В.Шендерович о депутатах ГосДумы: "Они стригут всё, что растёт. Дошли до русского языка"

Депутаты приняли в третьем чтении,  а Президент на этой неделе утвердил законопроект о штрафах за нецензурную брань в прессе. Одновременно в ГосДуме сейчас рассматривается еще один законопроект. Он предусматривает введение штрафов за мат не только в СМИ , но также и в произведениях литературы и кинематографа. О последних решениях и инициативах депутатов Государственной Думы РФ ведущая программы «Час Пик. Суббота» Юлия Мучник поговорила по скайпу с писателем Виктором Шендеровичем.

Ведущая Юлия Мучник: Здравствуйте, Виктор Анатольевич. Первый вопрос - о последних депутатских инициативах.  Как вам кажется, почему именно сейчас  депутаты решили покуситься на святое, на русский мат?

Виктор Шендерович: Я думаю, что депутаты сами ничего не решают. На эту инициативу стоит посмотреть, что называется, в контексте. Все, что делает Дума этого созыва, носит запретительный характер. Это у Козьмы Пруткова было сказано: «Не все стриги, что растет». Они же стригут все, что растет. И НКО, и политических оппонентов,  вот дошли до русского языка. Есть пословица русская замечательная – "Бьет и плакать не велит". Так вот – уже идет запрет на реакцию. Уже давно идет запрет не на изменение ситуации (выборы, политическая деятельность), а уже даже на реакцию. Нельзя даже выражать, в том числе экспрессивно, свои чувства по поводу того, что они делают.

Тут надо понимать, что проблема действительно есть. Это проблема огромная, но это проблема совсем другого порядка. Не законодательного, а культурного порядка. Мат действительно зло. Тот «фоновый» мат, как называют его ученые, та шелуха, которая массово льется с губ россиян – эта шелуха дискредитирует русский язык, дискредитирует русский мат –мощное выразительное средство, которого в других языках просто нет.  И русский затейливый, «осмысленный и беспощадный», как его назвали мат, конечно, не чета английскому «fuck», который всего лишь «черт побери». Русский мат – это мощное экспрессивное средство. Его нельзя разбрасывать по-пустому; нельзя им разговаривать. И нельзя путать ту речевую мерзость, которую мы слышим круглые сутки из уст сограждан, с мощным выразительным языковым средством, которым блестяще пользовались классики.

Всего один пример. В романе Толстого «Война и мир» два раза употреблено слово «жопа».  В войне и в сцене охоты. Это тот случай, когда без этого слова нельзя было обойтись. Когда это слово подчеркивает (в сцене охоты) невероятную эмоциональность момента. И ничем заменить его нельзя и не надо. И граф Толстой прекрасно употребляет нужное слово в нужном месте. Это литературное, прекрасное, правильное употребление мата.

В повести Юза Алешковского «Николай Николаевич» мат становится смыслообразующим средством, потому что рассказ о производственной драме, о любви на работе, где пародируется классический советский любовный треугольник -  здесь мат становится смыслообразущим средством. Это наш великий уникальный русский язык во всем его богатстве.

Ведущая Юлия Мучник: О чем говорят эксперты – будут определять, является ли мат неотъемлемой частью художественного замысла автора. Как писателя вас хочу спросить – есть ли критерии,  по которым какие-то эксперты могли бы определить является мат частью замысла или нет?

Виктор Шендерович: В моих литературных текстах иногда встречается ненормативная лексика. Я был бы счастлив, если оценку уместности дал Ю.М.Лотман, а не Бурматов (депутат ГосДумы- ред.).

Ведущая Юлия Мучник: Если говорить о русском мате, у вас нет ощущения, что сейчас он как-то изменился. Матерятся в ходе вполне интеллектуальных бесед, матерятся вполне интеллигентные люди, много мата в интеллигентной части фэйсбук. Нет ощущения, что природа и функция мата в последнее время в России изменились?

Виктор Шендерович: Безусловно, он легитимизируется. Кто-то замечательно процитировал фразу школьного завуча из хорошей, подчеркиваю, школы. Она на родительском собрании сказала: «Пожалуйста, оставьте эту интеллигентскую привычку материться при детях».  Очень точно подмечено. Да, этот порог понижен. Но это то, что в каждой семье решают сами родители. Решают – с какого возраста можно ребенку подключаться лингвистически к этому языковому миру. Но это вопрос, который должен решаться в семье, а не в Государственной Думе. Государственная Дума, которая ни в состоянии, говоря языком Салтыкова-Щедрина,   осознать себя в связи с текущим ходом событий; которая не может принять ни одного закона, который поможет как-то жить; Дума, власть, которая  по Герцену по-прежнему расположилась как оккупационная армия. Вот эта оккупационная армия ещё и учит нас разговаривать.  Ну и пусть тогда идёт... по всем адресам, предусмотренным на этот случай в русском языке.

Ведущая Юлия Мучник: Сейчас ещё из уст депутатов звучит такая идея: составить государственный перечень матерных слов. У вас нет ощущения, что вы уже как писатель –сатирик не придумаете ничего смешнее, чем официальный перечень матерных слов на официальном каком-то бланке?

Виктор Шендерович: (cмеется) Моя первая мысленная  реакция на ваши слова была «Господи, почему я  такого не придумал!».  Как выразился один фермер недавно «Уровень бреда у нас уже превысил уровень жизни». Тут действительно, можно только развести руками. Должен сказать, что в моей работе я часто пользовался таким инструментом как отсутствие комментария. В какой-то момент я понял, что комментировать тот факт, который я привожу, уже не надо. Он настолько самодостаточен, что можно только его процитировать и развести руками. Вот это «разведение руками» уже давно является главным комментарием  к тому, что происходит.

Ведущая Юлия Мучник: Вам не кажется, что что-то и со смехом в России что-то происходит?  Что мы начали смеяться как-то по другому, интонационно может быть по другому..

Виктор Шендерович: Интонация смеха прямо указывает на состояние общества. Какой веселый, бодрый,  не агрессивный в России был смех во времена Болотной и Сахарова полтора –два года назад.  В нем не было агрессии даже по отношению к главному персонажу. В шутках были подкол, ирония, желчь,  но в них не было агрессии и ненависти. Лучшее творение времен Болотной и Сахарова принадлежит девушке, которая стояла с плакатиком «Мы знаем, что вы хотите в третий раз, но у нас голова болит». Это почти нежно и в этом совершенно нет агрессии. «Дорогой, уйди.  Я больше тебя не хочу».

У смеха есть несколько  социальных функций. Одна из них – сброс напряжений. И в этом смысле власть должна радоваться смеху про себя. Потому что этот смех – вместо перевернутых машин, взорванных зданий, вместо насилия. Энергия протеста выходит в смех. Люди, совершающие насилие, как правило чрезвычайно серьезны.  Это одна функция смеха.

Вторая функция, как сказал кажется Ницше,  смех – это последнее утешение раба. Будучи рабом вдали от надсмотрщика все-таки можно посмеяться над своим пузатым хозяином. Это смех раба.

У смеха в современном, демократическом есть совершенно позитивная функция. Это функция формулировки проблем. Потому что смех как нельзя лучше формулирует текущую проблему. Анекдот заменяет диссертацию. Ты услышишь анекдот, который рассказывают, и ты понимаешь проблему. Как минимум там указание на самую болевую точку. Поскольку в Америке к Джону Стюарту (американский комик, сатирик.  Известен своей телепередачей представляющей собой пародию на новости вкупе с политической сатирой – ред.) прилагаются независимое правосудие, честные выборы, независимый парламент, то то, над чем смеются – это обозначенная болевая точка становится предметом общественной дискуссии. Тут же идет обсуждение этой проблемы. Потом телезрители становятся избирателями. Чурова (председатель ЦИК РФ- ред.) нет. То есть смех работает одной из шестеренок в этом процессе. Это позитивная, организующая роль смеха. Сам по себе смех ничего не может изменить. Но это сигнал к работе.

Ведущая Юлия Мучник: Недавно была опубликована статья известного писателя Владимира Сорокина. Ему кажется, что сейчас в России смеются так как смеялись накануне 1917года. «Истерично и тотально» пишет он. И в этом смысле делает мрачный прогноз. Вы согласны с этими параллелями?

Виктор Шендерович:  У нас с первым десятилетием прошлого века много различий. Но одно общее безусловно – нету никакой государственной идеологии. Идеологию как нам транслируют очень похожа на идеологию последних лет агонизирующего царского режима. Это «надувное государственное православие», исходящее не от людей, не от сердца,  а от напыжившегося государства. И охранительные рефлексы государства, которое пытается задавить все, что только можно. За последние 15 лет они (власть-ред) много раз пытались соорудить себе идеологию. Отращивали у этого медведя крылья – левое, правое. Ничего не получилось. Их идеология описывается словосочетанием «БайкалФинансГрупп» - «Было ваше – стало наше». В Томске  я думаю это понимают даже лучше, чем в Москве. Это вся идеология. И 100 долларов за баррель – вся социальная опора.

Ведущая Юлия Мучник: Последний вопрос. Все что ни делается оттуда, сверху – вызывает уже усталую реакцию... Истеричный или усталый смех.. Как в этом случае человеку, который все понимает, настроен критически, устал – как ему в этой ситуации сохранить здравый смысл?

Виктор Шендерович: Здравый смысл требуется всегда. Времена не худшие. Нужно трезвое понимание того, что мы живем не в худшие российские времена. Да, они могли быть лучше, и мы надеялись, что Россия сделает какой-то рывок. Но ничего уникального в этих временах нет. Люди жили в гораздо более тяжелые времена. И те, что думали как мы с вами, тогда не разговаривали по скайпу. А ещё восточнее вас где-нибудь разговаривали приватно. Надо понимать, что ты все-равно живешь свою уникальную, единственную жизнь. И задача прежняя – оставаться человеком. Растить детей. Здравый смысл и ирония должны нас уберечь от воя и деструктива. Мы все-равно должны оставаться собою,  у нас просто нет выбора. Не надо отчаиваться. Я человек не религиозный. Но отчаяние это один из смертных грехов и это, наверное,  правильно.

Ведущая Юлия Мучник: Спасибо за интервью. 

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Поделитесь