ОН ЖЕ ПАМЯТНИК!

На заре программы по сохранению деревянного зодчества я как-то делал репортаж из редкой красоты особняка, внутреннее пространство которого люди и годы перегородили замысловато и не всегда осмысленно. В узкой длинной комнате было 8 окон. Два из них хозяйка квартиры забила досками, чем непоправимо нарушила неповторимый фасад памятника федерального значения.

 

- Вы пошто, гражданочка, фулюганите, - спросил я тогда строго на манер Ваньки из мультика про «Золотое кольцо». – Разве ж вы не видите урона, который нанесли архитектурному облику нашего старинного города?

Солнце било частой решеткой сквозь переплеты уцелевших окон, плясала пыль в солнечных щелях между досками забитых проемов. В мутном от света стекле шифоньера ездили машины по улице Татарской, женщина в старом халате мелко плыла по перекошенному полу…

 

- Милыыый, - протянула она. – А ты когда-нибудь в трамвае жил?
В трамвае не доводилось, конечно.

Недавно снимали  ролик о том, что такое бедность. Зашли в расселенный, подгоревший сбоку деревянный дом в самом центре Томска. Увидел выгороженные кое-как деревянные закутки туалетов, осыпающиеся печки, вспомнил юность.…бодрит пятки деревянный пол, по которому бежишь зимним утром до печи, и скручивает холодом ступни противопожарный лист металла у поддувала, на котором с вечера отец оставил охапку дров, чтобы подсохли за ночь. Хорошо, если есть береста, или с вечера нащипали лучину, не отсырела родная районная газета «Путь к коммунизму»…

Давайте честно признаем,жизнь в старых деревянных домах – не сахар. Как бы ни ратовали за аутентичность материалов хранители томских теремков, сделать уютными стены, от которых отошла столетняя штукатурка с сантиметровым слоем извести и кусками обоев, не в силах никакие современные материалы. Пластиковые окна все равно практичнее плохих деревянных и дешевле хороших из клееного бруса. А сами жители наших «татарских слободок» и «болот» не самые богатые люди, озабоченные экологичностью собственной жизни, и большинство из них согласны хоть на кудыкины, а еще лучше на «зеленые горки», лишь бы выехать из ветхой и холодной красоты туда, где благоустроенный туалет, центральная канализация, и пусть типовая, но интуитивно понятная планировка: одна комната – одно окно.

Есть фанаты старых деревянных домов, согласные даже жить в них, правда, при условии хороших соседей, как они сами. Но таких энтузиастов гораздо меньше, чем 701 человек. А именно столько домов, вроде как, запланировано сохранить. (Правда, в последнее время появилась информация, что количество домов урезали вдвое, но и на них денег нет).

В этом смысле, «хотелки» бывшего губернатора Виктора Кресса, чтобы в памятниках деревянной архитектуры жили бы учреждения, а не люди, надо признать правильными, но несбыточными. Пенсионный фонд, Федеральное казначейство, Служба по контролю за оборотом наркотиков (список можно продолжить) никакого желания поселяться в особо охраняемые деревяшки не изъявили. И я их понимаю.

 

Потому что в моей жизни был Дом Шишкова. Он только что вышел из дорогостоящего и, надо сказать, плохого ремонта, который мало что изменил принципиально. Деревянные полы дома на болоте без подвала закрыли линолеумом, отчего в свежеотремонтированном доме сразу поселился запах сырости и затхлости, единственный на весь окрест теплый туалет и ванная сливали отходы жизнедеятельности в городскую ливневую канализацию, а топился дом в наши долгие зимы от электрокотла, что нельзя назвать торжеством концепции энергосбережения.

Но самое ужасно началось потом, когда дом надо было обживать под Общественное телевидение, не к ночи оно будь помянуто.

Дом, где несколько лет в начале прошлого века жил создатель «Угрюм-реки», основательно врос в землю. В окна первого этажа можно было войти с улицы, просто перешагнув через подоконник. Сигнализация напрашивалась сама собой, но ставить ее не разрешали: закон об охране памятников не велел. Сигнализация нарушила бы внешний вид памятника федерального значения. Бог бы с ней, с телевизионной аппаратурой, федеральным казначейством и пенсионным фондом. Там денег меньше, чем документов. Но как бы в доме без сигнализации чувствовали себя, например, борцы с наркотиками с их-то конфискатом?

Были попытки организовать в Доме Шишкова некий сервисный объект для туристов: кафе, чайную, рюмочную… Ведь дня не проходило, чтобы перед домом не притормаживали туристические автобусы, не забредали путешественники-одиночки, ахали, не хотели уходить со двора…

Вот и сегодня заехал сфотографировать дом для этой колонки – французы бродят по двору. Им бы зайти, обогреться, выпить горячего или горячительного, но 6 лет назад  знающие люди пришли, посмотрели и сказали:

- Вам никто не даст это сделать. Центральной канализации нет, отдельный вход надо пробивать под завоз продуктов питания, а это памятник…

 

Вот ведь как забавно устроено все в нашем отечестве: отдельным физическим лицам можно уродовать и разрушать памятники, живя в них, а вот юридические лица подпадают под всю строгость закона.
Так что дом Шишкова переквалифицировался в безобидный «Дом искусств», где они и процветают поныне.

 

Нынче осенью арт-менеджер Вадим Глаголь вознамерился немного пошуметь вокруг Дома искусств, воздвигнув во дворе беседку, где могли бы проходить разные художественные перфомансы, но опять же вмешались блюстители закона: нельзя во дворе стоять беседке, она портит исторический ансамбль!

А припаркованная во дворе «Газель» его, надо полагать, дополняет.

Директор Краеведческого музея Святослав Перехожев, работающий в усадьбе Асташева, тоже вынужден существовать со связанными руками. Мало того, что помещение слабо приспособлено для музейных экспозиций и хранилищ, так ведь еще и околомузейная активность стеснена требованиями закона об охране объектов культурного наследия. Позапрошлым летом устроители фотовыставки во дворике музея вынужденно тащили через дорогу из Художественной школы мольберты, чтобы фотографии стояли на них, а не висели на стенах. В стены памятника, оказывается, даже сапожного гвоздика нельзя вбить! Как же забьет ключом культурная жизнь, если кругом такие декорации, что ходить страшно? Хорошо хотя бы разрешают проводить выставки «На прищепках», бельевые веревки еще можно привязывать к водосточным трубам…

Я уж молчу про Дом офицеров, который медленно и верно разрушается. В данном случае правоохранители молчат, поскольку законы человеческие не властны над дождем, снегом и министерством обороны.

 

А что происходит с усадьбой Грацианова? Прекрасный памятник деревянной, а теперь и немного ландшафтной архитектуры был отреставрирован и нашпигован современной техникой и оборудованием, чтобы стать «Домом приемов губернатора». Поменялся губернатор, но чем провинился деревянный дом-памятник? Стоит, красавец, вернее простаивает.

 

Судьба наших деревянных, прежде всего, памятников напоминает анекдот про большой тяжелый чемодан. И бросить жалко, и тащить тяжело…

Жить нельзя сохранить. Где ставить запятую?

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?