Добрые новости
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
Поиск по сайту
Что ищем?
Искать
  1. Главная
  2. Истории
  3. Борис Титов: Мы прошли тот этап, когда можно было косметическими инструментами изменить тренд
Истории

Борис Титов: Мы прошли тот этап, когда можно было косметическими инструментами изменить тренд

ТВ2 ТВ2

На днях Томск посетил лидер «Партии Роста», Уполномоченный при Президенте России по защите прав предпринимателей, Борис Титов. Корреспондент ТВ2 встретилась с ним. Поговорили о том, что мешает экономическому развитию страны, возможно ли в нынешней России эволюционное движение к демократии, является ли его Партия Роста партией-спойлером и что конкретно он делает для защиты прав предпринимателей. 

— На встрече с предпринимателями вы говорили о необходимости судебной реформы России и упоминали, что можно вернуться к временам Александра II. Что не так с судами сегодня? Какая их главная проблема?

— Из всего набора «неправильностей» я бы выделил непрофессионализм. Потому что сегодня в судебном процессе, когда ты обсуждаешь, допустим, неуплату налогов, и следователь, и судья могут не знать, что такое НДС. В принципе решать, не зная налоговой системы страны. Сегодня судьи рождаются внутри судов. Приходят в основном сотрудники, которые являются секретарями, получают по двенадцать тысяч рублей. Приходят только ради того, чтобы вырасти до судьи. Они все плоды своей системы, вертикаль работает и в судах. А судьями должны становиться адвокаты, судьями должны становиться даже прокуроры, потому что они надзирают за законодательством, но только с судебной практикой. То есть, люди, которые сидели в судах, на месте обвинителя или на месте защитника, люди с судебной практикой. Или корпоративные юристы, которые тоже участвуют в судах по защите своих клиентов. Должна быть практика непосредственно в правовом поле и судебная практика. А те, кто сидят бумажки перекладывают или говорят: «Встать. Суд идёт», это люди, у которых нет практики. Зато есть вертикаль, по которой они могут расти, если будут хорошо себя вести.

Кроме этого, конечно, проблемы – это давление на суд, телефонное право. Каких только прав? Зато у нас судьи «независимые». Когда общественность пытается призвать их к порядку, они все говорят, мы не зависимые ни от кого.  Но они лукавят.

— Как раз в эту тему ещё вопрос: суд – это часть политической системы. Можно ли изменить часть, не меняя всю систему?

Вы ошибаетесь. Суд – это судебная власть. Есть законодательная, исполнительная и судебная власть. Демократическая система базируется на разделении властей. Поэтому судебная власть - это отдельный вид власти. И до 1864 года у нас её не было. Вообще не было в стране. Суд бы коррупционен, судебные процессы шли долго, без того, чтобы занести судье вообще решения не принималось, годами могло решаться. При этом было социальное неравенство: у дворян был больший доступ к суду, чем у мещан или, тем более, у крестьян.

За пять лет после судебной реформы у нас практически всё изменилось, судебная система у нас стала одной из лучших: независимая, профессиональная, честная. Судебная система, которая славилась практически на весь мир. Сложилась ситуация, когда внутри между обвинением и защитой была конкуренция, и судья принимал решение. Но не один судья, а практически по всем заявлениям решение принималось судом присяжных. Практически 70% всех судов - были суды присяжных. И работало всё нормально.

Пришёл Советский Союз всё разрушил, всё поменял. Не могу сказать, что всё было настолько плохо. Там была вертикаль власти, конечно, телефонное право, райком, партком и всё прочее, но, по крайней мере, существовала дисциплина следователей, дисциплина прокуроров. Если они защищали, то они были честны перед судом. То есть, они реально защищали. К сожалению, 90-е годы отдали суд под влияние денег. А наше время – под влияние всяких интересов: политических, государственных и прочих. И влияние денег никто тоже не отменял. Поэтому, конечно, мы должны приблизительно сделать то, что было тогда. И у нас есть чёткий план, что именно нужно сделать.

— Потому я и сказала, что суд, всё-таки, часть политической системы, что, к сожалению, как мы видим, политика на суд влияет.

— Послушайте, здесь речь о том, как рассматривать политику. Если вы говорите политика – выборы, то это не часть. Одно вообще должно быть абстрагировано от другого. Это должно быть независимо от политических партий. Партии могут меняться, президенты могут меняться, суд должен оставаться. Нельзя всё сваливать в политическую сферу. Политики должны решить одну главную задачу – судебную реформу. Создать новую структуру, которая должна работать независимо от политической власти и забыть про неё. Она сама должна работать как независимая судебная власть.

— Изменится ли судебная система, если не изменится власть?

— Если мы будем неразумно подходить к эволюции власти, то власть никогда не станет такой, чтобы сделать судебную систему. Поэтому люстрации, немедленные изменения, сегодня одно, а завтра уже совершенно другое, мы считаем неправильным. Потому что должна быть преемственность власти, какая бы она плохая ни была. «Партия Роста» за эволюционные изменения. Уж извините, революции приводили всегда только к тому, чтобы страна отбрасывалась не вперёд, а назад. А если даже какое-то движение было вперёд, на какое-то время, то потом все равно оказывалась позади. Мы ещё раз хотим вам сказать, что должно быть постепенное движение вперёд. И каждый должен отвечать за свой шаг, а не ждать, что кто-то за тебя его сделает.

— Хорошо, если большой путь начинается с маленьких шагов, то какой первый шаг ждать от «Партии Роста»?

— Я могу долго рассказывать, почему мы, вообще, решили создать «Партию Роста». Мы поняли, что только теми инструментами, которые были у нас в руках, я имею в виду предпринимателей, уже невозможно решить проблемы сегодняшнего развития России, то есть, изменить экономическую ситуацию, не дать схлопнуть все, прежде всего, экономические свободы, которые есть у бизнеса. Потому что всё больше и больше крупных компаний связаны с государством, всё меньше и меньше свободы у каждого отдельного частного предпринимателя.

И мы поняли, что старые институты: лоббирование через союзы предпринимателей и даже институт омбудсмена, у которого есть всё-таки какие-то государственные полномочия и возможности, которые даны законом, всё равно уже не достаточны. Мы прошли тот этап, когда можно было косметическими инструментами изменить тренд и пойти в другую сторону, как мы шли в начале двухтысячных.

К сожалению, сегодня мы этот этап упустили. Всё катится в другую сторону. Это не нужно не только бизнесу, но и всей стране, потому что в результате будет только ухудшение уровня жизни для людей, схлопывание рабочих мест. Поэтому мы приняли решение, что пойдем политическим путём. Нам нужны в руках политические инструменты. Но мы к этим политическим инструментам относимся как управленцы, которые уже имеют успех в бизнесе. Каждый прошёл этот этап у себя. Большинство тех, кто с нами, понимает, что такое управление и понимает, как достигать успеха.

Мы начали строить партию с нуля, снизу, по кирпичику. Вот вы видите — в Томске избрали депутатом городской Думы Ульянову, то же самое произошло в других регионах. Мы сегодня находимся на первом месте среди всех политических непарламентских партий по количеству депутатов. Есть четыре парламентские партии, и мы пятые по количеству депутатов муниципального и регионального уровня. И каждый из этих депутатов уже в своём депутатстве добивается чего-то, каких-то малых вещей. Может быть, это местные какие-то решения, может региональные. Пархоменко в заксобрании Краснодарского края, Дмитриева и целая фракция у нас, в заксобрании Санкт-Петербурга, в Ростовской области в заксобрании тоже есть наш депутат, который там спать не даёт всем. Они уже меняют ситуацию. Да, у «Единой России» полная власть, власть у чиновников, которые абсолютные антиуправленцы, там нет системы управления, к сожалению, там очень бюрократичная, неработающая система, которая у нас сегодня существует, отсутствие прав у законодательной власти. Но когда наши депутаты начинают уже на стадии принятия решения говорить об этом открыто, даже при том, что не все СМИ поддерживают эти решения, тем не менее до людей это всё доносится.

Дмитриева выступила с альтернативным бюджетом Санкт-Петербурга, в результате они сильно скорректировали бюджет из-за одной Дмитриевой, потому что она им показала, что есть деньги, которые выброшены на ветер и то, что они тратят столько, совершенно тех денег не стоит. Она решила проблему с принятием закона о реновации центра Петербурга, потому что центр разрушается, никто там ничего не делает и был создан специальный закон, который сегодня начинает работать, как правильно реновировать центр, чтобы людям давали квартиры.

И мы знаем социологию по Дмитриевой в Санкт-Петербурге. Она как одномандатник идёт в Государственную Думу, и у неё сегодня в два раза больше по одномандатному округу поддержка, чем у следующей за ней единоросски-спортсменки, которая с ней борется. Правда, у Дмитриевой был уже опыт прошлых думских выборов, когда у нас просто украли голоса. Просто на голом месте. Мы точно знали, сколько её поддерживает, потому что был один участок, который не попал под влияние. Чистый участок. И они проводили выборы, как по науке. Когда берут бюллетень, показывают за кого галочка и кладут в стопочку. И у нас было 18 %.

Наш путь – это путь постепенного наращивания влияния и утверждения наших главных целей, которые содержатся в нашем манифесте. Почитайте. «Яблоко» не такое радикальное, как мы.

— Вашу партию называют либеральной, как вы к этому относитесь? И как относитесь к сегодняшней внешней политике России, не либеральной, изоляционистской?

— Мы относимся плохо к тому, что власть сегодня закрывается, мы против этого категорически.

Мы считаем, что мир очень мал для того, чтобы его ещё разделять на границы по каким-то идеологическим или понтовым причинам, потому что это понты – кто круче, у кого ракеты длиннее. Это всё понты. И поэтому мы хотим, чтобы мир жил едиными интересами, едиными целями, только тогда он сможет развиваться. Поэтому мы, конечно же, против таких границ. Вы спросили, либеральная ли мы партия? Мы демократическая партия и, конечно, мы за свободу. Мы предприниматели и понимаем, что такое отсутствие экономических свобод, что без этого развиваться страна не может точно. Бизнес должен быть свободен. Бизнес в неволе не размножается.

Но только у нас свой взгляд на вещи, мы всё-таки правые либералы, а не левые или просто либералы. В чём разница? В том, что мы понимаем, что демократию нельзя насадить, нельзя привезти и сразу она начнет работать. Вся мировая история показывает, что это не так. Общество должно созреть. Европейское общество, американское общество, которое можно назвать реальной демократией, хотя его тоже сейчас колбасит и не очень там всё и просто, они шли к демократии через цензы, через развитие, через создание экономики. И всё начиналось с промышленных революций.

Сначала создавался класс, который является заказчиком демократии, потому что до этого при феодале, все ходили к нему, и он всех судил и раздавал какие-то преимущества или льготы, а когда создался промышленный класс — буржуазия, то богатых людей стало много, людей, которые владеют активами, которые производят, и, конечно, тогда уже никто не мог рассудить их, не мог обеспечить судебную власть, и, конечно, управленческую. Поэтому была создана демократия, выборы. Но к этим выборам допускались люди, которые готовы к выборам, люди, которые имели собственность. Почему женщин очень долго не пускали? В Австрии только после войны уже запрет сняли. Потому что женщины не очень были вовлечены в политическую жизнь страны, они были на кухне, поэтому не очень знали каждый день, что происходит. Но общество это преодолело, оно развивалось, и женщины теперь больше мужчин знают, как развиваются политические процессы, и образование у них ничуть не хуже. Вот эти цензы все ушли, и люди уже не зависят от богатства, высшее образование сегодня получают огромное количество людей, сегодня нет этой классовой дискриминации. Кроме этого, сегодня люди рабочих профессий могут знать больше, чем инженер, у них может быть высокий уровень подготовки. И вовлеченность в политические процессы совершенно другая, поэтому демократия на Западе сегодня, преодолев период становления, через цензы, вышла на уровень, когда она может работать эффективно.

У нас пока, к сожалению, это не так. Поэтому мы должны идти к демократии постепенно. Но мы должны идти в эту сторону, а не обратно. Вот самый главный вопрос – не обратно, а туда. И очень важный вопрос – создание среднего класса в обществе. Средний класс – это база для всего развития демократии. Они - основные потребители и заказчики демократических процессов в стране. Этот средний класс в основном создаётся за счет малого, среднего и не очень среднего бизнеса, и тех, кто работает на этих предприятиях, в компаниях, потому что они тоже вкушают правила игры. Они работают на частных предприятиях и думают уже не как бюджетники, поэтому конкуренция – ещё одно важное слово с точки зрения развития демократических процессов. Конкуренция сначала экономическая, а потом и политическая. Это все должно работать в одной системе координат.

— Можно ли ускорить вызревание общества?

— Оно шло у нас и так. Я могу сказать, что в 2008, 2009 году мы видели, как институты развиваются, уже и суды работали по-другому, и бизнес уже преодолел этот период 90-х, когда соблюдать законы, вообще, было западло и был бизнес «по понятиям». Но он цивилизовался за это время, он стал другим, потому что начали работать правила игры.

К сожалению, мы упустили один очень важный момент, когда мы боролись с хаосом 90-х. Боролись мы в основном, конечно, сидя на плечах у чиновников. Когда этот маятник прошёл пик «мы преодолели хаос, давайте развиваться», в этот момент наши же экономические власти, те, кто стоял у руля тогда, они не поняли, что уже победили. Что период завершился и надо сегодня переходить к другой системе управления – управлению развитием, инвестиционным процессам. Не собирать камни, а разбрасывать их, потому что они собирали всё.

Они действительно сформировали нормальную финансовую систему, ликвидировали долговую нагрузку, налоги стали все платить, ввели пошлину на экспорт нефти. Это, вообще, геройский поступок – против нефтяных компаний ввели пошлину на экспорт нефти, тем самым бюджет сформировали. Прекрасные финансисты! Прекрасные казначеи! Но не управленцы в развитии. Передержали. Надо было переходить к другим, стратегическим, изменениям. Менять модель экономики, давать бизнесу развиваться, давать стимул для того, чтобы экономика крутилась, воспроизводилась на более высоком уровне. Конечно же, нужно было снижение налогов, конечно же, нужна была нормальная денежно-кредитная политика снижения процентной ставки – это основы. Любой макроэкономист вам это скажет: когда ты хочешь развиваться – снижай ставку. Хочешь рост – снижай ставку. У нас же: хотим рост – повышаем ставку. Деньги дорого стоят, значит, не будет развития. Будут все класть на депозиты свои денежки. Это спекулятивный финансовый доход. Это не доходы от реального инвестирования в воспроизводство, в создание новой добавленной стоимости. Т.е. деньги не создают новой добавленной стоимости, когда ты положил на депозит свои деньги. Если только ты вложился в будущее, ты вложился в станок, станок начал производить втулки, создалась добавленная стоимость, за счет этого растёт ВВП страны.

— Вы считаете, что у нас нет механизма устойчивого развития?

— Сегодня мы развиваемся только за счет нефти.

— И мы упустили момент, когда нужно было соскакивать с нефтяной иглы?

— Более того, мы его задушили. Вы посмотрите статистику, сколько предприятий ушло не в 90-е годы, когда неэффективные должны были умереть, по мнению Гайдара, и все выброшенные на улицы люди поехали как челноки покупать товары, а начиная с 2008 года. Огромное количество предприятий. Сегодня, вообще, у нас среднего бизнеса 19 тысяч предприятий. Средних промышленных предприятий на всю страну. Есть, конечно, образцы в лесной отрасли. Сейчас мы их тоже душим, потому что мы сейчас у них отнимаем право на пользование лесом.

— С лесной промышленностью все неоднозначно, это видно, когда живёшь в Сибири…

— Есть чёрные лесники, с ними и боритесь, а вы боретесь с теми, у кого были лицензии и они работали как нормальные лесные хозяйства. Вот надо с кем бороться: не с тем, кто работает, а с тем, кто прячется.

— Наше хитрое законодательство позволяет одним мимикрировать под других.

— Это не так. Конечно же, есть разные случаи, но нельзя из частных случаев делать общие выводы. Огромное количество нормальных конкурентных предприятий. И у нас сегодня огромное количество перестойного леса. Это богатство, которым надо пользоваться. Кстати, это и по экологическим нормам лес – это возобновляемый источник энергии. А мы ушли с рынка и отдали лесной рынок, точнее частично отдали Бразилии, Китаю. Это наше богатство на мировом рынке.

— Я могу долго про лес с вами говорить. Разумеется, нужно пользоваться им, но если бы у нас велись нормальные лесовосстановительные работы и был качественный контроль.

— Могу сказать вам другое:  взяток не надо требовать от них за получение лесных участков. Да, надо восстанавливать. Обязательное требование – восстановление. Но ещё - дестимулировать вывоз круглого леса и работу здесь китайских компаний. Наладьте работу на таможне, потому что десятилетиями идет история – нужна пошлина на вывоз леса или не нужна. Мы когда-то отлоббировали, что нужна пошлина на вывоз круглого леса, чтобы был стимул вкладываться в переработку: пиломатериалы, бумага и прочее. Чтобы зарабатывали на переработке, на добавленной стоимости, а не на вывозе сырья. Ввели. Потом проходит лет пять, наверное, и то же самое правительство, те же самые якобы либеральные экономисты, которых никак нельзя отнести к разряду либеральных, говорят, нет, давайте снимем. Сняли. Сейчас опять вводят. Причины снятия понятны – слишком много интересов было вокруг этой истории. Поэтому ещё раз: если нормально наладить правила игры, чтобы у всех была одна задача – развитие и рост, честный рост, а не то, что происходит у нас часто, когда принимаются государственные решения, то тогда у нас огромный потенциал.

У нас есть чёткая программа в отличии от Навального, который обо всём хорошем – это я чисто про экономическую программу. У нас есть «Рост для всех», до этого была «Стратегия роста». «Рост для всех» — это более детальная программа. Там чётко всё написано: как должна работать налоговая, как денежно-кредитная система, как должны работать суды, как должны работать правоохранительные органы, как должно работать управление страной. Потому что элементарная вещь в управлении – весь мир, когда он ставил задачу развития экономических реформ, то из текущего правления выделялась часть, так называемое управление развитием. Потому что один и тот же чиновник не может думать о том, что у него трубы текут и о том, что ему надо построить новую суперсовременную систему канализации. Или латаешь старое, а латать старое тоже нужно, и никуда от этого не деться, или ты думаешь о перспективах и строишь себе новые суперсовременные системы. Во всем мире это было так: создавались DeliveryUnit – это общее название для всех. Это и Англия, где родилось это название, и Малайзия, и Сингапур, это и Китай с Комитетом развития реформ, в разных формах, но один принцип – выделить развитие из текущего правления. У нас такого нет. У нас даже нацпроектами занимаются те же премьеры. Они отвечают и за текущее состояние, и за рост, поэтому роста не будет.

— Не создаст ли создание аналога DeliveryUnit в России дополнительного межведомственного конфликта?

— Конфликт – это хорошо! Конфликт – это конкуренция. Конфликт – это развитие. Когда болото – это хуже, потому что никто из этого болота выбраться не может.

— К слову, про болото, верите ли вы, что в России можно создать функционирующую систему социального лифта?

— Слушайте, не надо ничего специально создавать.  В конкурентной экономике это происходит само собой, потому что рыночная экономика подразумевает конкуренцию на рынке труда. То, что сегодня происходит, когда, извините, всех вылизывают… Он сидит на диване и только говорит: дай мне это, дай мне то! Это левизна, это социализм, который мы уже проходили. Этот сидящий на диване может быть супер-профессором каким-нибудь, но он будет сидеть на диване, строчить в компьютере и хаять всё, что есть, всё что ново. Конкуренция должна быть на рынке. Рынок труда – это и есть конкуренция. И каждый человек должен бороться за своё трудовое место. Чем больше он знает, чем больше у него опыта, тем больше у него шансов занять более дорогостоящую, высокооплачиваемую и, что очень важно, интересную работу. Нельзя откидывать интерес. Люди хотят работать интересно. Это всё создано в рыночной экономике, это всё создано в Америке, это всё создано в Европе. А у нас это схлопывается сейчас, и мы уходим в социализм.

— Часто говорят, что «Партия Роста» – партия-спойлер,  можете ли доказать обратное?

— Хотите отделить тех, кто реальны, от тех, кто не реален – посмотрите, как они создаются. У нас есть чёткая задача, мы создавались, потому что нам нужно было решать проблемы бизнеса, потому что схлопывается рыночная экономика, и мы пошли в политику. При этом, если вы спросите, знаете ли вы телефон администрации президента, я вам скажу, знаю. И не только как омбудсмен, но и как руководитель «Партии Роста», потому что мы не можем жить в политической системе и не взаимодействовать со всеми частями этой политической системы. Но нами никто не командует.

Поэтому сами решайте спойлеры мы, не спойлеры. Мы даже убеждать никого не будем, мы просто двигаемся вперёд. И мы знаем, чтобы двигаться вперёд, нельзя головой рубиться в стену.

Здесь мы можем говорить про Навального, не знаю, хотите ли вы услышать это от меня или нет, но нужно всё-таки понимать, что из пункта А в пункт Б кратчайший путь - не прямая. Мы – бизнес, мы понимаем. Мы понимаем, что надо правильно оценивать риски, избегать рисков. Двигаться когда-то быстрее, когда-то медленнее. Но если ты хочешь достичь результата, реального результата для страны, а не для себя лично, то тогда ты должен принимать взвешенные решения, то есть ты должен правильно выстраивать свои стратегию, и тактику.

— Нужно уметь договариваться с властью?

— Слово «договариваться» тоже неплохое, хотя тут договорённость вряд ли может быть, слона с моськой. Вопрос в том, что ты должен находить правильные пути, избегать, в какой-то степени, иногда острых углов, но при этом ты не должен терять ориентацию в движении. Правильные слова «избегать острых углов». Чтобы тебя не убили. Это стайерская дистанция, пока ты добежишь до финиша, тебя могут уже десять раз догнать и… К сожалению, это жизнь и бизнес это очень хорошо знает.

— То есть, у вас нет конфликта интересов, будучи с одной стороны главой Партии Роста, а с другой, работая в аппарате президента?

— Я не работаю в аппарате президента, я не являюсь советником Путина, но я являюсь чиновником. При этом я подчиняюсь Путину, подотчётен перед ним. Дело в том, что омбудсмены это несколько отличный от всей бюрократической системы институт. Он был создан когда-то в Англии, хотя название шведское, как частный институт, как институт, который стоял тогда между потребителем и продавцом. Были торговые сети, которые решили создать институт омбудсмена, потому что зачем с каждой жалобой или неприятностью иметь дело всей сети. Они поставили посредников, платили им заработную плату, эти посредники, во-первых, отсеивали жалобы, которые необъективны, нам сегодня тоже нужно отсеивать обращения, которые к нам идут. Все обращения, которые к нам идут мы проводим через экспертизу probono частными юридическими компаниями, и помогаем только тем, чьи интересы и права действительно нарушены со стороны государства. Поэтому выгодно создавать такого посредника. Это frontline. И выгодно платить им, потому что мы договорились с Путиным.

Когда мне предложили эту историю я представлял деловую Россию, как союз, а союз – это лоббирование изнутри. То есть сидишь на заднем сидении и только можешь говорить: чуть-чуть правее, чуть-чуть левее, но не более того. Машину не поменяешь и водитель… тот. Так вот, мы с ним договорились, что нужны полномочия. Мы готовы создать этот институт, но для этого нужны государственные полномочия. У нас есть одна задача – снизить давление на бизнес, в том числе и уголовное давление на бизнес. Я искренне верю, что эта задача стоит перед президентом и перед всем руководством страны. Мы договорились: они заинтересованы, и мы заинтересованы. Мы стоим на стороне бизнеса, но пользуемся вашими полномочиями, которые вы даёте как государство. Вот эти полномочия мне дали в виде закона, в виде уполномоченных в регионах, в виде возможности в участии в судах, в виде возможности участия в проверках, в виде возможности взять трубку и позвонить, потому что я чиновник президентского уровня, поэтому со мной разговаривают в любом случае. Даже ваш губернатор, с которым мы никак не можем найти общего языка.

В этом смысле нет конфликта интересов – конфликта интересов между должностями. Поэтому я как чиновник стою больше на стороне бизнеса, но пользуюсь полномочиями и делаю доклады Путину. У нас когда-то Ковалёв, например, был омбудсменом по защите прав человека, он же тоже получал зарплату от государства, хотя он был реальный защитник прав человека.

Вопрос в том, что я каждый год готовлю доклад президенту, где написаны все проблемы, которые я вижу в бизнесе. И каждый год эти проблемы начинают постепенно-постепенно меняться. Конечно, изменения в основном мелкие, в основном косметические, к сожалению, сегодня без кардинальных изменений экономической модели. Я каждый год это повторяю, что нужно менять экономическую модель, но к сожалению, кроме меня есть ещё очень много советников. И эти советники носят имя «либеральные», потому что они хорошо образованы, умеют говорить на английском языке. Но это не значит, что они либеральные, потому что та денежно-кредитная политика, которая существует, убивает свободный рынок. Она создала систему, при которой у нас растут чеболи и государственные компании. Эти советники советуют уже двадцать лет, а то и больше, и в результате мы имеем то, что мы имеем.

— Говоря о вашей деятельности на посту омбудсмена, можете ли вы рассказать о каком-нибудь интересном деле, где вам реально удалось помочь какому-нибудь бизнесмену?

— Здесь в Томске. Потому что вчера или позавчера отпустили Литвина под домашний арест. Я собирался к нему идти, мы давно его защищали, я давал доверенность Ульяновой, она участвовала в суде, ещё пару недель тому назад, по изменению меры пресечения. Тогда они не прислушались. Я заявил, что я пойду к нему в СИЗО, и за два дня до моего приезда его отпустили под домашний арест. Действует иногда. Иногда мы, в этом смысле, эффективны.

Была проблема во Владивостоке: больше пятисот предпринимателей практически за один день лишились арендованной собственности, муниципального имущества, которое они арендовали. В один день приняли решение отобрать, разорвать все контракты. Это было уже несколько лет тому назад, но в результате того, что, во-первых, не побоялись они сами и заняли активную позицию, и мы сразу встали на их сторону. Но самое главное, что помогла прокуратура ДФО. Они признали незаконным это решение и вернули.

У меня еще есть такое полномочие, как приостановка ненормативных муниципальных актов, то есть конкретные решения муниципальных властей я, как уполномоченный, могу приостанавливать. И очень сильно это сработало на вторую ночь длинных ковшей в Москве, потому что, когда мы увидели первую ночь и то, что произошло, ведь, честно говоря, мы думали, что будем с ними переговариваться, а они вдруг такое резкое решение приняли, на вторую мы уже специальным своим решением приостановили процесс. Провели юридическое решение, они это увидели и пошли с нами договариваться. И в итоге во вторую ночь предприниматели уже сами сносили ларьки, пошли на эту договорённость с московскими властями, но у людей было время и главное – им заплатили компенсацию. Московские власти заплатили каждому, исходя из квадратного метра площади. Были у них документы, не были – всё равно заплатили.

— После того, как вы упомянули Вячеслава Литвина, не могу не спросить про Ивана Кляйна. Можете ли вы оказать помощь и ему?

— Не могу как омбудсмен по защите прав предпринимателей, к сожалению, помочь ему, ведь обвинения представлены чиновнику. Здесь нужно создать омбудсмена по защите прав чиновников, тогда он сможет. Потому что я действую в рамках закона, а по закону я защищаю права предпринимателей. Поэтому ему, к сожалению, помочь мы можем только как «Партия Роста», вставая на его сторону. Но как омбудсмен я не могу здесь посодействовать.

Зато, как омбудсмен, я могу помочь Бабаеву. Мы считаем, что находиться в СИЗО он не должен, потому что это потребительские кооперативы, попадают под действия нашего закона. Завтра у него суд по изменению меры пресечения, мы будем его поддерживать, чтобы мера пресечения была изменена на не связанную с лишением свободы. А второе, что мы, конечно, будем глубже внедряться в его дело, по существу, из-за того, что мы видим предварительно, что там слишком много вопросов. Человек, который вложил огромные деньги в развитие рынка, по существу обвиняется в неправильном приобретении машин, которые есть, которые все работают. Тем не менее, мы всё равно должны разобраться, мы будем проводить специальную экспертизу. И если она покажет, что права его действительно нарушены, что он не совершал тех преступлений, которые ему вменяются сегодня, то мы, конечно, будем его защищать всеми средствами, которые у нас есть.

Изготовитель: ООО «АН ТВ-2», 634012, Томск, ул.Елизаровых, д.53/2, оф. 308. ИНН 7017474509. 
Заказчик:  Всероссийская политическая партия «ПАРТИЯ РОСТА», 119072 , г. Москва 
Берсеневский переулок д. 2, стр. 1, оф. 405 
Оплачено из средств избирательного фонда Всероссийская политическая партия «ПАРТИЯ РОСТА»

Поддержи ТВ2!