Времена не выбирают

«Суд над религиозным рабочим

8-го января у нас в губернской партийной школе состоялся показательный суд над религиозным рабочим, прошедший ярко и произведший хорошее впечатление на публику.

Была отмечена темнота религиозного рабочего, узость его мировоззрения. Было указано отношение духовенства к религии и имущих классов. В заключение было продемонстрировано отношение к религии сознательного пролетариата. Все это дает наглядную, легко воспринимаемую пропаганду за науку и против слепой веры.

Побольше бы таких судов. Послать бы в деревню такие суды, вот это было бы дело! Вот чем можно было бы встряхнуть нашу деревню!

И. Сурмач».

Эту прелестную заметку я прочёл в обгорелом обрывке газеты «Красное знамя» от 11 января 192(?) г., на странице «Рабочая жизнь». И повеяло на меня не двадцатыми годами прошлого века, которых я всё-таки не знаю даже по рассказам бабушки (молчала она об этих годах), — повеяло на меня июлем 1973-го. Я тогда работал в студенческом стройотряде, и случилось нам разбирать старый, в землю вросший до половины первого этажа бревёнчатый дом. В помещении, когда-то бывшем кухней, стены были в несколько слоёв оклеены газетами. Крахмальный клейстер, державший эти самодельные «обои», высох, и мы снимали слой за слоем, погружаясь в прошлое: 57-й, 55-й, конец сороковых... Запомнились обширная статья о подаренном Никите Сергеевичу макете химкомбината и фельетон о любителях джаза, провинившихся в чём-то более серьёзном — в каковой их вине джаз сыграл, якобы, ключевую роль... (И вспоминаю мою шоковую реакцию: «Это не анекдот! Это действительно так и было!»).

Почему я об этом вспомнил? Дело в том, что музей психиатрической больницы Томска, в коей я нынче работаю пресс-секретарем, пополнился недавно новыми экспонатами - а точнее, вернул себе старые, утраченные в далёком 1928-м году во время пожара.

главный корпус больницы после пожара в декабре 1928 г

В монографии «Очерки истории развития психиатрической службы в Томской области», изданной в 1980-м, о том пожаре есть всего несколько строк, да и те — в сноске: «...пожар в декабре 1928 г. уничтожил часть архива и музей, основанный ещё Н. Топорковым (музей и архив располагались в зале нынешнего 3-го отделения). Во время пожара сгорел также купол больницы».

А в этом году, во время ремонта здания 3-го отделения, на чердаке был обнаружен ящик с обгоревшими, пожелтевшими от времени, частично поражёнными «бумажным грибком» документами. Светлана Васильевна Новикова, заведующая музеем больницы, очень вовремя узнала об этой находке. Аккуратно и бережно разобрала бумаги, пощажённые временем, сейчас готовит новую экспозицию. Не знаю, что из найденного войдёт в неё, но мне удалось познакомиться с некоторыми находками.

...Письма одной из сотрудниц больницы к родным на Украину, датированные 1923-м годом — причём не сами письма, а аккуратно сделанные копии, в количестве трёх экземпляров, химическим карандашом через копирку (надо полагать, переписка тогда перлюстрировалась).

...Распоряжения в продуктовую лавку, писанные на обороте старых квитанций, а то и таких же требований, но писанных на специальных бланках ещё дореволюционных годов:

 

«В продлавку. Копия. Больным: Козловскому Владимиру с 9/VI хлеба выдавать не 1 ф., а 3/4 ф., Смородинову Николаю выдавать хлеба с 9/VI-22 г. по 72 зол. сверх нормы. Бухгалтер Авдонин. 8/VI-22 г.»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

...Записка на обороте обрывка какой-то незаполненной ведомости: «Иван Ник. разрешаю собрать табаку гр. Мосекину для меня и для его и прошу дать ему ключъ... (нрзб.) табак крепче. Киселев».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В те, двадцатые, годы при больнице была усадьба, где в числе прочего выращивался и табак. А ключъ (автор записки, видимо, ещё не отвык писать это слово с твёрдым знаком) — ключ, надо полагать, от помещения, где табак сушили, чтобы был «крепче»...

И — разумеется, газеты тех времён. Заметки о положении в Германии (уменьшение пособия безработным, повышение квартплаты, организация детских питательных пунктов); фельетон с говорящим названием «Фабрика чахотки» — о починочной мастерской на набережной Ушайки;  заметка «Суд над религиозным рабочим», которую я уже процитировал полностью...

А вот ещё два небезынтересных отрывка из статьи о новом партийном клубе:

«Старый клуб. Купчики, чиновники, отставные офицеры, шуллера и друг. отбросы человечества пьют, веселятся и играют в девятку. В их распоряжении шансонетки и безответные лакеи. Они уличают друг друга в мошенничестве, издеваются как хотят. <…>

Новый клуб. Новый клуб открывается торжественным заседанием. Помещение чисто и опрятно. Председатель президиума, представители от РКП, комсомола и жен отдела в ярких красках (в стихах) набрасывают картину работ клуба и дружно призывают к совместной творческой работе. Хор поет „Интернационал“ <…>».

Разумеется, эти экспонаты интересны не сами по себе: они расскажут посетителям музея о том, какое это было время. Время, когда религиозных рабочих — судили, а церковь отлучили не только от государства, но и от помощи душевнобольным. Когда директору больницы Александру Давыдовичу Грину вменяли в вину «приведение больницы в состояние организационного и хозяйственного упадка» — на том основании, что он «снизил стоимость койки», а на строительство использовал меньше денег, чем было отпущено! А ведь именно он, А. Д. Грин, обеспечил выживание больницы в эти экономически трудные времена и постоянно заботился не только о лечении, но и об улучшении быта больных, условий их содержания...

«Времена не выбирают, в них живут и умирают», — писал поэт Александр Кушнер. Не надо ни клясть, ни превозносить прошлые времена. Надо к ним присмотреться. И в этом поможет, в том числе, музей психиатрической больницы и его устроительница Светлана Васильевна Новикова, чьими трудами музей становится всё богаче и информативнее.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?