Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Чачжаевка:

не уехать ОТ,
а приехать К
Экспедиция ТВ2
в алтайском экопоселении
Если не город и не деревня, то что?

Первые экопоселения появились в 1960-х. Внутри Глобальной сети экопоселений среди 10 000 нет одинаковых. И ни одного идеального, полностью не зависящего от внешнего мира. Что важно для всех: рискнуть построить прочную модель совместной жизни на своей территории. Сохранить природу на этой территории.
Что такое экопоселение?
Добровольное самоуправляемое сообщество граждан. Они стремятся к гармонии с природой и устойчивости. Эта ценность предусматривает такие методы хозяйствования, которые могут гарантировать поселению полноценную жизнь на срок в более, чем одно поколение. Иногда экопоселения стараются перейти на полное самообеспечение (жители потребляют то, что производят).
Что такое Глобальная сеть экопоселений?
Организация, которая объединяет экопоселения и экоактивистов мира.
Что такое родовое поместье?
НЕ экопоселение. Анастасиевский термин, который называет участок земли для постоянного проживания одной семьи. Поселение может состоять из нескольних поместий.
Чачжаевка в Алтайском крае — одно из 20-ти экопоселений страны. В названии китайское «ча чжай» — чайная обитель. Экопоселение появилось, когда чайный бизнесмен из Томска Андрей Никитин решил превратить пустынную долину в «чистую» среду для воспитания своих детей. Там же построил травницу.

Спустя 10 лет население Чачжаевки расширилось до 30 человек. И это уже не только чайная обитель. Экспедиция ТВ2 здесь, чтобы увидеть, как живут чачжаевцы. И понять, смогли бы мы также.
Отказаться от школы,
чтобы изменить мир
Подъезжаем к повороту на Чачжаевку в полдень. На солнце +50. Два километра пешком по каменистой грунтовке. Справа горы, слева ручей и горы. Первый дом. Первая встреча:
«А у Кристи были такие косички, такая коса. Вот такая! А там краска для волос», — выдает Леля Никитина, хоть мы еще не знакомы. «Ласточка», — смотрит наверх. Ей четыре года, она ходит на английский, танцы и другие занятия.

Дети Чачжаевки не посещают детский сад и школу. Школьники на семейном образовании — индивидуально готовятся по госпрограмме и сдают аттестацию в конце каждого класса. Есть групповые занятия, для всех. Английский и историю искусств ведет переводчица Анна Пивоварова:

«Каждый родитель старается дать то, чем богат. Лена ведет математику, Ната — рисование, Рустам занимался гончаркой с ними. Андрей рассказывает про травы».
— Мам, а что такое дерзкий?, — спрашивает дочь Катя.

— Дерзкий — это отважный… С небольшой примесью сумасшествия.

Одиннадцатилетнюю Катю часто можно увидеть с книгой, сейчас она читает про Нарнию. О других ребятах рассказывает: «Ганя очень любит вырезать, склеивать, придумывать. Дара любит коллекционировать. Тихон — играть. Он игральщик и добряк».
Сотовой связи в Чачжаевке нет. Некоторые поселенцы пользуются недешевым спутниковым интернетом. Электричество зависит от погоды, потому что вырабатывается солнечными батареями. Условия такие, что детям не уткнуться в телевизор или ютуб (хотя мультики они, конечно, смотрят). Как только дитя Чачжаевки понимает, что значит ходить, оно начинает ходить в гости. За играми, угощениями, общением. А дорога от дома к дому по чачжаевской долине — мощная доза общения с природой. Взрослые говорят: это важные пункты образования, которое они выбрали для своих детей. И объясняют причину отказа от школы так:

«Изменить мир, пытаясь изменить взрослых — это почти нереально, — считает Андрей Никитин, — Что можно — это выращивать детей. Как-то по-другому их воспитывать. Школа и педагогические системы не могут перевесить это негативное влияние, которое в целом среда оказывает. Первые полгода я здесь прожил, выехал в город — обратил внимание на рекламные щиты. Когда в городе жил, их просто не замечал, а тут понимаю, что в меня эта информация вваливается. И она мне не нужна. Заезжаю на трассе в какое-нибудь кафе — там почти всегда телевизоры. Во всей красе познаешь, что такое телевидение. Кого-то убили, что-то взорвали, конфликт… Прямо в теле возникает напряжение, и думаешь: «Жизнь — это тяжелая штука».

Так, чтобы изменить мир, чачжаевцы оформили коллективную собственность на 100 гектаров долины под сельхозназначение. И делятся со всеми желающими. Почти со всеми. После ознакомительного пребывания кандидаты должны внести невозвратный кандидатский взнос 10 000 рублей и прожить в поселении не менее трёх месяцев. Далее «общий круг» и решающее голосование, после которого можно вносить базовый поселенский взнос — 200 000 рублей. Подробнее об этапах приёма в поселение читайте на сайте Чачжаевки.
Вся работа —
находить общий язык
Обед в семье Никитиных начинается с песни:

Каждый плод Землей рожден,
Силой Солнца напоен.
Славим Солнце, славим Землю,
Благодарно все приемлю.

Благословенна трапеза, приятного всем аппетита!


«Это из вальдорфского детского сада, — говорит Андрей, — Простая мысль о благодарности миру и о принятии. А вообще идея ритуала перед трапезой помогает настроиться на еду, собрать внимание и дождаться друг друга».
На столе толченый картофель, тушеная капуста, гречка, свежие овощи, сыр. Обязательно чай с собственных китайских плантаций и чачжаевских гор. К чаю мед, финики, горячие снеки со сковородки. Хлеб тоже домашний. Летом раз в неделю, зимой реже, чачжаевцы выезжают за продуктами.

«Красивая идея — про автономность питания. Но, чтобы к этому прийти, нужно тотально всего себя посвятить производству продуктов. У нас есть огород, где выращиваем обычные сибирские корнеплоды. Есть кустарники, малина, вишня. Но не делаем на этом акцент — обязательно обеспечивать себя своими продуктами. Стараемся покупать продукты, насколько это возможно, менее вредные. Но не очень заморочены на теме питания. Хотя мясо мы здесь не едим, всякую химию тоже органически не переносим. Сладкое: чистый сахар, конфеты практически не покупаем. Но кто-то у нас любит, например, кетчуп — не проблема. Покупаем, привозим».

Жесткие ограничения в материальном часто приписываются поселениям людьми со стороны, по незнанию. По этой же причине иногда жителей Чачжаевки отождествляют с анастасиевцами, называют сектантами. Многие считают: чтобы объединиться в такое сообщество нужна общая религиозная идея. В Чачжаевке считают иначе.

«Наша религия — это здравый смысл. Хотя это тоже очень субъективно. Поэтому вся работа в том, чтобы находить общий язык и друг с другом, и с самим собой. Когда в 2020-м году случился карантин, про это много писали. Что люди вдруг оказались со своей семьей дома. И вот они: «Е-мое! Че ж делать-то?». И то же лично с собой. Не можешь постоянно убегать в разные информационные пространства, сидишь тут зимой и начинаешь думать: что я хочу от жизни? Что жизнь хочет от меня? Какое мое место?

И, наверное, когда кто-то со мной встречается, может подумать: «Ну блин, точно сектант какой-то бородатый». Но за этим не стоит какая-то внешняя идея. Это просто внутренняя работа, которую каждый делает сам, как может. Кто-то опирается на религии. Здесь нет не только обязательной, даже просто общепринятой религии. Кто-то к буддизму ближе, кто-то к православию. Кто-то увлечен шаманизмом и глубоко в это копает».

По-шаманьи чачжаевцы относятся к клещам. Говорят: если не обижаешь природу, «не косячишь», то ни клещ тебя не укусит, ни палка с дерева на голову не упадет. Спойлер: у нас не получилось.
Роды — не болезнь,
а естественный процесс
Семья гончарного мастера Рустама Паспаулова живет в Чачжаевке с 2012-го. «Это была весна. Приехали еще без детей. У меня за спиной 115-ти литровый рюкзак — постельное белье. Принтер с собой притащил! Такие молодые-молодые. Место расчистили, построили сруб — таежное зимовье. Теперь медленно, равномерно растем».
Половина населения Чачжаевки — дети. Многие дети уже появились на свет в домашних родах без сопровождения акушера. Рустам считает, что «это, конечно, смелый шаг». Но желанный и посильный:

«У нас тут тетя Люда и дядя Саша в Кыркыле, — поселок в 3-х километрах от Чачжаевки, — Они такие сочувствующие люди… Сашу с Наташей Ивановых спрашивают: «Как же вы зимой-то в 30-ти градусный мороз рожать будете?». А они отвечают: «Вы сами-то где рожались?». Оказалось, что тетю Люду мама дома на печке родила. А мы чем хуже? Конечно, это момент… Ответственности. Могу сказать, что не каждому мужику это надо. Не каждый переживет. Но состояние офигенное. Трансперсональное происходит некое… Что-то».

В день нашего разговора у Рустама и Кати родился третий ребенок.
«На самом деле гончарный круг и роды — они где-то рядом. В обоих случаях человек может пытаться контролировать процесс, а нужно настроится и управлять. В контроле мы становимся абсолютно бессильны. Контроль требует внутренней жесткости, а управление позволяет направить процесс в нужную сторону плавно, как в воде, когда плывешь в потоке».
Аня Пивоварова рассказывает о своем опыте:

«Да, это большое дело — ребенка родить. Где бы то ни было. Но когда чего-то хочешь, надо туда идти и верить, что это произойдет так, как нужно. А как еще жить? Первый раз мы с Женей рожали сами второго ребенка, еще в городе. Подробно изучили лекции акушерки, и так были подготовлены, что могли принять роды у кого угодно. Второй раз, в Чачжаевке, мне помогло то, что здесь уже рождались дети. Я чувствовала, что это пространство такое запущенное, прокачанное. Как будто его кто-то бережет. Это была поддержка глубинная. Внутренняя. Да и самое сложное — это первые роды. А третьего уже… Лиха беда начало!».
Семьи отказываются от больничных родов, чтобы лучше прочувствовать процесс и позаботиться о безопасности:

«Женщины, у которых просыпается желание отдаться этому самим, без всякой медицинской типа помощи… Которые рожали сами и рожали в роддомах, сравнивают и говорят, что никогда в жизни больше не вернутся в роддома. В городе тоже это движение набирает силу. Потому что система родовспоможения медицинская — она неидеальная. Плохая. И должна как-то переделываться».
Скучно — это когда
живешь не свою жизнь

Семья Александра и Натальи Ивановых в Чачжаевке почти с самого начала. Первыми сыграли свадьбу в поселении, первыми перезимовали, родили ребенка. Жили в самых разных условиях: в палатке, в бане, в недостроенном доме. Но никогда не сомневались в том, что живут СВОЮ жизнь. И кажется, уверенность эта идет от «корней»:

«Увлекся сейчас генеалогией, — рассказывает Александр, — Удивительно, но мои предки последние 350 лет занимаются тем, что строят деревни. Пришли на место какое-нибудь в году 1740 и построили. Потом их выгнали, или они сами уехали и нашли другое место, чтобы построить новую деревню. То есть это уже не впервой. Такая штука, живущая в веках. Я уверен, что это у многих граждан в крови. Люди каким-то образом стремятся к своим генам. Через дачи. Или выезжая на шашлыки. Вот, видишь, — действительно вижу: квадроциклы едут по долине! — Они пытаются как-то прикоснуться к своей истории, своей крови».
На звук моторов выбежали дети:

— Какие-то туисты, — угадал кто-то, не выговаривая «Р».

— Или воры даже, — с подозрением.

— Скучающие, — со знанием дела сказал практикующий психотерапевт Александр.
«Один раз я услышала такое мнение от батюшки, — говорит и косит траву Ната, — Лени не существует. Если ты ленишься, значит, тебе просто неинтересно. И мне кажется скука — она тоже от того, что не интересно делать то, что надо. Если не идти внутрь, против течения и не искать собственного желания, получается такой вакуум.

Нам и в городе не скучно было. Мы в общем-то не уехали ОТ, а приехали К. А это две разных мотивации.
Я родилась в Москве. В 30 лет оттуда уехала. С того момента, как начала прислушиваться к себе, а не к тому, что принято, я поняла, что хочу походы. Хочу природу. И когда я ходила по речкам на байдарке, я присматривалась: а что вообще люди делают в деревнях и могла бы я так жить?

Деревенские смеются над нами: «У них раньше 12-ти часов никого не встретишь на улице». Потому что они встали в шесть часов, пошли корову доить. Потом поросятам дали, огород вспахали. Они постоянно на улице, постоянно что-то делают. Если они не будут делать, они будут нервничать. А нам что надо? Мы все равно городские. Встаем — нам надо йогой позаниматься. Книжку почитать. С детьми полялякаться, потому что они дома всегда. Здесь все люди с образованием, мы не можем чисто на физическом труде выезжать. Нам это скучно. Взяли себе коней, но не можем по-деревенски к ним относиться. Если придешь к ветеринару, у него два рецепта, если коню плохо: либо на глисты, либо на мясо. Если укол от глистов не помог, на мясо сдавай. Ну как на мясо? Это же наш конь.

Так что отличаемся мы от деревенских. И от городских уже тоже. В город приезжаем, нам уже какие-то фишки модные непонятны. Все это чрезмерное потребление. Делать вид с каким-то лицом. Чтобы выглядеть, чтобы как-то соответствовать. Нам уже сложно в это встроиться и, в общем-то, не хочется».
Кажется, главным образом, Чачжаевка живет для детей. Потому что построена она для них. И взрослые в чем-то стараются уподобиться детям, проживая эту жизнь. Может, поэтому не попали пока под общую не очень радостную статистику — 90% новых экопоселений распадаются.

В начале стоял вопрос: смогли бы мы так же? Это большой, но не самый экстремальный шаг. Поняли, что еще не готовы. И клещ все-таки укусил...
Ссылка на фильм «Детство Чачжаевки»
Экспедиции ТВ2 существуют только благодаря вашим пожертвованиям. В благодарность — ваше имя в титрах фильма. Помочь можно, перейдя по ссылке: https://exp.tv2.today/
Команда
Дарья Гришанова
Автор текста,
сняла и смонтировала фильм
Юлия Корнева
Куратор и редактор, автор проекта "Экспедиция ТВ2"
Павел Трубицын
Довез до места,
снимал квадрокоптером