Война в телевизоре

Нет, это не про Сирию. И не про Украину. Это я посмотрел по Первому каналу программу «Время покажет». Она была посвящена земляку нашему Денису Карагодину и его делу. Поэтому вопреки обыкновению последнего времени (берегу себя) включил телевизор. Надо сказать, зрелище это было по-своему любопытным.

Ведущим и гостями студии было высказано несколько тезисов. Первый. Прадед Дениса, Степан Карагодин, объявленный японским шпионом, возможно и был им. Даром, что реабилитирован. Надо еще разобраться с его реабилитацией и послесталинской реабилитацией вообще. Словом, зря у нас не сажали и не сажают. 

Второй. Сам Денис, поскольку он, мол, является литовским гражданином и участвовал в протестах пятилетней давности, тоже доверия, понятное дело, не заслуживает. И не случайно это все именно сейчас (даром что расследованию своему Денис посвятил несколько лет). И надо еще понять, на чью мельницу льет воду его расследование. Точнее, понимать тут  нечего, поскольку ясно на чью. В этом самом месте вечный Кургинян, пенясь, кричал насчет известной только посвященным секретной работы Збигнева Бжезинского, в которой... 

Третий. Несмотря на отдельные перегибы (тут иные гости и сам ведущий вспомнили про своих посаженных предков и гордо заявили, что совершенно не интересуются тем, кто именно их посадил) в целом у нас было великое государство, Большой Проект, Великая Эпоха — и это гораздо важнее досадных частностей. И вообще создатели нашей космонавтики Королев и Глушко на следствии показали друг на друга. И надо ли про это вспоминать. Ведь гораздо важнее, что они... Непринужденно так смешивая тех, кто пытал и убивал с теми, кого пытали и убивали. Мол, одно время, одна эпоха. Великая, как было сказано. 

Четвертый. Оставьте мертвых мертвецам. Не надо ворошить прошлое. Это чревато новой гражданской войной. Вот смотрите, — кричал ведущий в студии, — мы тут в студии договориться не можем. А уж за ее пределами и вообще, не ровен час, поубиваем друг друга. И сам, кажется был готов если и не убить, то избить нескольких специально приглашенных для ритуального унижения либералов (зачем иные в такое ходят - это отдельный вопрос). Оскорбить или избить приглашенного в студию гостя — это у нас теперь такое специальное телевизионное умение в нынешних программах федерального ТВ, насколько я понимаю.

Прямо скажем, все эти тезисы государство наше за минувшую почти сотню лет уже проговаривало. Сперва угробив миллионы как врагов народа, кулаков, троцкистских двурушников, вредителей и японско-румынских шпионов. Затем без лишнего шума реабилитировав убитых и посаженных ни за что. Про убитых не преминув соврать насчет причин смерти. И потом годами: не надо ворошить прошлое, кто старое помянет, все было так сложно, да, были отдельные перегибы, но вообще-то...Параллельно плодя новых зэков.  Посаженных уже за самиздатовских Шаламова да Солженицына (как тут не вспомнить томское наше дело книжников тридцатилетней давности). И не получилось все это у них. Потому что «работу горя», как этот процесс называет Александр Эткинд, обществу так или иначе приходится проделать до конца. Хотят этого или не хотят власти и их пропагандистский персонал.

И теперь вот появляется такой Денис Карагодин, который не просто расследует историю своей семьи (ему, в отличие от вчерашних гостей студии важно знать в деталях, что именно произошло с его прадедом и где он похоронен), но и требует от государства, чтобы оно назвало уголовщину уголовщиной. Без ссылок на то, как все было сложно и неоднозначно. Государству неудобно. Оно даже и памятник незаконно репрессированным может от щедрот своих поставить. Однако же сама манера нашего земляка как-то умаляет его — государства —величие. Оно привыкло, чтобы у него просили. Оно привыкло, чтобы горами костей, которые оно насыпало, гордились. А тут вот человек просто и определенно говорит: уголовщина, уголовники! И что с ним делать, с этим Карагодиным — непонятно.

Его, кстати, не было во вчерашней программе. Проигнорировал. Мы его приглашали, но он сказал, что не доверяет федеральному ТВ, — с искренней обидой в голосе сообщил ведущий. Полагаю, недоверие — это не совсем правильное слово в данном случае. Ему просто не о чем было говорить с собравшимися в студии. Да и незачем. 

 

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Радио Свобода
"Сами погубили профессию"
Радио свобода
"Рашагейт" – второй сезон
В Вашингтоне в ближайшее время разыграется новая политическая драма.
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?