности, члены антигитлеровской коалиции решили еще в 1943 году. Как это сделать, обсуждалось двумя годами позже. В августе 1945 по итогам Лондонской конференции был принят устав Международного военного трибунала. Нацистских преступников обвиняли в преступлениях против мира, нарушении законов войны и — впервые! — в преступлениях против человечности. Почему для главного суда ХХ века выбрали Нюрнберг, кого и как судили там в течение четырех лет, стал ли трибунал «судом победителей» и была ли «подведена черта» под денацификацией — это обсуждали на вебинаре, который для школьных учителей организовал конкурс «Человек в истории. Россия — ХХ век» при поддержке Представительства ЕС в России.

Строго 16+
Зал №600
Из стенограммы заседания Международного Военного Трибунала от 18 марта 1946 г.:
Главный обвинитель от США Роберт Х. Джексон: Вы с самого начала вместе с теми, кто сотрудничал с вами, намеревались свергнуть и затем действительно свергли Веймарскую республику?
Герман Геринг: Что касается лично меня, то это было моим твердым решением.
Джексон: А придя к власти, вы немедленно уничтожили парламентарное правительство в Германии?
Геринг: Оно больше не было нам нужно.
Джексон: После того как вы пришли к власти, вы, для того чтобы удержать власть, запретили все оппозиционные партии?
Геринг: Мы считали необходимым не допускать в дальнейшем существования оппозиций.
Джексон: Вы также проповедовали теорию о том, что вам следует уничтожать всех лиц, оппозиционно настроенных по отношению к нацистской партии, чтобы они не могли создать оппозиционной партии?
Геринг: Поскольку оппозиция в какой-либо форме серьезно препятствовала нашей работе, само собой разумеется, оппозиционность этих лиц не могла быть терпима.
В Нюрнберге на Фюртерштрассе, 110 стоит архитектурный комплекс в стиле неоренессанс. Это Дворец юстиции. Перед одним из зданий — штендер с флагами четырех держав, которые редко где можно увидеть вместе: США, Великобритании, СССР и Франции. Здесь находится Мемориум — музей Международного Нюрнбергского трибунала.

В Нюрнберге на Фюртерштрассе, 110 стоит архитектурный комплекс в стиле неоренессанс. Это Дворец юстиции. Перед одним из зданий — штендер с флагами четырех держав, которые редко где можно увидеть вместе: США, Великобритании, СССР и Франции. Здесь находится Мемориум — музей Международного Нюрнбергского трибунала.
Зал №600, в котором с 1945 по 1949 шли Нюрнбергские процессы, тоже находится здесь. Сегодня это по-прежнему самый большой зал Дворца юстиции. Перед началом процесса над нацистскими преступниками его реконструировали. Снесли заднюю стенку, чтобы увеличить пространство для зрителей. Установили дополнительные трибуны.
Оборудовали места для переводчиков — впервые судебное разбирательство синхронно переводилось на четыре языка.

На фото: Переводчики в зале №600, Raymond D'Addario, USHMM

На фото: Переводчики в зале №600, Raymond D'Addario, USHMM
Оборудовали места для переводчиков — впервые судебное разбирательство синхронно переводилось на четыре языка.
«Стоит пояснить даты — 1945-1949 — говорит ведущий вебинара для школьных учителей истории политолог Отто Бем. — Главный процесс против главных военных преступников длился почти год, с ноября 1945 по октябрь 1946. После этого состоялись еще 12 процессов — против нацистов-врачей, судей, юристов и т.д. Они тоже проходили в Нюрнберге. В этом же зале. Но эти дела разбирал уже не Международный трибунал, а военный трибунал под юрисдикцией США».
Посетители Мемориума часто задают вопрос — почему процессы над нацистами проходили именно в Нюрнберге, ведь логичнее было выбрать местом суда Берлин? Сотрудники Мемориума отвечают, что из-за разногласий между союзниками возникло недоверие, и США настояли на проведении процесса в американской оккупационной зоне.
А выбор в пользу Нюрнберга был сделан главным образом из-за Дворца Юстиции. Он почти не пострадал от бомбардировок, имел подходящие размеры, и к нему примыкал тюремный комплекс.

Фото: Ray D'Addario, Stadtarchive Nürnberg
А выбор в пользу Нюрнберга был сделан главным образом из-за Дворца Юстиции. Он почти не пострадал от бомбардировок, имел подходящие размеры, и к нему примыкал тюремный комплекс.

Фото: Ray D'Addario, Stadtarchive Nürnberg
«Нельзя забывать, что подсудимыми на процессе должны были выступать военные преступники, которых по всему миру разыскивали активнее, чем кого бы то ни было, — говорит в ролике Мемориума Ребекка Вайс. — И как это ни иронично звучит, для начала надо было позаботиться об их безопасности. Благодаря непосредственной близости тюрьмы и здания суда можно было избежать дальних транспортировок и обеспечить охрану обвиняемых».
Многие полагают, что Нюрнберг стал местом проведения судебных процессов в том числе и потому, что считался «идеологической столицей» нацизма. С 1933 по 1938 здесь проходили ежегодные съезды НСДАП. На юго-востоке города для этого была отведена территория в 11 квадратных километров («территория съездов» — ее оформлением занимался личный архитектор Гитлера Альберт Шпеер). Здесь же в 1935 году были приняты Нюрнбергские расовые законы, имевшие цель исключить евреев из жизни немецкого общества.
Из закона о защите немецкой крови и немецкой чести:
«1.1. Брачные союзы между евреями и подданными немецкой или родственной ей крови запрещены. Браки, заключённые вопреки закону, недействительны, даже если они зарегистрированы за границей с целью обойти закон <...>
2. Внебрачные связи между евреями и подданными немецкой или родственной ей крови запрещены.
3. Евреям не разрешается нанимать домашнюю прислугу женского пола немецкой или родственной ей крови из числа подданных моложе 45 лет.
4.1. Евреям воспрещается поднимать флаги Рейха и земель и пользоваться цветами государственного флага...»
По словам сотрудницы Мемориума Ребекки Вайс, связь Нюрнберга с историей национал-социализма имела для процессов дополнительное символическое значение. Но решающей роли в выборе места для проведения трибунала этот аргумент не сыграл.
«Уступка, которую сила сделала разуму»
«Уступка, которую сила сделала разуму»
«Помимо политических предпосылок и выбора места суда, для проведения Нюрнбергского процесса была нужна еще и правовая база, — говорит ведущий вебинара Отто Бем. — По сути, было создано новое право. Международное право существовало и раньше, но международного уголовного права не было. Устав Международного военного трибунала (МВТ) был разработан в Лондоне и опубликован в августе 1945. Именно на его основе работал суд».
Лондонский устав подписали державы-победительницы и еще 19 стран-участниц антигитлеровской коалиции. Уставом были определены три категории преступлений: против мира, военные и — чего раньше никогда не было — против человечности. А именно:
«...убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет» (ст.6 Устава МВТ)

На фото: Ров с телами, Берген-Бельзен, Imperial War Museum
«...убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет» (ст.6 Устава МВТ)

На фото: Ров с телами, Берген-Бельзен, Imperial War Museum
«Что касается пункта «преступления против мира», то есть развязывание и ведение агрессивной войны, тут все было ясно, — говорит Отто Бем. — Гитлер с самого начала планировал захват всей Европы, называл это своей целью. И был готов применять военную силу для достижения этой цели. Военные преступления тоже было довольно легко определить. Дело в том, что уже существовала Женевская конвенция и Гаагские правила ведения войны на суше. С преступлениями против человечности было сложнее. Однако надо было привлечь к ответственности именно за них, чтобы создать новую правовую основу. За преступления против гражданского населения, которые не являются частью военных действий, но совершены параллельно с ними и в связи с ними».
Судей было четверо — по одному от каждой из стран-победительниц. У каждого было по заместителю. От СССР членом трибунала стал Иона Никитченко.
Активный участник процессов против «врагов народа» в конце 1930-х, он хорошо знал работу военных трибуналов. С его участием были вынесены расстрельные приговоры по делу Зиновьева и Каменева, а также других видных советских деятелей. Никитченко был сторонником быстрого проведения суда над нацистами.

Фото: И.Никитченко в центре, Charles Alexander, Truman Library
Активный участник процессов против «врагов народа» в конце 1930-х, он хорошо знал работу военных трибуналов. С его участием были вынесены расстрельные приговоры по делу Зиновьева и Каменева, а также других видных советских деятелей. Никитченко был сторонником быстрого проведения суда над нацистами.

Фото: И.Никитченко в центре, Charles Alexander, Truman Library
Прокурорских групп на суде также было четыре. Главным обвинителем от СССР выступал Роман Руденко — на тот момент прокурор УССР. В годы Большого террора был причастен к массовым репрессиям — только во время проведения «кулацкой операции» (по приказу НКВД №00447) осудил к расстрелу почти 10 тысяч человек. После 1953 года принимал активное участие в реабилитации жертв политических репрессий. Формальным главой британской группы был генпрокурор Великобритании Хартли Шоукросс. Францию представляли по очереди Франсуа де Ментон и Шампетье де Риб.
Главным обвинителем со стороны США стал Роберт Х. Джексон. Его речь на открытии Нюрнбергского трибунала заняла почти целый день. Мировая пресса сочла ее блестящей. Вот небольшая цитата:

Фото: Raymon D' Addario

Главным обвинителем со стороны США стал Роберт Х. Джексон. Его речь на открытии Нюрнбергского трибунала заняла почти целый день. Мировая пресса сочла ее блестящей. Вот небольшая цитата:
«Преступления, которые мы стремимся осудить и наказать, столь преднамеренны, злостны и имеют столь разрушительные последствия, что человеческая цивилизация не может оставить их безнаказанными, — говорил на открытии трибунала Роберт Х. Джексон. — Иначе, в случае их повторения, она погибнет. То, что четыре великих державы, одержав победу, и тяжело пострадав от этих преступлений, не мстят, а предают противников суду, чтобы их осудили по закону — это одна из величайших уступок, которые сила когда-либо делала разуму... Мы никогда не должны забывать, что той же мерой, которой мы меряем сегодня обвиняемых, будет отмерено и нам на суде истории. Если мы подадим этим обвиняемым чашу с ядом, то поднесем ее к собственным губам».
«Мы просто выполняли приказ»
На фотографии из зала суда — Герман Геринг, Рудольф Гесс, Иоахим фон Риббентроп... Всего на главном процессе в Нюрнберге судили 24 человек — руководителей нацистского государства и партии, военной сферы, аппарата безопасности, экономики и т.д.
Усадить их на скамью подсудимых было непросто.

Фото: NARA
Усадить их на скамью подсудимых было непросто.

Фото: NARA
«В 1945 году, когда рушился нацистский режим, в Германии царил хаос, — говорит Отто Бем. — И нелегко было отыскать в этом хаосе виновных. Гитлер и Геббельс покончили жизнь самоубийством еще до конца войны. Гиммлер, несмотря на качественно сфальсифицированные документы, был обнаружен в мае 45-го — его арестовали британцы. И несколькими днями позже в Люнебурге он покончил жизнь самоубийством. Гесс в мае 45-го улетел в Англию и сдался в плен. Штрайхер прикинулся маляром, но его опознали, и он был арестован американскими солдатами. Ширах, которого считали погибшим, спрятался в Тироле, а затем в начале июня 45-го сам сдался властям. Геринг в мае 45-го отправился в Австрию со своей семьей, багаж составлял 17 грузовиков, там он попал в плен 7-й американской армии. Причем, Геринг, сдаваясь в плен, исходил из того, что он является исполняющим обязанности главы германского государства. Он не исходил из того, что его будут судить как преступника».
Нюрнбергский трибунал должен был показать миру, какие преступления были совершены нацистами. И доказать, что ответственность за них несут не только политики. Но все, кто отдавал и исполнял преступные приказы.
На суде были представлены документальные подтверждения приказов, которые однозначно нарушали международные нормы ведения войны. Приказ Кейтеля о военной подсудности в районе «Барбаросса». Приказ «о комиссарах». Приказ о расстрелах заложников:
«...Для того чтобы в зародыше задушить недовольство, необходимо при первых же случаях незамедлительно принимать самые решительные меры для того, чтобы укрепить авторитет оккупационных властей и предотвратить дальнейшее распространение движения. При этом следует иметь в виду, что человеческая жизнь в соответствующих странах в большинстве случаев не имеет никакой цены и что устрашающего действия можно добиться лишь с помощью исключительно жестоких мер. Искуплением за жизнь каждого немецкого солдата в таких случаях должна служить в общем и целом смертная казнь 50-100 коммунистов. Способы этих казней должны еще увеличивать степень устрашающего воздействия...»
Показания свидетелей также играли важную роль в процессе. Наибольшее внимание, по мнению политолога Отто Бема, привлекли двое.
Свидетельствовать против нацистского режима согласился генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс, один из авторов плана Барбаросса.

Фото: Е.А.Халдей
Свидетельствовать против нацистского режима согласился генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс, один из авторов плана Барбаросса.

Фото: Е.А.Халдей
В январе 1943 года командующий 6-й армией сдался в советский плен из осажденного Сталинграда, и годом позже подписал обращение «К военнопленным немецким солдатам и офицерам и к немецкому народу» с призывом устранить Гитлера. Появление Паулюса на суде в Нюрнберге в качестве свидетеля стало неожиданностью для подсудимых.
Еще одним потрясением для участников процесса стало свидетельство Мари Клод Вайян-Кутюрье.
Участница французского Движения Сопротивления прошла два концлагеря — Освенцим и Равенсбрюк. На суде она подробно описывала, что пришлось пережить ей и другим узникам:
«...После того как люди раздевались, их заставляли пройти в помещение, которое внешне напоминало душевую. Через отверстие в потолке в это помещение кидали капсулы с газом. Один из эсэсовцев наблюдал через глазок за тем действием, которое оказывал газ. Спустя пять-шесть минут после того как газ сделал свое дело, этот эсэсовец подавал знак для того, чтобы открыли двери, и люди в газовых масках (это были заключенные) проникали в помещение и вытаскивали тела. Они нам рассказывали, что заключенные испытывали перед смертью сильные мучения, о чем свидетельствует то, насколько тела были сцеплены друг с другом, и стоило большого труда их разъединить.

После этого приходила команда, которая занималась тем, что вырывала золотые коронки и снимала искусственные челюсти, и уже после того, как тела были превращены в пепел, его просеивали снова в поисках золота.

В Освенциме было восемь кремационных печей. Но с 1944 года этого количества стало недостаточно. Эсэсовцы заставили заключенных вырыть колоссальные рвы, в которых устанавливали перекрестные перекрытия. Их обливали бензином и поджигали. Трупы сбрасывали в эти рвы.

Мы видели из нашего блока, как спустя примерно 3/4 часа или час после прибытия партии заключенных из печей крематория начинали вырываться большие языки пламени и на небе возникало зарево от огня, поднимавшегося над рвами.

Однажды ночью мы были разбужены страшными криками. На следующее утро мы узнали от людей, работавших при газовой камере, что накануне было недостаточно газа и еще живых детей бросали в топки кремационных печей...»

Свидетельство француженки подтверждалось показаниями Рудольфа Хёсса, коменданта Освенцима.
На главном Нюрнбергском процессе он был свидетелем защиты. Благодаря ему мировая общественность впервые узнала детали массового, промышленным способом организованного, убийства сотен тысяч евреев:
Из показаний Хёсса на Нюрнбергском процессе:
«....Другим усовершенствованием, сделанным нами, было строительство газовых камер с разовой пропускной способностью 2 тысячи человек, в то время как в десяти газовых камерах Треблинки можно было истреблять за один раз по 200 человек в каждой». (цитата по книге Лоуренса Ширера «Крах нацистской империи»)
Хёссу приписывают фразу: «Прежде всего мы должны слушать фюрера, а не философствовать». Этот тезис в той или иной форме — «Я просто выполнял приказ», «Я всего лишь делал свою работу» — был на суде, пожалуй, самым частым оправданием совершенным деяниям. Подсудимые не оспаривали факты военных преступлений государства. Но нести персональную ответственность за них считали несправедливым. В частности, командир айнзацгруппы D Отто Олендорф, выступавший на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля, добровольно рассказывал о задачах и методах работы анйзацгрупп. О том, что за год с июня 1941 по июнь 1942 его айнзацгруппой было уничтожено 90 000 человек — мужчин, женщин и детей. О том, что местом казни чаще всего служил противотанковый ров или яма. Что он был против индивидуальных расстрелов, так как это наносило «нежелательную психологическую реакцию как у жертв, так и у тех, кому было приказано провести расстрел». Но своей вины Олендорф не признал.
«Он просто признал — да, моя часть убила 90 тысяч человек, — говорит Отто Бем. — Но все это происходило по приказу Гитлера. Мы лишь выполняли приказ».

Фото: Отто Олендорф, Нюрнберг, Arthur W. Diamond Law Library
«Он просто признал — да, моя часть убила 90 тысяч человек, — говорит Отто Бем. — Но все это происходило по приказу Гитлера. Мы лишь выполняли приказ».
Из допроса Отто Олендорфа:
«...В конце лета 1941 года Гиммлер был в Николаеве. Он собрал руководителей и участников этих оперативных команд. Он повторил им приказ о ликвидации и сказал, что руководители и люди, которые будут проводить в жизнь это истребление, не несут личной ответственности за выполнение этого приказа. Ответственность несет только он сам и фюрер».
Позже, после суда над «архитектором Холокоста» Адольфом Эйхманом в 1961 году, Ханна Арендт напишет книгу «Банальность зла». Присутствуя на процессе и делая репортажи для журнала The New Yorker, Арендт пришла к выводу, что в условиях «морального коллапса целой нации» виновниками и участниками массовых убийств становятся не только «сверхзлодеи», но и самые обыкновенные люди.
«Проблема с Эйхманом заключалась именно в том, что таких, как он, было много, и многие не были ни извращенцами, ни садистами — они были и есть ужасно и ужасающе нормальными... Эта нормальность была более страшной, чем все зверства, вместе взятые, поскольку она подразумевала, что этот новый тип преступника... практически не может знать или чувствовать, что поступает неправильно». Действия, обернувшиеся гибелью миллионов людей, стали, по мнению Ханны Арендт, лишь следствием желания хорошо сделать свою работу и поучить бонусы от начальства.

Фото: Government Press Office, Israel
У Эйхмана не было ни психологической ущербности личности, ни следов ярого антисемитизма: «Проблема с Эйхманом заключалась именно в том, что таких, как он, было много, и многие не были ни извращенцами, ни садистами — они были и есть ужасно и ужасающе нормальными... Эта нормальность была более страшной, чем все зверства, вместе взятые, поскольку она подразумевала, что этот новый тип преступника... практически не может знать или чувствовать, что поступает неправильно». Действия, обернувшиеся гибелью миллионов людей, стали лишь следствием желания хорошо сделать свою работу.

Фото: Government Press Office, Israel
Из записи допроса Эйхмана:
Лесс: Вы все время повторяете, что ни за то, ни за это не отвечали. Интересовались сотнями и тысячами деталей, но за них не отвечали. Если вы не были за них ответственны, почему из всех документов следует, что вы в них все-таки вмешивались?
Эйхман: Да, господин капитан, но это всё вещи, связанные с эвакуацией.
Лесс: Безусловно... Без эвакуации — некого душить в газовых камерах.
Эйхман: Да... да, если хотеть, то можно представить и так, хотя я ведь не имел никакого отношения к этому сектору.
Лесс: Вы говорите, что не имели никакого отношения к убийству?
Эйхман: Так точно.
Лесс: Но людей везли на убой.
Эйхман: Ну да, это верно, господин капитан, в том отношении, что я получил приказ их эвакуировать. Но ведь не каждого, кого я эвакуировал, убивали. Мне было совершенно неизвестно, кого убили, а кого нет. Иначе не нашлось бы после войны 2,4 миллиона, по какой-то переписи, живых евреев.
Историческая деталь
Надо отметить, что тактика защиты, которую использовали подсудимые в Нюрнберге, была не нова и не уникальна. Той же самой логики за полтора столетия до этого придерживался, например, Антуан Фукье-Тенвиль, общественный обвинитель Революционного трибунала времен якобинского террора, отправлявший людей на гильотину пачками . После термидорианского переворота сам попал под суд. Оправдывался так:

«Здесь должны были бы судить не меня, а вождей, чьи приказы я выполнял. Я действовал только в силу законов от 14 фримера и 23 вантоза, законов, которые издал Конвент, наделённый всеми полномочиями; его членов здесь нет, и я оказываюсь главой заговора, которого никогда не знал; на меня клевещут, а народ всегда жаждет найти виноватых».

Его резоны Революционный трибунал (все тот же, но в другом составе) тогда в 1795 году во внимание не принял и отправил на гильотину.

Суд победителей?
Обвиняемые на Нюрнбергском процессе настаивали, что действия Союзников во время войны мало отличались от действий руководителей Третьего рейха. И что они оказались на скамье подсудимых лишь потому, что проиграли. Кроме того, по их мнению, это несправедливо — судить по законам, которые на момент совершения преступлений не существовали.
Американский обвинитель Джексон, в свою очередь отметил, что формально трибунал был учрежден 23 странами, так что подсудимые получили «такой суд, который они в дни своей пышности и власти никогда не устраивали ни для кого».

Фото: Charles Alexander
Американский обвинитель Джексон, в свою очередь отметил, что формально трибунал был учрежден 23 странами, так что подсудимые получили «такой суд, который они в дни своей пышности и власти никогда не устраивали ни для кого».
Также прокуроры раскритиковали доводы защиты в отношении «принципа фюрерства», сочтя это способом уклонения от личной ответственности. В логике обвинения именно подсудимые помогли Гитлеру прийти к власти, сделали его диктатором и добровольно принесли клятву верности. Кроме того, подчеркивало обвинение, у каждого из подсудимых была возможность уйти в отставку и отказаться от выполнения преступных приказов. Масштаб же творимых преступлений был таков, что оставаться в неведении о них было невозможно.
Из заключительной речи Шоукросса:
«Никто, кто сознательно отрёкся от своей совести в пользу этого чудовища [Гитлера], созданного им самим, не может теперь жаловаться, если он будет привлечён к ответственности за соучастие в том, что сделал его хозяин».
На фотографии — первый октябрьский номер «Зюддойче Цайтунг». Главная тема выпуска — «Приговор в Нюрнберге».
На передовице 22 портрета — один из 24 обвиняемых, Роберт Лей, покончил с собой до начала процесса, другой, Густав Крупп, после инсульта впал в маразм и был освобожден от уголовной ответственности. Из газетного лида следует, что смертных приговоров вынесено 12. Трое освобождены.
«Все с нетерпением ждали решения суда, кто какой приговор получит, — говорит Отто Бем. — Некоторые считали, что к смерти приговорят всех. Однако приговоры были гораздо более дифференцированными. Трое подсудимых были вообще оправданы — фон Папен, который не был членом НСДАП, Фриче, который просто работал пропагандистом в ведомстве Геббельса, и министр экономики Шахт, который в конце сменил убеждения и выступал против нацистов».
Четверо фигурантов главного процесса были приговорены к различным срокам лишения свободы — в том числе, глава Гитлерюгенд Бальдур фон Ширах и министр «принудительного труда» и придворный архитектор Альберт Шпеер. На пожизненное заключение осудили адмирала Редера, заместителя фюрера по партии Гесса, и министра финансов Функа.

Фото: NARA
Четверо фигурантов главного процесса были приговорены к различным срокам лишения свободы — в том числе, глава Гитлерюгенд Бальдур фон Ширах и министр «принудительного труда» и придворный архитектор Альберт Шпеер. На пожизненное заключение осудили адмирала Редера, заместителя фюрера по партии Гесса, и министра финансов Функа.

Фото: NARA
К смерти через повешение приговорили 12 человек:
Трех руководителей Вермахта — Геринга, Кейтеля, Йодля;
начальника главного управления полиции безопасности Кальтенбруннера;
министра внутренних дел Фрика;
министра иностранных дел Риббентропа;
главного уполномоченного по использованию рабочей силы Заукеля; а также
генерал-губернатора Польши Франка;
рейхсминистра восточных оккупированных территорий Розенберга;
рейхскомиссара Нидерландов Инкварта;
главного редактора пропагандистского издания «Штурмовик» Штрейхера и
личного секретаря фюрера Бормана.
Смертные приговоры привели в исполнение в ночь с 15 на 16 октября 1946 года. 10 из 12. Борман к этому моменту был уже мертв — по одной из версий погиб во время бомбежки в Берлине, по другой — отравился цианистым калием. Этот факт на момент трибунала был неизвестен, и Бормана судили заочно. В ночь перед казнью покончил с собой Геринг — раскусив ампулу с цианистым калием. Перед этим контрольная комиссия трибунала отклонила его прошение о замене повешения расстрелом. В своем последнем слове Геринг решения трибунала не признал: «Победитель всегда является судьёй, а побеждённый — осуждённым. Я не признаю решения этого судилища…»
Сотрудники музея Нюрнбергского трибунала говорят, что им часто приходится возражать на упреки о том, что Нюрнбергский процесс был «судом победителей». И даже посвятили этому вопросу один из презентационных роликов.
«Суд победителей — не нейтральное определение, — говорит в ролике научный сотрудник Мемориума Аксель Фишер. — Оно используется в попытках оправдать преступления нацистской Германии. И представить их как обычные военные преступления. Которые в той же или аналогичной форме якобы совершались и союзниками. Это отрицает чудовищные масштабы преступлений нацистов. А также тот факт, что преступления нацистского режима носили систематический характер и были спланированы заранее... Кроме того, из 198 человек, против которых в Нюрнберге (с 1945 по 1949 годы — прим.) были выдвинуты обвинения, 38 были оправданы. Это означает, что в Нюрнберге и на других процессах над военными преступниками должна была быть доказана вина каждого обвиняемого. Это также показывает, что сами союзники не были готовы удовлетвориться тем, чтобы наказывать преступников по собственному усмотрению. Напротив, они не пожалели сил и времени для сбора убедительных доказательство и их детального представления суду».
«Это был справедливый и честный процесс. Точка, — говорит политолог Отто Бем. — Прошло 75 лет, и, оглядываясь назад, я понимаю, что там были некоторые слабые стороны. Если посмотреть на другие международные уголовные суды — по Югославии, по Руанде — там эти недостатки Нюрнберга были устранены. Например, запрет на применение закона задним числом. Очень многие упрекали судей в Нюрнберге именно в этом — что они судили по законам, которые на момент совершения преступления не были записаны ни в одном уголовном кодексе. И это с юридической точки зрения вызывает вопросы. Но надо понимать, и в Германии это понимают, что нельзя решить убить целый народ. Это должно быть понятно человеку и так — не надо писать об этом в УК».
Что касается значения Нюрнбергского трибунала для развития международного уголовного права, то Международный суд в Гааге можно считать его «наследником».

Фото: Nationaal Archief

Фото: Nationaal Archief
Что касается значения Нюрнбергского трибунала для развития международного уголовного права, то Международный суд в Гааге можно считать его «наследником».
Также во многом благодаря Нюрнбергским процессам появилась на свет Всеобщая декларация прав человека. Работу над ней с 1946 по 1948 год вела комиссия ООН, которую возглавляла вдова 32-го президента США Элеонора Рузвельт.
«Декларация состоит из 30 статей, описывающих наши права, — говорит научная сотрудница Мемориума София Бростен-Кайзер. — Важна первая статья: "Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью. И должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Здесь очень хорошо видны «дух» или «идея» прав человека. Мы все рождены свободными. Наделены равными правами и равным достоинством. Кроме того, у нас есть разум и совесть, представляющая собой своего рода моральный компас для наших действий...».
Подвести черту
После суда над руководителями Третьего рейха, в Нюрнберге с 1946 по 1949 год состоялось еще 12 процессов — над нацистскими преступниками рангом ниже. Они велись уже под юрисдикцией США.
Процессы были «тематическими»: суд по делу врачей, по делу судей, по делу о расовых преступлениях, по делу Освенцима...

Фото: Charles Alexander, USHMM
Процессы были «тематическими»: суд по делу врачей, по делу судей, по делу о расовых преступлениях, по делу Освенцима...

Фото: Charles Alexander, USHMM
«Нацистских врачей, к примеру, обвиняли в проведении медицинских экспериментов, в результате которых погибли многие, — говорит Отто Бем. — Отдельная история — принудительная эвтаназия, которой подвергались люди с наследственными заболеваниями. На процессе над юристами обвиняемыми были судьи, которые выносили смертные приговоры. На суде по делу об айнзацгруппах главным обвиняемым был Отто Олендорф, и его приговорили к смерти. «Дело Вильгельмштрассе» против крупных чиновников и руководителей министерств и ведомств Третьего рейха имело официальное название — «США против Эрнста фон Вайцзеккера». Вайцзеккер — отец другого Вайцзеккера, который позже стал президентом ФРГ, предстал перед судом, потому что участвовал в депортации евреев из Франции. Его приговорили к семи годам. Но он вышел раньше...».
Германское население на Нюрнбергские процессы реагировало по-разному. Так называемый «главный процесс» пользовался широкой поддержкой — в 1945-1946 годах за суд на военными преступниками высказывались до 70% немцев. К 1949 году поддержка «последующих» нюрнбергских процессов снизилась до 30%.
«Подсудимыми на этих процессах выступали совершенно другие группы лиц — например, медики и врачи, или судьи и адвокаты, — говорит в презентационном ролике Мемориума научный сотрудник Штефан Либсхер. — С такими людьми идентифицировать себя было гораздо проще, чем с обвиняемыми на главном процессе. Недовольство последующими процессами обосновывалось тем, что они рассматривались скорее как несправедливые, чрезмерные и излишне жесткие. Здесь обозначается тенденция, которую мы будем наблюдать и в 50-е, и в 60-е годы. Что-то вроде базового консенсуса в германском обществе, направленного на забвение и вытеснение нацистского прошлого. Наблюдалось это на всех социальных уровнях».
Процесс денацификации был общим проектом союзников и с разной интенсивностью проходил во всех оккупационных зонах. По словам политолога Отто Бема, исходный вопрос звучал так: как можно сделать из народа, в котором так много людей поддерживали нацистов, народ демократов и антифашистов?
«В американской зоне оккупации все граждане были поделены на пять категорий: основные виновные, виновные, незначительно виновные, соучастники, невиновные, — говорит Отто Бем. — Все немцы должны были попасть в одну из этих категорий. И, в зависимости от результатов, они могли продолжать или нет заниматься своей профессией. Перед комиссией они должны были заявить, членами каких нацистских организаций они были. Эти комиссии состояли из немцев-антифашистов и представителей держав-победительниц. В конце эта комиссия выдавала человеку «персиловый документ» — от названия стирального порошка, который все отстирывает, отмывает до бела. То есть, эта бумажка «отмывала репутацию». Человек мог жить новой жизнью».
Параллельно с Нюрнбергскими процессами шли суды над нацистскими преступниками во всех оккупационных зонах — по делу концлагеря Дахау и по делу служащих концлагеря Маутхаузен (США); по делу концлагеря Заксенхаузен (СССР); Бельзенский процесс (Великобритания); по делу Рёхлинга и о преступлениях против заключенных концлагерей (Франция).
И к 1949 году, когда на территории оккупированной Германии образовалось два государства — ФРГ и ГДР, немецкое общество от этих процессов устало.
«Политики шли за настроениями в обществе, — говорит Отто Бем. — В 1949 году в Западной Германии шла предвыборная кампания в Бундестаг — парламент. И в ее ходе стали звучать голоса, которые требовали подвести уже черту под этим всем. Посмотрите на предвыборный плакат либеральной партии — Свободной Демократической партии Германии (СвДП)...
...Они требуют: давайте подведем черту под денацификацией. Положим конец лишениям граждан прав. И этот плакат отражал настроения очень многих немцев. Эта фаза началась в конце 40-х — начале 50-х годов. На западе не было желания заниматься этим дальше».
...Они требуют: давайте подведем черту под денацификацией. Положим конец лишениям граждан прав. И этот плакат отражал настроения очень многих немцев. Эта фаза началась в конце 40-х — начале 50-х годов. На западе не было желания заниматься этим дальше».

В этой связи показательна история Альберта Шпеера — министра вооружений и личного архитектора Гитлера. Ближайший соратник фюрера избежал казни, солгав во время Нюрнбергского трибунала. В своих показаниях он утверждал, что ничего не знал об Освенциме, хотя сам подписывал бумаги на его расширение. На процессе он каялся и делал вид, что он далекий от политики бюргер.
Отсидев 20 лет в заключении, Шпеер вышел на свободу в 1966 году. После чего сделал довольно успешную карьеру. Он охотно общался с прессой, рассказывая о событиях, свидетелем которых был. И публике он нравился, потому что выказывал раскаяние.

Отсидев 20 лет в заключении, Шпеер вышел на свободу в 1966 году. После чего сделал довольно успешную карьеру. Он охотно общался с прессой, рассказывая о событиях, свидетелем которых был. И публике он нравился, потому что выказывал раскаяние.
Были опубликованы его воспоминания — «Тайны Шпандау» — дневник, который он вел в тюрьме. Книга стала бестселлером и разошлась общим тиражом более 3 млн копий. По словам политолога Отто Бема, истории, которые рассказывал Шпеер, идеально подошли обществу в Западной Германии. Потому что для них они были своего рода извинением — раз ближайший соратник Гитлера не знал о преступлениях, которые совершал режим, что тогда говорить о простых немцах? Тем более что с конца 50-х в Западной Германии началось экономическое чудо — страна быстро восстанавливалась и бурно развивалась. И в ходу было выражение — «кто так хорошо работает, имеет право забыть о том, что происходило в Освенциме».

«Когда я выхожу из своего кабинета, я попадаю в чужую и враждебную страну», — писал немецкий судья и прокурор Фриц Бауэр, один из противников концепции «подведения черты». Он выступал за продолжение процессов по преодолению нацистского прошлого и сыграл в этом преодолении важную роль. Так, Бауэр стал одним из инициаторов «Освенцимских процессов» по делу эсэсовцев, работавших в лагере. И, по некоторым данным, именно благодаря ему под судом в Израиле оказался Адольф Эйхман, непосредственно отвечавший за «окончательное решение еврейского вопроса».
Несмотря на противодействие, суды над нацистскими преступниками шли всю вторую половину ХХ века и продолжаются до сих пор. Так, в 2011 году мюнхенский суд приговорил 91-летнего бывшего охранника Собибора Ивана Демьянюка, который «являлся частью нацистского аппарата и сознательно принимал участие в уничтожении евреев», к 5 годам тюремного заключения. Демьянюк скончался до вынесения решения по апелляции. В 2015 году суд в Люнебурге признал 94-летнего бухгалтера из концлагеря Освенцим Оскара Гренинга причастным к убийству 300 тысяч евреев и приговорил к 3,5 годам лишения свободы. Гренинг скончался до вступления приговора в действие. Летом 2020 в Гамбурге вынесли приговор 93-летнему охраннику концлагеря Штуттгоф Бруно Дею. Его признали виновным в пособничестве убийству более 5000 человек и осудили на два года условно.

И пока верстался этот материал, 9 февраля 2021 года, в Германии предъявили обвинение 100-летнему бывшему надзирателю Заксенхаузена. Предполагается, что он был соучастником более 3500 преступлений в концлагере с 1942 по 1945. Обвинение полагает, что подсудимый сможет участвовать в процессе, несмотря на возраст.