Александра Сальникова: когда живым драматургам приходится конкурировать с мертвыми

Александра Сальникова — молодой драматург родом из Томска. Она училась сначала в гимназии № 6, а в старших классах перешла в Сибирский лицей. Решила стать сценаристом, потому что любила кино и ей нравится писать. После школы поступила в Санкт-Петербург на сценарный факультет СПбГУКиТ. Выпускница мастерских Натальи Скороход в СПбГУКиТ и РГИСИ. Пьесы Александры неоднократно входили в программы различных драматургических конкурсов, а пьеса «Репетиция полярного сияния» была включена в «Гид по современной драматургии», опубликованный недавно в «Петербургском театральном журнале».  Именно этой пьесой и заинтересовался режиссер Олег Молитвин, и 24 октября на малой сцене драматического театра состоится премьера спектакля по пьесе Александры Сальниковой. Накануне этого события мы поговорили с драматургом о ее тексте и о том, зачем вообще живем.

Александра, ты, оказывается, популярный в Томске автор. Твоя фамилия есть и на одной из афиш ТЮЗа. Давай начнем разговор с «Рыжей истории».

Я работала с режиссером Александрой Ловянниковой над несколькими проектами, в том числе и над «Рыжей историей». Это не совсем мой оригинальный текст, он появился после театральной лаборатории  «Маленький театр», которая проходила в ТЮЗе . Там, собственно, актеры вместе с режиссером придумали эскиз спектакля про Лиса. Мы дистанционно работали с Александрой Ловянниковой, она мне присылала видео с лаборатории, а я уже потом делала текст. В итоге финальный текст в ТЮЗе отрепетировали и поставили. Это было такое сотворчество.

Александра Сальникова: когда живым драматургам приходится конкурировать с мертвыми
Фото: ТЮЗ

Что касается «Репетиции полярного сияния», то это полностью мой текст. Он написан по моей личной инициативе, не по заказу какого-либо театра или режиссера. Как он попал в Томск? У него был сложный путь. Это всегда очень большая проблема, что делать с теми текстами, которые написаны не на заказ. Потому что они как бы по умолчанию никому сильно не нужны и надо в принципе как-то заинтересовать людей, чтобы они просто прочитали твой сценарий. Получилось так, что у меня есть подруга, уже состоявшийся драматург Ася Волошина; и она на своей стене в Фейсбуке написала, как ей понравилась моя пьеса. После этого мне стали писать многие режиссеры, и в том числе написал Олег Молитвин. Попросил прислать пьесу. Я ему отправила, он долго не отвечал, а потом во время карантина мне вдруг сообщили, что будет читка. Затем еще некоторое время после читки было непонятно, будет ли спектакль, а потом я узнала, что мою пьесу поставят на сцене Томского театра драмы. Премьера уже 24 октября. И мне это очень приятно, потому что, когда ты пишешь тексты для души, то потом увидеть, что это кому-то нужно и важно – это, наверное, самое классное, что может случиться с драматургом.

Александра Сальникова
Александра Сальникова

Это первая твоя пьеса, которая будет идти на сцене драматического театра?


На самом деле был еще один текст, который звучал на сцене петербургского театра. Но это была тотальная инсталляция без участия актеров. Там на сцене было 11 ноутбуков и полностью воссозданный интерьер квартиры. Можно было ходить по этой квартире и самому собирать историю в рандомном порядке или в хронологическом. Были какие-то читки, были эскизы, а так чтобы прямо постановка, то на томской сцене это будет в первый раз.


Тебе как сценаристу не страшно, что вдруг, например, Олег Молитвин неправильно интерпретирует твою пьесу, что тебя не так поняли и не так сыграли?


«Не так поняли и не так сыграли» — это абсолютно общее место, и так происходит практически в любом театре. Потому что режиссер всегда ставит любой текст про себя. Конечно, я уверена, что это будет не то, как я себе представляла. Но с другой стороны, мне очень интересно посмотреть, как мои тексты видят другие люди, что они в них могут найти. Единственное, что в случае именно с этим текстом я очень боюсь, что получится немножко про другое, чем то, про что я писала. Я это поняла, прочитав анонс спектакля на сайте театра. Там написано, что в центре сюжета двое влюбленных, «для которых больше не существует ничего и никого, кроме друг друга», а на самом деле это совсем не так. Это история очень жесткая, на мой взгляд, она, скорее, про невозможность, чем про какую-то романтику. Я боюсь, что ее поставят сладостно, а это то, чего там точно нет.

«Не так поняли и не так сыграли» — это абсолютно общее место, и так происходит практически в любом театре. Потому что режиссер всегда ставит любой текст про себя. 

Александра Сальникова: когда живым драматургам приходится конкурировать с мертвыми

Когда текст уже вышел из под пера, получается, что режиссер волен с ним делать все, что угодно. Ты смирилась с этим?


У меня был положительный и отрицательный опыт с одним и тем же текстом. На одной из театральных лабораторий взялись ставить один и тот же мой текст, и результаты были прямо диаметрально противоположными. Одна девушка поставила весело и легко, а молодой человек поставил так, что это было невозможно смотреть, мне было стыдно и казалось, что я написала какой-то ужас, что это какие-то сопли и нытье. И если бы я не увидела свой текст в версию другого режиссера, то я бы разочаровалась в собственных способностях.


Текст не престает быть твоим, просто у него появляется еще один автор. И поскольку я сама писала инсценировки, брала авторов и переделывала их текст, то я понимаю, что это в принципе невозможно — выключить себя из процесса. Другое дело, что это невозможно никак контролировать. Это как химическая реакция.


А могла бы ты как-то коротко рассказать о главной идее твоей «Репетиции полярного сияния»? О чем она?


О своих произведениях всегда очень сложно говорить. Когда читаешь чужое, легче вычленить главный смысл, сформулировать тему. Но я попробую. Это история о людях, которые не уверены в том, что они хотят брать на себя ответственность и принимать какие-то важные решения, но при этом обстоятельства и взаимоотношения вроде бы к этому их обязывают. Они ждут каких-то внешних факторов, которые могли бы их проблемы разрешить безболезненным способом. Чтобы никому не было плохо от этого решения. И в какой-то момент они думают о том, что было бы здорово, если бы время остановилось и ничего не нужно было делать никогда. И в какой-то момент им кажется, что это очень классное решение, и время действительно останавливается. А потом вдруг начинают обнаруживаться все баги этого решения. Мне сложно объяснить, потому что тексты, которые я пишу, они не про фабулу и не про сюжет.

И в этой пьесе нет как такового сюжета, там нет времени и ничего не происходит. Главным героям нужно придумать, зачем они живут. Им нужно изобретать события, придумать экшн, делать что-то, чтобы чувствовать себя живыми. А поскольку они решили снять с себя ответственность, то они оказались в ловушке, которую устроили себе сами. Но это не про выяснение отношений и про то, как нам дальше быть. В глобальном смысле это про жизнь каждого из нас. Мы выбираем себе какое-то занятие и этим занятием определяем свою жизнь, и нам кажется, что мы очень заняты. Мы создаем некое тождество между собой и своей профессией или родом какой-то деятельности и этим начинаем определять свою жизнь, и нам кажется, что мы живем на какую-то тему. А на самом деле мы же просто выдумываем для себя, чем себя занять.


Меня какое-то время назад беспокоил вопрос, что, например, если я что-то сделаю общественно важное и значимое, то, возможно, на мой дом прибьют табличку. Мне показалось жутким то, что на моей табличке будет какое-то определение «Саша = драматург» или «Саша = режиссер». Мне от этого стало очень неуютно, потому что я свою жизнь не определяю профессией. Я не делаю разделения между профессией и жизнью. В то же время я понимаю, что это я сама себе придумала, на какую тему жить, чтобы не думать, куда себя деть.


Моим героям тоже нужно придумать, зачем жить и куда себя деть.


 Я сама себе придумала, на какую тему жить, чтобы не думать, куда себя деть.


 Пьеса Александры Сальниковой «Тождество Эйлера» на «Так себе» драматургическом фестивале
Пьеса Александры Сальниковой «Тождество Эйлера» на «Так себе» драматургическом фестивале

Я прочитала, что ты участница «Эдип-театра» и фестиваля «Так себе» пьес. Кстати, в Томске есть «Так себе театр». Вы устраивали читку пьес в необычных местах – в рюмочной, в «Турбо-шаверме» и так далее. Где читали твою пьесу и как все прошло?


Один раз читали мою пьесу в большом баре. Мы расставляли ноутбуки, потому что не могли создать павильон. Люди могли тусоваться и слушать еще какую-то пьесу, которую читали из ноутбуков. Это был первый опыт, а второй опыт был как раз с «Репетицией полярного сияния» тоже в баре. Я выступила в роли режиссера, и это было на самом деле очень сложно – поставить свой текст, потому что не так просто отстраниться от своих идей и мыслей. Тем не менее все получилось. Я пригласила двух актеров, и мы с ними сделали эскиз спектакля.


Какая была реакция посетителей баров на ваш фестиваль?

Реакция была, как на андеграунд. Наш мастер Наталья Скороход об этом рассказывала в журнале «Театр»: «Почему Эдип-театр? Во-первых, потому что он проклят. Ребята тоже. Ребята эти почти как проклятые поэты, ни одна из их пьес не может попасть на сцену театра. Помимо непривычных форм, там есть абсолютно недопустимое содержание. И даже не в политическом, а в социальном смысле: они нарушают все табу. Во-вторых, здесь есть отсылка как к слепоте Эдипа, так и к античности в ее дионисийском значении. В театре не будет ни актера, ни художника, играть будут текст и зритель. Возможно, и тот, и другой не совсем трезвые», – Наталья Скороход о «Так себе» фестивале.


В театре существует вертикаль власти, и, будучи драматургом, ты практически ничего не решаешь. Это не очень классное положение, когда живым драматургам приходится конкурировать с мертвыми драматургами. Тем не надо платить, с ними не надо ни о чем договариваться, и просто берешь и ставишь текст, какой хочешь. Получается, что новые драматурги появляются каждый год, а старые никуда не исчезают. Как был Софокл, так он и есть. А с того времени прошли сотни лет, между прочим. Мы оказались в невыгодном положении, и поэтому многие драматурги уходят либо в писатели, либо в режиссеры.


Поэтому собственно мы и создали этот фестиваль, чтобы было куда деть свои тексты, чтобы они нашли выход за пределы наших компьютеров. И на самом деле этот фестиваль помог мне обнародовать, что ли, эти мои тексты.

...Новые драматурги появляются каждый год, а старые никуда не исчезают. Как был Софокл, так он и есть. А с того времени прошли сотни лет, между прочим. Мы оказались в невыгодном положении...

«Так себе» фестиваль
«Так себе» фестиваль

А сама ты не думала перейти в писатели или режиссеры?


Я присутствовала на репетициях разных режиссеров, и мне не показалось, что в этом есть что-то магическое и сверхъестественное. Наверное, я когда-нибудь дойду до этого. 


Еще есть проблема – писать на заказ. Очень часто это превращается в мучение. Обслуживать чужую идею бывает невыносимо. Когда у меня бывают заказы, то я долго не могу себя заставить начать их делать.


А какие, например, заказы? Для сериалов?


Нет, не для сериалов. Если честно, то я бы и не хотела иметь такие заказы. Я училась сначала на сценариста, а затем на театрального драматурга. Что касается сценаристики и кино, то я осталась далека от этого. Я работала в театрах разных, где-то шеф-драматургом, где-то просто драматургом, писала детские истории. Один раз я выступала даже в роли композитора, когда мы ставили мюзикл в Крыму.


Еще из того же журнала «Театр» я узнала, что ты участница группы «Тема креста»? Расскажи, пожалуйста, что это за группа?


В нашей группе два драматурга – это я и моя подруга Анна Агапова. Название «Тема креста» – это привет Баху. В какой-то момент Бах зашифровал свою фамилию в своих произведениях. BACH – это латинские названия нот. Если их сыграть, то получается перекрестный мотив. А я училась когда- то играть на органе, мне мой учитель это рассказал и меня это очень впечатлило. Плюс Баха я с детства люблю.


Что делает ваша группа?


Мы пишем песни, выступаем, устраиваем перформансы. Нам скучно, когда люди просто выходят и поют свои песни. Нам кажется, что это просто анимированный плеер. Мы такими быть не хотим, поэтому каждый раз продумываем режиссуру наших выступлений. Как правило, это связано с мультимедийными технологиями. У нас есть и видео-арт, текстовые вкрапления, и стараемся выступать в каких-то неожиданных местах. Один раз мы даже участвовали в спектакле как группа. Это была «Антигона» по Софоклу. Нам сказали: придите и поделайте что-нибудь, что вы делаете обычно на своих концертах. У нас нет никакого действия обычно, но мы подумали и сочинили перформанс в трех частях.


Получилось довольно экстравагантное сочетание – актеры читали текст, а мы это как-то осмысляли и давали ему свою интерпретацию. Я вообще в тот момент была в другом городе и смотрела на происходящее с большого экрана и была таким воплощением зрителя. Люди ведь, когда смотрят спектакль, они не смотрят друг на друга. Они обычно смотрят на сцену, а здесь можно было видеть реакцию среднестатистического зрителя. Параллельно спектаклю в чате, который видели и зрители, мы обсуждали, почему драматурги век из века стараются переписать друг друга, откуда эта страсть переосмыслить что-то. Мы пытались порефлексировать на эту тему и понять, как бы мы переписали «Антигону».

Как правило, перформанс заключает в себе невозможность знать, чем все закончится. Это всегда эксперимент. Один раз, например, когда у нас был кризис, мы решили прямо на сцене выяснить, стоит ли нам завершить нашу музыкальную карьеру или нет. Когда Аня пела, то я в чате, который видно всем, писала, что я думаю, свои ощущения. Их невозможно было спланировать заранее. И после концерта было ощущение счастья от того, что мы поняли, что не хотим завязывать с нашей музыкальной карьерой. На сцене, в прямом эфире мы разобрались с нашим отношением и к музыке, и к нашей группе.

P.S. К слову сказать, Александра Сальникова не чужой для ТВ2 человек. Ее мама Инна Сальникова почти 20 лет работала в Томской медиа группе и несколько лет возглавляла рекламное агентство «Тройка».

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?