«ЗУЛЕЙХА ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА»

«Зулейха открывает глаза» — это дебютный роман Гузель Яхиной, который уже стал литературной сенсацией. В какой нерв нынешнего времени попала история раскулачивания и ссылки в Сибирь молодой татарской женщины Зулейхи   — об этом Юлия Мучник поговорила с автором романа Гузель Яхиной.

Главная героиня книги — татарская крестьянка Зулейха. В 1930-ом году ее вместе с другими раскулаченными ссылают в глухую Сибирь, на Ангару. Где ей придется провести долгих 16 лет, научиться не только выживать, но и жить...  Роман  «Зулейха открывает глаза» уже получил премию «Ясная поляна», включен в шорт-лист «Большой книги» и считается одним из самых вероятных победителей престижного литературного конкурса.

Раскулачивание и кулацкая ссылка — это, насколько я знаю часть и вашей семейной истории. Что самое важное Вы, рассказывая эту историю, хотели понять о своей бабушке, о своей семье, а может и о себе?

Вы знаете, я прежде всего хотела просто лучше понять свою бабушку Раису, родителей которой раскулачили и сослали на Ангару. Это было в январе 1930 года, ей было 7 лет. В глухом таежном поселке она провела все детство и юность — до 1946 года, когда  «кулакам»  разрешили вернуться в родные места. То есть, это очень личная история. Мы с бабушкой проводили много времени вместе. Она оказала большое влияние на меня, научила читать, писать, много вложила в меня сил, энергии. И, вообще, была мне очень близка. При этом у бабушки был непростой характер, и мне хотелось лучше понять его, разобравшись в том, что ей пришлось пережить. И уже потом, когда я начала через личную историю погружаться в саму тему раскулачивания, поняла, что мне интересна уже не только отдельная судьба, но и все, что связано с трагедией раскулачивания.

А вы успели с бабушкой про все это поговорить, задать ей какие-то важные вопросы?

Она умерла в 2011, мне было 34 года. И я сейчас очень сожалею, что говорила с ней о прошлом непростительно мало. А какие-то ее рассказы мне не хватило ума записать на диктофон, на камеру. И теперь многое безвозвратно забыто, утеряно. Вот, я помню, например, что она рассказывала, как они сами изготавливали сито для промывки песка и мыли золото в притоках Ангары близ Аяхтинского золоторудного месторождения. Это была сложная технология, и бабушка ее подробно описывала. Там было много каких-то очень колоритных деталей. Я, к сожалению, не записывала эти рассказы, и теперь уже их не вспомню. Детали эти забыты, ушли безвозвратно. Мне очень жаль, конечно, что так произошло.

А охотно ли Ваша бабушка рассказывала о тех временах? Спрашиваю, потому, что известно ведь: жертвы репрессий вспоминать прошлое не просто не любили, а у многих было даже какое-то табу на воспоминания.

Бабушка вспоминала чаще светлые какие-то вещи. Как они собирали морошку, какие в сибирском лесу прекрасные цветы, как один раз они наткнулись на оленя, он просто вышел к ним. И книга-то о том, чторазное там было, в этой ссыльной жизни. Не только горькое. И спасением друг для друга часто становились сами поселенцы.

Я от своей мамы, подростком пережившей ссылку в Казахстан, часто слышала: «Зато я получила лицейское образование, потому что нас учила ссыльная профессура, зато своей осанкой я обязана тем, что километрами воду на коромысле таскала». Это ведь в каком-то смысле и защитная реакция, возможно. Эти «зато» помогали справиться с какими-то другими воспоминаниями?

Может быть «зато», а может быть одновременно с этим. Бабушка ведь была совсем юной девушкой, когда ее сослали. И это вот юношеское мировосприятие помогало, конечно, пережить страшное. Но и рассказы ее о страшном я тоже помню. Один из них — в главе «Баржа». О том, как несколько сотен ссыльных тонут посреди Ангары в запертой этой посудине, потому что она получила пробоину. Так все и было. Только бабушка плыла на второй барже. И все это произошло на ее глазах. И потом все выжившие терпеливо сидели на берегу и ждали, пока баржу залатают. Этот бабушкин рассказ почти целиком вошел в книгу.

Зулейха, как и ваша бабушка, проходит в романе ссыльный путь длиной в те же 16 лет, но только Вы решили сделать ее взрослой уже 30-летней женщиной к моменту ссылки, а не ребенком. Почему Вам было важно изменить возраст?

Сначала я писала историю взрослой 40-летней женщины. А по тем временам это ведь почти старость. У нее уже  были дети, внуки. Но потом, по ходу работы над сюжетом, поняла, что героиня должна быть моложе, но не совсем девочкой. Мне важно было показать, что жизнь героини до ссылки уже состоялась, но при этом она еще может меняться. И я нащупала этот возраст — 30 лет.  Зулейха в романе проходит весь этот путь: из забитой крестьянки, которая как-то выживает в доме нелюбимого мужа и властной свекрови, через трагедию раскулачивания, она превращается в сильную женщину, которая говорит на другом языке, сама добывает себе пропитание, выбирает себе мужчину, поднимает и находит в себе силы отпустить во взрослую жизнь сына.

Жизнь Зулейхи в татарской деревни описывается как беспросветный ужас — она подавлена мужем и свекровью,  умирают ее дети, ну и, вообще, это, как кажется, жизнь без всякой надежды. Кто-то из критиков иронизировал, что это роман о том, как в результате ссылки «сбросила с себя паранджу женщина Востока». То есть, для Зулейхи ссылка стала в каком-то смысле спасением?

При всем татарском колорите, я ведь описывала не только татарскую деревню. Это, вообще, советская деревня тех лет. Такой беспросветной жизнь могла быть и не только у татарской женщины. Для моей героини ссылка и правда в каком-то смысле стала спасением. А у бабушки братья и сестры по пути на Ангару погибли. Для нее ссылка стала, конечно, жизненным сломом, трагедией.Бабушка Ваша была сослана на Ангару ребенком, вернулась молодой женщиной в родную татарскую деревню. Она язык то, вернувшись, помнила хоть немного?

Родной язык ей пришлось вспоминать, конечно, заново. Ей было 23 года, и она говорила уже по-русски с сибирским оканьем. Она стала учителем русского языка и литературы, работала в деревенской школе, где директором был мой дедушка. Он был учителем немецкого языка. В школе они познакомились и скоро поженились. Я  запомнила бабушку энергичной, активной, советской такой учительницей на пенсии, которая  красила волосы, носила яркие вещи, много путешествовала. Меня бабушка и дедушка часто возили в свою родную татарскую деревню, и я прекрасно помню татарский крестьянский быт... Все мои воспоминания детства с ним связаны.

Раиса Шакировна Шакирова Гильмутдин Шакирзянович Гилязиев (бабушка и дедушка Гузель Яхиной)

Еще кто-то из членов Вашей семьи стал прототипом героев романа?

Свекровь главной героини, Упыриха, отчасти списана с моей прабабушки. Она умерла более 50 лет назад.  Но осталась ее фотография, разные семейные легенды, воспоминания родных. Это был такой сильный и властный характер. Такие натуры, такие женщины, по-моему, случаются в каждой семейной истории. Все остальные герои романа вымышлены.

Один из персонажей Вашей книги — моряк Балтийского флота и ленинградский рабочий Денисов —  приезжает в деревню «двадцатипятитысячником»  заниматься раскулачиванием и поднимать колхозы очень похож на  Давыдова — героя шолоховской «Поднятой целины» . Почему Вам важна была эта перекличка?

Мне показалось забавным посмотреть, как бы действовал этот шолоховский герой в татарской деревне. Это просто художественный прием. Я поначалу хотела даже больше отсылок сделать к героям разных советских книг и фильмов о раскулачивании и коллективизации. Но потом поняла, что они мешают повествованию. В тексте, в итоге, осталась еще пара отсылок к фильмам Довженко «Земля» и Эйзенштейна  «Бежин луг».

Вообще, есть некая традиция русско-советской литературы о репрессиях и раскулачивании. Что Вам в этой традиции важно было продолжить, а что преодолеть?

Вы знаете, я совершенно об этом не задумывалась. Я просто писала свою книгу, не думая, какие традиции я продолжаю, какие преодолеваю. Писала интуитивно, без опоры на теоретические знания. Как чувствовала, так и писала.

При этом дебютная Ваша книга уже стала сенсацией. В какой нерв времени Вы попали, как Вам кажется?

Мне трудно самой об этом судить. Думаю, что тема репрессии, раскулачивания никуда и никогда от нас не уйдет. И, конечно,  национальный колорит. Героиня — татарка. Это взгляд на репрессии глазами нового, не очень обычного, героя — татарской женщины.

Сейчас Вы учитесь в Московской школе кино. Может случиться кино по вашей книге?

Я ведь и писала сначала не роман, а сценарий полнометражного фильма на 180 минут. Потом я уже переработала сценарий в литературный текст. Если вдруг случится кино по моей книге, я буду, конечно, очень рада. Но это не от меня зависит.

Примечание: Гузель Яхина родилась в городе Казани в 1977 году. Окончила факультет иностранных языков Казанского государственного педагогического института и сценарный факультет Московской школы кино. С 1999 живет и работает в Москве. Рассказы Гузель Яхиной публиковались в литературных журналах «Октябрь», «Нева» и «Сибирские огни». «Зулейха открывает глаза» — дебютный роман писательницы.

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Радио Свобода
"ЖИВЕМ У МОРЯ, ОТДАВАЙТЕ ДЕНЬГИ"
Почему снизился поток туристов в Крым
офисы на Елизаровых
АРЕНДА ОФИСОВ
Поделитесь