«ВОПРОСЫ БЕГЕМОТОПИСИ» ИЛИ КАК ПОНЯТЬ СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

Художник Ростан Тавасиев для нашего города человек не чужой. На первом форуме современного искусства в Томске шесть лет назад он представил экспозицию «Постлосизм в бегемотописи» и одна из его картин находится в коллекции Томского художественного музея. Его произведения также хранятся в Государственной Третьяковской галереи, Московском музее современного искусства, Мультимедиа-арт-музее, ГЦСИ и других галереях. Ростан Тавасиев известен своими картинами и инсталляциями с использованием мягких игрушек. Недавно по приглашению Сибирского филиала ГЦСИ он побывал в Томске и на примере своих работ попытался объяснить, что собственно хотят сказать современные живописцы миру.

Фото: Марии Ситниковой

Конечно, ответственность говорить от имени всех современных художников Ростан брать на себя не стал, но попытался объяснить откуда взялась «Бегемотопись», почему «Все сложно» и почему «След улитки» может стать произведением искусства.

— Первый эскиз абстрактной картины, написанной мягкой игрушкой  был сделан мной в Париже,  на Рю отель де Виль, в гостеприимной резиденции Сите дез Арт в летом 2005 года, рассказывает Ростан. С тех пор я думал. Рисовал эскизы и снова думал. И вот как-то поздней, дождливой осенью, находясь на даче в Абрамцево я перестал думать, взял зайца, окунул его в краску и провел по холсту. Так собственно и родился новый метод живописи. По словам Ростана, то что он увидел показалось ему любопытным. «Остановленное время, застывшее движение, вроде как и абстрактная живопись, но если оставить игрушку на холсте, то вот он и вполне себе фигуративный персонаж, навсегда прилипший к холсту между прошлым и будущим, как мезозойский комарик, застывший в куске янтаря. При чем этот персонаж сам еще и немного автор картины. История искусства в один миг промелькнула у меня перед глазами: наскальная живопись, превращающая естественный бугорок скалы в бизона, египетские фрески с линейным течением сюжета и шлейфом иероглифов тянущимся за главным героем, ассамбляжи Шелковского (история искусства мелькала не по порядку)», — так вспоминает Ростан Тавасиев о начале работы с игрушками на холсте.

 — В «бегемотописи» как-то все срослось — игрушки с которыми я работаю, их образность и те пятна, которые они способны оставлять на холсте, потому что по сути они та же губка, которая мягкая и пушистая. 

— Что интересно для меня еще в бегемотописи, так это элемент игры. Когда, например, ты пишешь какой-либо пейзаж, то это серьезное дело, которое вызывает трепет и уважение. А в бегемотописи за счет игры можно снять страх и напряжение во время творческого процесса. Ты представляешь себе, как может двигаться игрушка и что с ней может происходить. Это как в детской игре — вот игрушка может передвинуться в одну сторону, а может в другую. И вместо трепета и нервозности - ты получаешь от этого процесса удовольствие. А в результате появляется абстрактная картина и еще с героем.

— Я помню, что в первом классе меня тестировали, если можно так сказать, на «вменяемость» и нужно было придумать рассказ по картинке. Присутствие зверюшки на картинке, оно стимулирует мозг к тому, чтобы сочинить историю про то, что он видит, достроить сюжет. Я подумал, что такая практика может быть интересна другим людям, что это может быть прекрасным способом для самовыражения. Придумал образовательную программу, по которой за четыре занятия человека можно обучить бегемотописи. Вот, что из этого получилось в Екатеринбурге.


Потом подобные программы мы повторили в Питере, Москве и оказалось, что этот метод работает для очень разных людей. Я пообщался с психотерапевтами, и они подтвердили мне, что этот метод может иметь и психотерапевтический эффект. Сам я догадывался, но не мог его объяснить. У меня нет медицинского образования.А психотерапевты мне рассказали, что есть отдельно игрушкотерапия и цветотерапия, а в бегемотописи получается, что они сочетаются. Уже даже по тому, какую игрушку выбирает человек, можно диагностировать, что с ним происходит. И сначала психолог рассказывает человеку что с ним происходит исходя из того какую игрушку он выбрал - фиолетовую или красную, ушастую или лохматую. Уже затем из человека самого выливается, то что у него наболело в душе. Незнакомому человеку в белом халате рассказать о своих проблемах сложно, а через проекцию легче. Поэтому у бегемотописи есть психологический потенциал, который мы пытаемся изучить и с ним работать.
Потом мы выпустили еще аудиокнижку «Вопросы бегемотописи» и курс лекций о бегемотописи.

Далее Ростан Тавасиев предложил всем вместе посмотреть одну из лекций, записанных в Томском художественном музее. «В каждом выпуске, мы будем рассматривать одну картину, написанную методом бегемотописи с точки зрения классического искусствознания», так начинаются беседы о современном искусстве. Дальше искусствовед с совершенно серьезным видом, ничем не выдавая иронии, размышляет о глубоком смысле картины «Большая собачья диагональ»: «По поверхности девственно белого холста сверху вниз съезжает, а скорее соскальзывает плюшевая красно-голубая собака. Она оставляет за собой красно — голубой след. Собака съезжает по диагонали, возможно отсюда и название картины «Большая собачья диагональ». Прерывистая, большая диагональная линия - оставленный собакой след, создает эффект стремительно остановленного движения. Мы видим, используя терминологию автоинспекции, тормозной путь собаки. Создается ощущение, что собака двигалась с приличной скоростью и только что, буквально несколько мгновений назад, неожиданно остановилась в каком-то странном изумлении». Надо отметить, что томская публика, которая пришла на встречу с Ростаном Тавасиевым оценила юмор авторов проекта дружным  смехом и аплодисментами.

— Идея другого моего проекта родилась из крайне жесткой ситуации, в которой я оказался. Я собирался делать проект для питерской галереи, которую посещает искушенная публика. Все уже было готово и в последний момент мне руководство говорит — нет, публика на это не пойдет. Именно тогда, я обратил внимание на роль социальных сетей. Ведь если события нет в социальных сетях, то его как бы и нет. Я подумал, что на этом можно как-то поиграть. Так появился проект «Все сложно». Я сам придумал скульптуры, которые являются типичными объектами современного искусства. У них есть имена Ветерок Божественный, Куб Зеленый, Хидден Хиккимори, Шаровая Молния и Там Пурпурный.  У каждого экспоната в день открытия выставки возник аккаунт в социальных сетях. Таким образом у любого зрителя была возможность не только посмотреть, но и пообщаться с объектом современного искусства напрямую, без посредников.



Экспонаты просыпаются, пытаются осознать себя, вступают в переписку между собой, обсуждают как собственные художественные достоинства и недостатки, так и более общие проблемы. Потом они обнаруживают, что они моя работа, пытаются найти себе другого автора, так далее. Живут полноценной жизнью соцсетей. На открытии выставки я видел, как все это работает — девушка рядом со мной написала сообщение большому синему объекту и когда он ответил ей, то она аж подпрыгнула. У нее возникло ощущение, что это живое существо, потому что факт его жизни подтверждается фейсбуком. Эта выставка оказалась очень востребованной и мы стали ее возить по России. По сути это оказалось реалити-маппет-шоу. Спектакль в фейсбуке. Сейчас настал такой момент, что пять сезонов этот сериал отработал и можно его, конечно, дальше выпускать, но лучше остановить. Есть некая усталость от проекта.

О том какой след в искусстве оставляют улитки и какое отношение к этому имеет Научно-исследовательский институт нормальной физиологии имени П.К. Анохина РАМН, как помог московский художник сбежать замерзшему мамонтенку из города Назарово Красноярского края, можно узнать на портале Ростана Тавасиева rostan.ru

Метки: современное искусство, бегемотопись, Ростан Тавасиев, ГЦСИ

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?