"Закон о лицензировании – это закон о запрете жилищного самоуправления и о монополизации рынка. У нас сейчас ситуация наступления крупного капитала на права людей"

Какими для жителей многоквартирных домов будут последствия принятие закона о лицензировании УК? Почему власть против непосредственного управления домами? Что такое на самом деле фонд капитального ремонта? Эффективен ли он и дождутся ли люди ремонта своих домов или плата за капитальный ремонт - это новый налог, которым обложили жителей страны - об этом и не только Мелани Бачина говорила с депутатом областной думы Астрахани, членом Совета Конфедерации труда России Олегом Шеиным.

М.Б. Олег, вы встречались с жителями Томска. Из всего того, о чем вас спрашивают люди, чтобы вы выделили основное? Что больше всего волнует собственников многоквартирных домов?

О.Ш. Везде сегодня три наиболее горячие вещи. Первое – это налог на капитальный ремонт, когда граждан заставляют платить деньги, обещая в ответ что-нибудь сделать по домам к 2045 году. Вторая позиция – это плата за домовые нужды, так называемые мифически-эффективные, но вполне сравнимые по масштабам с обычной платой людей по электроэнергии и по другим видам коммунальных услуг, и третий вызов – закон о лицензировании управляющих компаний, который общество пока не очень понимает. На самом деле, закон о лицензировании – это закон о запрете жилищного самоуправления, это закон об уничтожении права людей самостоятельно решать вопрос, с какой именно компанией им заключать договорные отношения и закон о монополизации рынка, то есть мы сегодня переходим в ситуацию наступления крупного капитала на права обычных людей.

М.Б. Мы переходим или возвращаемся назад, ведь у нас уже были ЖЭКи…

О.Ш. Там было отличие, ЖЭК был муниципальным, он как бы нес ответственность вместе с властью, и власть несла за него ответственность в ходе избирательных компаний, между ними и поэтому можно было обратиться в администрацию и сказать, вот ваши сотрудники плохо работают, в данном случае еще до назначения, безусловно, дружественных властям, но как бы частных управляющий компаний, где ответственность за их конкретную работу власть нести не будет. Более того, если мы говорим про малые поселения, 10-20 тысяч население, с большой вероятностью, их местные компании будут придушены и у них появятся фирмы из крупного Томска или к примеру, из Новосибирска или, к примеру, из Кемерова, то есть даже начальника в этой фирме не сможет найти ни житель, ни местная администрация. Это то, на пороге чего мы сейчас находимся.

М.Б. У вас есть понимание зачем это все? Ведь когда принимали жилищный кодекс хотели как раз, чтобы собственники жилья сами управляли своими домами. Зачем сейчас тогда нужен этот закон о лицензировании, что он дает?

О.Ш. Очень все легко. Триллион рублей в год граждане России платят только за жилищные услуги, еще три триллиона за коммунальные. Вот ответ на все вопросы. А для понимания, как у нас пишутся законы, поясню. Есть министр ЖКХ РФ Михаил Мень, но он больше представительскими функциями наделен, а реальные рычаги влияния в министерстве находятся у некоего господина Чибиса. Он до своей должности в качестве госслужащего работал у господина Вексельберга в известной корпорации, нынче Вексельберг вовсю скупает водопроводные сети по стране, например, в городе Пермь водопроводные сети Вексельберг взял в аренду на 49 лет и, естественно, все законодательство в итоге строится под интересы конкретного, пользуясь европейским языком скажу, жирного кота, при этом с уничтожением через закатывание в асфальт всего того живого, что народилось за последние десять лет. Все это возможно только на фоне слабости, вялости, пассивности российского общества и слабой организованности тех людей, которые готовы бороться за свои права в стране. Я почему и нахожусь в Томске, мы строим всероссийское жилищное движение, в стране много реальных жилищных активистов, представителей ТСЖ, домовых комитетов, домов с непосредственным управлением, но у нас крайне слабая горизонтальная связь, и поскольку она слабая, естественно, наш оппонент этим пользуется, мы должны это преодолеть.

М.Б. Что касается жилищного кодекса, то и раньше было ощущение, что собственники чувствуют себя беспомощными в этой системе координат, в которой они оказались. С чем это связано? С тем, что система несовершенна или люди наши так и не научились пользоваться своими правами и возможностями в управлении собственным домом?

О.Ш. Самое главное – это система координат, которая находится у человека в голове. Нам почему-то не приходит в голову, если нас не устраивает продуктовый магазин, писать куда-то жалобы. Мы просто идем в другой продуктовый магазин. Нас смущает идея, если мы идет в магазин за одеждой и видим, что она не того качества – подавать жалобу в органы власти. Мы просто покупать не будем, и пойдем туда, где цена более демократичная и при этом лучше качество. Мы сравниваем на рынке. По части управления жилищным фондом, к сожалению, у части людей сидит в голове, что нужно обращаться в органы власти, а на самом деле у нас власть давно срослась с бизнесом, это не советские времена, и не верно воспринимать современную государственную систему антисоветскую, через советскую призму. Практика реального живого самоуправления она есть, есть она и в Томске. То есть когда люди берут деньги под контроль. Когда они спокойно меняют компанию, не пишут жалобы, а меняют фирму, говорят – товарищи, вы нас не устраиваете, мы на ваше место найдем других, каких не мало. Когда люди ищут на рынке тех, кто готов по более разумным ценам менять трубы, например, проводить ремонтные работы по кровле. Кстати, опыт советских ТСЖ, старых еще советских кооперативов это показывает, если мы сравним кооперативный дом и дом, классически управляющийся ЖЭКом, мы увидим, что там, где деньги находятся под контролем собственников, качество услуг выше и цены меньше. И порядка больше. Поэтому главная проблема в голове, конечно.

М.Б. С голове и в горизонтальных связях…

О.Ш. Безусловно. Для этого очень важно чтобы была сила примера. Когда можно сказать, смотрите, на улице, условно, Ворошилова, 4 люди взяли дом в самоуправление, люди при этом сохранили и даже уменьшили размер платы за текущее содержание, у них ничего не делалось годами, и они в первое же лето поменяли коммуникации, или скажем, стояки, что вполне возможно. Эта сила примера очень яркая, но для этого, действительно, необходимо, чтобы об этом общество было проинформировано и здесь высока роль СМИ. Не случайно власть борется против свободных, независимых СМИ, стремясь их уничтожить, пример Томска очень ярок в этой части. Вся страна наблюдала, конечно, за той героической борьбой, которую здесь общество вело за возможность слышать правду и видеть правду. И высока роль людей политически активных, поэтому я и мои товарищи по Справедливой России настроены здесь максимально поработать, чтобы мобилизовать людей на свободные действия, если люди свободны, то это свобода каждого становится свободой всех, у нас меняется страна, меняется общество.

М.Б. Что касается закона о лицензировании, каковы последствия?

О.Ш. Две вещи. Первая. Было три формы управления – непосредственное управление, ТСЖ и УК. Конечно, были имитации жилищного самоуправления, но имитировать можно, что угодно. Можно имитировать свободу печати, свободу выборов – это не означает, что надо отказываться от свободы печати, свободы выборов от свободы слова от свободы создания ТСЖ  либо непосредственного управления. В чем было отличие этих трех оболочек? При непосредственном управлении каждый человек платил сам за себя. Мой долг не был долгом моего соседа. Долг соседа не был мой долг, то есть плата за коммунальные услуги была четко разведена. В оболочках ТСЖ и УК долг отдельной квартиры является долгом всех. Потому что расход за коммунальные услуги производится не с квартиры, а либо с УК, либо с ТСЖ. Соответственно, с истреблением непосредственного управления, если возникнут долги отдельной квартиры, то ресурсоснабжающая организация, Водоканал ли, Теплосбыт ли, имеет право арестовать счет всего ТСЖ, арестовать счет всей управляющей компании, а если этих денег не хватит, то либо ликвидировать, либо обанкротить, либо просто отрубить свет и горячую воду. Вот это первое, чего добилось наше Правительство, совместно с известной всем ответственной политической партией. Понятно, что это не будет второго апреля, с момента вступления закона в силу, есть инерционный процесс, но дорога очевидна, куда она идет. В трясину.

Момент второй. Смысл закона о лицензировании. В чем заключается закон о разрешении?

М.Б. разрешать?

О.Ш. Запрещать. Любой закон о разрешении – это закон о запрещении. Соответственно схема лицензирования работает так: допустим, мы с вами избавились от «ЖЭКа-потрошителя», назначенного органами власти и заключили договор с компанией, которая нас устраивает. На следующее утро из администрации придет гражданин, который скажет, что его не устраивает состояние нашей крыши, подвала, стояков, то, что там не делалось ничего ими 20 лет подряд – это не важно. Вот сегодня их не устраивает. Нам отводится пару месяцев, чтобы мы как Алладин, построивший за ночь дворец, также за пару месяцев, независимо от нашей зарплаты, мы дом привели в идеальное состояние. Если мы этого не делаем, то органы власти имеют право запретить нам иметь договор с этой нами выбранной фирмой и назначить свою. Более того, если таких домов набегает более 15% у данной коммерческой организации, она вообще теряет лицензию. То есть остальные дома, даже если придраться там не к чему, новостройки, например, лишают права иметь договор с этой организацией…

М.Б. Позвольте, это же такое поле для коррупции…

О.Ш. Питательная среда, да. Как бактерии чумы выращивают в питательной среде, то же самое здесь. Единственная дорога здесь остается жилищным активистам в рамках этого «прокрустова ложе» - это сформировать ТСЖ, там есть свои проблемы, там их больше, чем в непосредственном управлении, но это единственное пространство свободы, а почему свободу пытаются душить, абсолютно понятно. Ведь заметим, там, где люди активно пользовались непосредственным управлением, уполномоченный дома, вместе с жилищным активом, вместе с собранием,  меняли компании, определяли размер платы, совершенно не зависели по деньгам от власти, никуда не ходили жаловаться, не нравится фирма – до свидания, найдем других, по рыночной цене. То есть это свободные люди, а свободный человек – это враг Государства, построенного на соподчинении, на принципе, есть небожители, есть новые дворяне и есть подданные. Именно поэтому свободное пространство стремятся зачищать, в том числе и здесь.

М.Б. Еще одна болезненная тема – это плата за капитальный ремонт. Люди до конца не понимают, почему они платят столько, сколько они платят, и самое главное, они не понимают, насколько эффективно будут использованы те деньги, которые они сегодня платят. Многие не верят, что их дом когда-нибудь будет капитально отремонтирован.

О.Ш. На этой планете 205 государств. Мы единственное, которое ввело налог на капитальный ремонт. Нет такого больше нигде. Я, правда, не знаю примеров Центральной Африки. Государство наше пришло к выводу, что граждане слишком мало платят денег за жилищно-коммунальные услуги и теперь граждане будут ежегодно платить в целом по стране еще порядка 250-300 млрд рублей. Эти деньги, по умолчанию, если мы молчим, стоя на коленях, с закрытым ртом, они поступают в некий государственный фонд, где ответственный руководитель ими ответственно распоряжается. И дальше нам обещают, в течении 30-ти лет, то есть не в этой жизни, по нашим домам что-нибудь сделать. Мы только что видели, как медным тазом накрылись накопительные пенсии по людям среднего возраста. Я буду в большом недоумении, если этот фонд проживет не то что до 2045 года, а до 2020 года. Скорее всего, на фоне бюджетных кризисов те накопления, которые там будут формироваться, будут изъяты, как накопленные пенсии, в пользу федерального, к примеру, или регионального бюджетов.

М.Б. То есть в эффективности этого фонда вы сильно сомневаетесь?

О.Ш. Я скажу еще одну причину. Это псевдо касса взаимопомощи. Почему псевдо? Допустим, даже наш дом, нам повезло, мы выиграли в рулетку, попал в капремонт в текущем 2015 году. Нам проводят ремонт из общего котла, и мы обязаны деньги потом, пока не вернем до последней копейки, платить в этот общий котел. Но мы не контролируем смету. Нам могу любые издержки в эту смету записать. Например, ремонт крыши стоит 500 тысяч, нам могут написать 5 млн. Мы будем обязаны платить эти 5 млн рублей, обогащая дружественных подрядчиков и осуществляя то, что в Союзе называлось хищениями и приписками, а сегодня называется откатами и распилами

Поделитесь
Первая Частная Клиника
МАРАФОН КРАСОТЫ И ЗДОРОВЬЯ
Дом детской моды Lapin House
Аттракцион неслыханной щедрости в LAPIN HOUSE
Поделитесь