Амир Тимур, Исмаил Сомони и Мирзо, который развалил Советский Союз

Я призывал к себе историков, авторов летописей и хроник.

От них я узнавал жизнь пророков и святых людей,  они рассказывали мне историю государей мира и объясняли мне причины их возвышения и причины падения их счастья. Поведение, речи и поступки этих государей были для меня неисчерпаемым источником опыта. От них я узнал историю протекших веков и о переменах, совершившихся на земле.

Уложение Тимура

«В середине восьмидесятых я под Читой служил. Жуть, как холодно там!». Мирзо, разговорчивый хозяин маленькой ташкентской гостинички, поёживается. «Вы знаете, уважаемый, что такое «забайкальская стойка»?». Я мотаю головой. Он горбится, вжимает голову в плечи, сгибает ноги в коленях...

– На построении нам говорили: «Забайкальскую стойку принять!» Так вот в забайкальской стойке два года и проходил (вздыхает). Весело было. Хотел бы туда под Читу как-нибудь съездить, посмотреть на те места.


– Скучаете по Советскому Союзу?

Улыбается. Отвечает уклончиво. Мол, съездить посмотреть хотелось бы. Молодость и все такое...


В Узбекистане, гостеприимном, доброжелательном и общительном, избегают прямых разговоров на околополитические темы. Восток , как известно из старого советского фильма – дело тонкое. Предпочитают говорить обиняками, жестами, легкими уклончивыми улыбками, паузами (Примерно так: Как вам новый президент? – Понемногу работает. В правильном направлении. – Что с Гульнарой Каримовой? – Пропала куда-то. Была и не стало. Сами не знаем где).

Возможно чтобы не углубляться в этот непростой сюжет про личное отношение к советскому прошлому, а, может статься, чтобы не отвечать прямо, но придать сюжету новый поворот, Мирзо интересуется, кто я по профессии. Отвечаю, мол, немного журналист, немного историк. Мой собеседник оживляется.

Гур-эмир. Мавзолей Тимура в Самарканде.
Гур-эмир. Мавзолей Тимура в Самарканде.
Фото: Виктор Мучник

– Я тоже историк. Даже кандидатскую когда-то написал по культурной политике в Туркестане после революции. Так-то я культпросвет заканчивал, а после армии историей занялся. Потом амир Тимуром заинтересовался. Тамерланом. При Советской власти его ругали все. Что злодей и все такое. А он ученым помогал, суфиям. И решил я...это... экспедицию организовать по местам...

– ...боевой славы Тимура?

– (смеется). Да, именно так. В 1991 году дело было. Спонсоров нашел.

– Так ведь это еще Советский Союз был. Какие спонсоры? Откуда взялись?

– Комсомол помог. Комитет комсомола автобус нам организовал для экспедиции. Насчет питания договорился и всякой разной другой помощи. Поехали мы в августе 1991 года. В середине августа. Вы слышали, уважаемый, про то, как ученые в июне сорок первого года гробницу Тимура открыли?

– ...21 июня – а на следующий день война? Слышал.

– Вот-вот... А мы неделю путешествуем, значит, на автобусе. Радио не слушаем, телевизор не смотрим. Про Тимура разговариваем. А потом узнаем, что в Москве ГКЧП, оказывается. А там вскорости и Союза не стало.

– Так это Вы, уважаемый, Союз развалили, стало быть?

Весело смеется. Кивает.

Была когда-то такая историческая дисциплина. «История СССР» называлась. И я, и мой собеседник еще успели ее поизучать в школе и после школы. В рамках этой дисциплины история древнего Хорезма или, скажем, Урарту сплетались воедино с историей первого в мире государства пролетариата как исторической перспективы, что для хорезмийцев, что для урартийцев, что для скифов да саков с массагетами, словом для всех, кто когда-либо жил на одной шестой части суши. На советских истфаках всенепременно существовала кафедра с парадоксальным названием «истории СССР досоветского периода». Однако название это звучало парадоксально лишь для того, кто внимательно пытался в него вслушаться да для какого-нибудь заезжего буржуазного профессора, должно быть.


А так-то... Ну, Союз Советских Социалистических Республик, ну, досоветского периода. А что такого? Но вот во времена, про которые заговорили мы с Мирзо, этот самый «досоветский период» вдруг как-то прямо на глазах ожил и проступил зримыми очертаниями в истончающейся советской реальности. Те, кто постарше, это помнят. В Прибалтике запели хором старые национальные песни, в Москве выпускники ВПШ, вздыхая о России, «которую мы потеряли», искали свои дворянские родословные, ну а в Узбекистане, стало быть, амир Тимур...

 Памятник Тимуру. Самарканд.
Памятник Тимуру. Самарканд.
Фото: Виктория Мучник

...Между повествованиями о

персоне и нации есть одно существенное отличие. В мирской истории о «персоне» есть начало и конец. Она ненадолго является из родительских генов и социальных обстоятельств на историческую сцену, дабы до наступления смерти сыграть на ней некоторую роль. И после этого — ничего, кроме шлейфа затянувшейся славы или влияния... У наций, в свою очередь, нет ясно определимых рождений, а

смерти, если вообще происходят, никогда не бывают естественными. Поскольку у нации нет Творца, ее биография не может быть написана по-евангельски, «от прошлого к настоящему», через длинную прокреативную череду рождений. Единственная альтернатива — организовать ее «от настоящего к прошлому»: к пекинскому человеку, яванскому человеку, королю Артуру, насколько далеко сумеет пролить свой прерывистый свет лампа археологии.

Бенедикт Андерсон. Воображаемые сообщества.


Надо сказать, что с подачи Ислама Каримова, годовщину смерти которого в Узбекистане с должным почтением отмечали в начале нынешнего сентября, амир Тимур стал главным официальным «местом памяти» для узбеков, главным ресурсом исторической политики. «Если кто-то хочет понять, кем являются узбеки, если кто-то хочет постичь всю силу, мощь и неограниченные возможности узбекского народа, его вклад в глобальное развитие, его веру в будущее, то он должен вспомнить амира Тимура», – учил Каримов.

Слова про вклад в «глобальное развитие» здесь имеют особое значение.   Вокруг Самарканда, своей столицы, Железный Хромец, как известно,  построил несколько селений и дал им имена величайших столиц того времени: Багдад, Дамаск, Миср (Каир, то есть)... Селения эти были невелики по сравнению с Самаркандом. Идеологическое значение топонимики эмир понимал отчетливо  — миру предметно давали понять, кто в нем главный. В общем,  Тимур – не локальный персонаж вроде какого-нибудь Шейбани-хана, с которым, строго говоря, узбеки связаны куда как прямее, чем с Железным Хромцом (Тимур золотоордынские кочевые племена, в его времена именуемые «узбеками», называл в «Уложении» своем разбойниками и поступал с ними соответственно).

Гур-эмир. Та самая гробница
Гур-эмир. Та самая гробница
Фото: Виктор Мучник

Тамерлан – это гораздо амбициознее, чем Шейбани-хан (кстати, изгнавший тимурида Бабура из родных мест), имя которого известно только историкам. Соответственно, в школьном учебнике права «Уложение Тимура» сопоставляется с «Великой хартией вольностей» («Уложение», конечно, документ замечательный – отчасти историческая хроника, отчасти практическое пособие по средневековому имперскому менеджменту, но не про вольности оно, прямо скажем). А  в академической работе по правоведению , автор которой обосновывает вклад Железного Хромца в построение правового общества (!), можно прочитать, например, такое вот:

Амир Тимур – великая личность: непобедимый полководец, крупный государственный деятель, правовед, талантливый архитектор, оратор. Он очень любил свою страну и народ, стал всемирно известным человеком. Великий стратег, умелый политик, решительный реформатор, создатель государства, основанного на законах и обычаях, меценат, покровитель торговли, ремесленничества, культуры...В результате огромной работы, проводимой под руководством Президента Ислама Каримова по объективному изучению истории Родины, пробуждению самосознания, возрождению и обогащению национальных ценностей, изменилось отношение к целому ряду наших великих предков, в том числе и к образу Амира Темура... Его славный жизненный путь, материальное и духовное наследие стали гордостью и честью нашего народа. В нынешний « Год здорового ребенка» мы будем глубоко изучать взгляды великого предка, касающиеся молодежи, семьи, женщинам и детям применять их на практике в воспитании подрастающего поколения.

Мухитдинова Ф.А.  "Роль и место изучения Тимура в построении правового государства в Узбекистане".

Гид, который будет водить вас по гробнице Тимура, не преминет сказать русским туристам о том, что именно Тимур освободил Русь от монгольского ига, разгромив Тохтамыша на реке Кондурча, что неподалеку от нынешней Самары. О том же, что Темир Аксак, как в русской летописи именуется Тамерлан, в 1395 году ходил под Москву, спасенную то ли чудотворной иконой Владимирской богородицы, то ли, что вернее, наступающим осенним бездорожьем а особенно тем, что брать в Москве после недавнего, в 1382 году, разорения ее Тохтамышем было нечего – в общем, обо всем этом увлекательном местный гид тактично умолчит.

Гур-эмир. Самарканд
Гур-эмир. Самарканд
Фото: Виктория Мучник

Об этом же Темир Аксаке рассказывали, что по происхождению не царского был он рода: ни сын царский, ни племени царского, ни княжеского, ни боярского, всего лишь низший из самых захудалых людей из числа заяицких татар, из Самаркандской земли, из Синей Орды, что за Железными Воротами. По ремеслу он кузнец был черный, по нраву же и повадке – безжалостен, и разбойник, и насильник, и грабитель...Однажды, когда он был еще молод и с голоду крадя кормился, украл он у кого-то овцу, но люди тотчас выследили его. Он же пытался убежать, но быстро многими был окружен, схвачен и связан крепко, и всего его избили нещадно, и решили убить его до смерти; и перебили ногу ему в бедре пополам, и тут же бросили его как мертвого, недвижимым и бездыханным; ибо решили, что он умер, и оставили псам на съедение. Лишь только зажила у него эта смертельная рана, поднялся, оковал себе железом ногу свою перебитую – по этой причине и хромал; по этому и прозван был Темир Аксаком, ибо Темир означает железо, а Аксак – хромец...

Повесть о Темир Аксаке

памятник Тимуру. Ташкент
памятник Тимуру. Ташкент
Фото: Виктор Мучник
до Тимура в Ташкенте на этом самом месте стоял Карл Маркс...
до Тимура в Ташкенте на этом самом месте стоял Карл Маркс...
Фото: из Сети
а до Маркса стоял Сталин
а до Маркса стоял Сталин
Фото: В.Ибрагимов (из Сети)
а еще раньше – Константин Кауфман
а еще раньше – Константин Кауфман
Фото: из Сети

В музей Тимура (изображенный, как и ташкентский памятник Тимуру, на одной из местных купюр) водят иностранные делегации. Памятники Тимуру стоят в Шахрисабзе (месте его рождения), Самарканде ( столице созданной им великой империи) и в Ташкенте. Ташкентский Тимур водружен был по инициативе бывшего Первого секретаря ЦК узбекской компартии и члена Политбюро ЦК КПСС Ислама Каримова на месте памятника основоположнику научного коммунизма Карлу Марксу ( а до Маркса на этом самом месте стояла стела со словами из Программы КПСС на русском и узбекском языках, которую в народе называли «русско-узбекский словарь», а прежде, понятно, памятник Сталину, до него Ленину, а до 1919 года – первому генерал-губернатору Туркестана, покорителю Самарканда, Хивы и Кокандского ханства Константину Кауфману). Ташкентский Железный Хромец степенно едет на коне, указывая правой рукой куда-то на Запад – не иначе в сторону Англии с ее Великой Хартией вольностей.

Баннер на самаркандском вокзале сообщает что...
Баннер на самаркандском вокзале сообщает что...
Фото: Виктор Мучник

– Отец рассказывал тебе, что вся современная наука у нас здесь в Узбекистане родилась? – обращается Мирзо к моему сыну. – Алгоритм, слышал? От аль-Хорезми. Ибн-Сина опять же, без него не было бы медицины современной...

– На Ибн-Сину и таджики претендуют. Ничего, что он писал на фарси-дари и арабском?–спрашиваю.– Да и в Бухаре иной раз местные говорят, что родной их язык таджикский.

– Не имеет значения, уважаемый. Когда сюда пришли арабы, мы, конечно, приспособились и писали на арабском. Также и фарси освоили. Но мы – узбеки. Тюрки. Когда Тургут Озал, президент Турции, приезжал к нам в Узбекистан он плакал. Говорил, что здесь – его прародина. И Тимур – тюрок и узбек, значит.

– (занудствую)Тимур – барлас. Барласы – это узбеки?

– Конечно. Язык-то тюркский. Значит, узбеки. Придумывают тут некоторые, что монголы они. Неправда это.

Самарканд. Медресе  Тилля-Кари
Самарканд. Медресе Тилля-Кари
Фото: Виктор Мучник

Далее следует небольшой эскурс в сравнительное языкознание. Мирзо произносит слова турецкие, казахские, узбекские, показывает, что есть лишь небольшая разница в произношении. Из экскурса понятно, что и турки, и казахи, если разобраться – это узбеки, родословная которых уходит в незапамятные времена. Надо сказать, что эти языковедческие изыскания имеют довольно давнюю уже историю. Еще в начале ХХ века тогдашние узбекские интеллектуалы пытались связать узбекский язык с чагатайским (так называли старотюркский язык, бытовавший в Хорезме и Мавераннахре до прихода узбеков Шейбани-хана). Советская власть поначалу эти изыскания сильно не одобряла,  усматривая в них пресекаемый ею пантюркизм. Потом же, когда первое поколение советских управленцев Узбекистана сгинуло в тридцатые, эти идеи снова появились в исторических сочинениях видимо потому что следующему поколению советской номенклатуры уже захотелось ощущать родство с традициями как можно более древними.

    Мы должны брать из прошлого только то, что сегодня возвеличивает народ, поднимает нас в своих глазах.

     Ислам Каримов.

    Самарканд. Дети здесь заговаривают с тобой по-английски, улыбчивы и любят фотографироваться
    Самарканд. Дети здесь заговаривают с тобой по-английски, улыбчивы и любят фотографироваться
    Фото: Виктор Мучник

    Есть еще исламский поворот этого сюжета о глобальной роли Узбекистана в мировой истории. «Бухара, Бухоро-и-Шариф, священная Бухара– третья после Мекки и Медины святыня ислама», сообщает гид в бухарском музее. «Хиву правоверные мусульмане называли второй Меккой,  и основана она была по легенде Симом, сыном библейского Ноя», – отчасти полемизирует с гидом, а отчасти вторит ему изданный на исходе советских времен атлас исторических достопримечательностей Хивы. Все это – не без оснований, конечно. Средневековые Мавераннахр и Хорезм – важнейшие центры суфийского знания.


    Неподалеку от Бухары находится отреставрированный по указанию Каримова мавзолей Бахауддина Накшбанди, основателя одного из главных суфийских тарикатов, старшего современника Тимура. Иной раз Накшбанди даже называют духовным наставником Железного Хромца, скорее всего, без особых на то оснований. А вот другой суфий мир Сейид (потомок Пророка, то есть) Береке действительно был наставником Тимура  и вручил своему воспитаннику в 1370 году символы власти, знамя и барабан. Тимур, как известно, похоронен у ног своего учителя. Да и вообще к суфиям Железный Хромец относился с большим почтением, о чем «Уложение Тимура» непосредственно свидетельствует.


    Отношение тимуридов с суфиями, конечно, не были совсем уж гладкими. Скажем историки не без основания считают шейха накшбанди Ходжи Ахрара причастными к свержению и гибели тимурова внука, астронома и мецената Улугбека. Однако же строитель великой империи Тимур для нынешней исторической политики Узбекистана важнее, чем его умный и образованный, но неудачливый, внук. А в «Уложении Тимура» написано вполне определенно:

    Я уважал людей благочестивых; тайно я прибегал к помощи их молитв; и тогда как они нуждались в моих благодеяниях, я обращался за помощью к их благословению; в моих советах и совещаниях, в мирное время и на войне их пожелания всегда были полезны для меня, в день сражения они доставляли мне победу. Так было в то время, когда армия заколебалась перед войском Тохтамыша, которое было многочисленнее моего. Мир Зияуддин Сабзавари, пустынник, которого молитвы были угодны Богу, обнажил голову, простер руки для молитвы, и не успел он еще закончить молитву, как мы увидели поразительные последствия ее.

    Самарканд. Время молитвы
    Самарканд. Время молитвы
    Фото: Виктор Мучник

    Одна из любимых моих книжек, прочитанных в детстве, называлась «Махмуд-канатоходец». Написал ее Камил Икрамов, сын расстрелянного после бухаринского процесса первого секретаря ЦК компартии Узбекистана Акмаля Икрамова, сам отсидевший в лагерях почти десяток лет. Ничего этого я про автора тогда, понятно, не знал, а просто с увлечением читал про средневекового скорняка, борца ( пахлавана) и поэта, который попытался вернуть и вернул на родину уведенных монголами в полон хивинских ремесленников. В живо написанной, увлекательной детской книжке Махмуд был кем-то наподобие Тиля Уленшпигеля, свободолюбцем, вольнодумцем любимцем бедноты и пугалом для власть имущих. 


    Особенно запомнился мне в детстве эпизод про то, как Махмуд, приговоренный к смерти за то, что улыбался, разговаривая с ханом, ожидал в тюрьме казни. Но не дождался. Хан умер быстрее. И вся вертикаль власти пришла в движение. Первый министр стал ханом, начальник войск — первым министром..., а палач — начальником тюрьмы. Ему стало недосуг казнить узников и он их отпустил, резонно отметив, что как только найдется новый палач, найдутся и те, кому следует отрубить голову. Вероятно запомнился мне этот эпизод потому что как-то он отличался по настроению от остального текста. Конечно,  Камил Икрамов здесь не только про Махмуда писал. В марте 1953 года он тоже пережил смерть хана, отбывая второй срок в Карлаге.


     Кажется, именно благодаря этой книжке я заинтересовался Востоком. Сколько помню, в ней ни разу не произносилось слово «суфизм». Так что про то, что живший в ХIII веке Пахлаван Махмуд  был суфийским пиром, да и вообще про суфизм я, конечно, узнал гораздо позже. И рубаи Махмуда смог оценить иначе. Они не всегда веселы, надо сказать.

    Слез наших хватит тысячам потомков:
    исторгло время тысячи потоков!
    Ной прожил тыщу лет — лишь раз видал потоп.
    Я ж видел в жизни тысячу потопов!

    И еще:

    Когда б мы этот мир могли исправить силой —
    обрушило б добро все тропы злобы хилой!
    Но мир — подобье нард: всего один бросок —
    и жалкое грозит великому могилой...

    Хива. Гробница Махмуда Пахлавана
    Хива. Гробница Махмуда Пахлавана
    Фото: Виктор Мучник

    Так что в Хиве, естественно, я первым делом принялся искать Мавзолей Пахлавана Махмуда. Он — важное «место памяти» не только для узбеков, но и для меня. Вот этот ислам, ислам аль-Хорезми, аль-Бируни и Махмуда, ислам интеллектуалов, ислам, открытый новому, сочетаемый со свободной ищущей мыслью – это то, что мог бы предъявлять миру в качестве своего актуального исторического наследия как альтернативу угрюмому и тупому нынешнему исламскому фундаментализму Узбекистан ( оставив, разумеется, в стороне вопрос о том, на каких, собственно, языках – а это были обычно арабский и фарси – писали эти и другие средневековые интеллектуалы).  Отчасти современный Узбекистан это наследие и предъявляет, конечно. Но больше пока все-таки Тимура...

    Хива. Вторая Мекка
    Хива. Вторая Мекка
    Фото: Виктор Мучник

    Вот так история современного Узбекистана, родившегося на обломках СССР 31 августа 1991 года, склеивается с великими средневековьем и древностью ( «более чем трехтысячелетней историей моего народа» в терминологии Ислама Каримова). Прежде всего – с Тимуром. Но еще с индийской империей Великих Моголов (тимуриды потому что), империей хорезмшахов, тюркским каганатом, древним Согдом. И, кажется, в основном минуя советский Узбекистан. Тимур, Бабур и ибн-Сина определенно круче как предыстория, чем киностудия «Узбекфильм» и орденоносец Шараф Рашидов.

    Бухоро-и-Шариф
    Бухоро-и-Шариф
    Фото: Виктор Мучник

    Впрочем, на ибн-Сину не без оснований (язык!) претендуют, как было сказано, и таджики. У них он изображен на купюре в 20 сомони. А на сотенной – Исмаил Сомони, основатель государства Саманидов ( собственно, и название таджикской валюты, введенной в 2000-м вместо таджикских рублей – в честь него), объединявшем Мавераннахр, Хорезм и Хорасан в IХ-Х вв. Государственная родословная Таджикистана ведется отсюда. В 1999 году Душанбе пышно отпраздновал 1100-летие государства Саманидов как первого независимого таджикского государства. Хотели через ЮНЕСКО сделать этот праздник международным. Но ЮНЕСКО благоразумно уклонилось, не без оснований предполагая, что празднования эти могут изрядно осложнить отношения Таджикистана с Узбекистаном. Бухара и Самарканд, саманидские столицы – это же Узбекистан теперь, что, судя по некоторым сообщениям СМИ, не дает покоя президенту Таджикистана.


    Можно представить, как неприятны были эти праздники Исламу Каримову, особенно с учетом того, что он очень сильно способствовал приходу Эмомали Рахмона к власти в период гражданской войны в Таджикистане (Тимур в свое время Тохтамыша тоже очень сильно поддержал во время сумятицы в Золотой Орде, а потом пришлось под Самару армии вести; возможно Каримов про этот исторический эпизод и вспоминал, однако здесь, к счастью, обошлось). Но парад тогда в Душанбе провели отменный. В нем, кстати, приняли участие подразделения 201-й мотострелковой дивизии Министерства обороны Российской Федерации. Российская бронетехника шла вместе с гарцующими таджикскими всадниками, наряженными в костюмы Х века ( здесь вам и дружба народов, и историческая преемственность одновременно).

    Бухара. Мавзолей Сомони
    Бухара. Мавзолей Сомони
    Фото: Виктория Мучник

    Эмомали Рахмон, бывший директор совхоза и председатель Кулябского облисполкома, а ныне пожизненный президент Таджикистана и Пешвои Миллат –Лидер Нации, историю пишет собственноручно. Четырехтомный его исторический труд называется «Таджики в зеркале истории: от арийцев до Саманидов». Этому историческому сочинению в Гиссаре неподалеку от Душанбе установлен памятник весом в тонну. Как явствует уже из названия книги родословную таджикского народа Лидер Нации возводит напрямую к древним ариям. Это дает возможность иным старательным таджикским историкам заявлять о восьми тысячах лет существования таджикской цивилизации ( амбиций Каримова, напомню, хватило всего-то на три тысячи лет ). 


    В 2,6 раза длиннее история Таджикистана в интерпретации таджикских историков, чем у соседей и в 2,6 раза меньше душевой ВВП Таджикистана в сравнении с аналогичным показателем Узбекистана.  Право же,  видится что-то неслучайное в этой магии цифр. 

    Я не случайно приступил к творению книги «Таджики в зеркале истории», так как это было неизбежным требованием эпохи независимости Таджикистана. В этой новой эпохе мы, одобрив путь самопознания и возрождения нашего народа, почитаем наследие предков как освещающий источник формирования нового общества и единства народа нашей страны.

     Эмомали Рахмон

    Худжанд. Бывший Ленинабад. Именно отсюда началось восхождение Эмомали Рахмона к нынешним вершинам.
    Худжанд. Бывший Ленинабад. Именно отсюда началось восхождение Эмомали Рахмона к нынешним вершинам.
    Фото: Виктор Мучник

    Таджикистан беднее Узбекистана, а государство Саманидов, конечно куда поменьше тимуровой империи, родившейся полтысячелетия спустя. Но зато у таджикской исторической политики перед соседями есть одно Аллахом данное ландшафтное преимущество. Узбекистан расположен на равнине. Таджикистан в горах. А у гор есть пики. Им можно давать названия. Памирский пик Сомони (7495м) — бывший пик Коммунизма, бывший пик Сталина, самая высокая вершина бывшего СССР –будет куда как повыше всех узбекских статуй Тимура, даже если их взгромоздить одну на другую.

    Горы Таджикистана очень красивы... и дают большой простор для упражнений в топонимике.
    Горы Таджикистана очень красивы... и дают большой простор для упражнений в топонимике.
    Фото: Виктор Мучник

    Опять же именно при дворе Саманидов писал свои касыды и газели Рудаки, занимался математикой, астрономией, историей и теологией энциклопедист аль-Бируни, обсуждая спорные моменты из Аристотеля в переписке с ибн-Синой.  Дивной красоты мавзолей Сомони, изображенный на той же таджикской сотне, что и Исмаил Сомони – стоит в Бухаре.  Правда она, вот незадача, на территории нынешнего Узбекистана находится. Свою родословную Саманиды (без особых на то оснований, прямо скажем, но такая уж у них была «историческая политика») возводили к Бахраму Чубину, полководцу, узурпатору иранского престола а затем беглецу, герою великого эпоса Фирдоуси «Шахнаме», победившему в битве при Герате в 589 году тюркского правителя Савэ-шаха.

    Душанбе. Памятник Исмаилу Сомони
    Душанбе. Памятник Исмаилу Сомони
    Фото: из Сети

    На чалом коне, как на скачущем льве,
    Покинувши трон уносился Савэ.
    В руках у Бахрама мелькнула стрела
    Из тополя древко, а перья орла,
    С подобным воде закаленным концом
    И лук, заскрипев, изогнулся кольцом.
    Когда же спустил тетиву Чубина,
    То в турка до перьев вонзилась она.
    Секунды Савэ не остался в седле,
    Кровавый поток побежал по земле.
    Так умер владыка златого венца.

    И рати, не знавшей числа и конца,
    Затем лишь, что неба таков поворот,
    А в нем состраданья никто не найдет.

    Если обсуждать этот эпизод из «Шахнамэ» в терминах нынешней среднеазиатской исторической политики, то получается, что в «Шахнамэ» сражаются таджики с узбеками. И таджики одерживают победу.

    Таджикистан. Банкнота как элемент исторической политики
    Таджикистан. Банкнота как элемент исторической политики

    В Таджикистане, в отличие от соседей, судя по разговорам и местным банкнотам, в трактовке истории чуть больше, чем в Узбекистане, привержены принципу преемственности. Есть Сомони и ибн-Сина. Но на банкнотах находится место и для Первого секретаря ЦК компартии Таджикистана советских времен Бободжана Гафурова ( не только партийного деятеля, но и историка, замечу, директора Института востоковедения и хаджи— в середине 70-х он с разрешения партийного начальства совершил хадж в Мекку и Медину).  Таджикистан — страна, как уже сказано выше, победнее, чем Узбекистан, прошла кровопролитную гражданскую войну в начале 90-х. Здесь ностальгии по советскому прошлому побольше – и оно отчасти встроено в историческую политику. Опять же – российская 201-я дивизия границы охраняет, напоминая, так сказать, об исторических связях. Однако же пик Коммунизма переименовали, пик Ленина – это теперь пик ибн-Сины а  на месте монумента Ленину в Душанбе красуется памятник, понятно, Исмаилу Сомони.  Злые языки говорят, что его голову лепили с головы нынешнего Лидера Нации.


    Поделитесь
    Поделитесь
    Вы подтверждаете удаление поста?
    Этот пост используется в шапке на главной странице.
    Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
    Вы подтверждаете удаление поста?