УШЕЛ ПОСЛЕДНИЙ...

В Северске простились с Борисом Вигдергаузом — ветераном Великой Отечественной войны, участником штурма Рейхстага. Ему было 93 года.  Долгие годы Борис Вигдергауз жил в Северске. Это интервью с последним томским участником штурма Рейхстага Юлия Корнева записала около года назад.

«Война застала меня в Москве. Я учился в медицинском институте, в 41 году оканчивал второй курс. Но война продвигалась к Москве, и нас, студентов, отправили в ополчение. Мы рыли окопы, делали заграждения», — начал свой рассказ Борис Абрамович.

Потом пришел приказ: медиков-студентов вернуть на учебу. Институт, в котором учился Вигдергауз, собирались эвакуировать в Ижевск. Но он уехал в Пермь к брату, поступил в мединститут на третий курс и ускоренно его закончил. И в числе 25 врачей отправился в распоряжение Северо-Западного фронта. Ему было 20.

150 дивизия, в которую попал врач, формировалась в Новгородской области под Старой Руссой. Бориса назначили командиром санитарной роты.

Советские войска под Старой Руссой стояли долго. Была задача отбить город у немцев, много раз наступали, но все безуспешно, танки и пушки просто тонули в болоте.

«Попали в окружение под Невелем, вышли с большими потерями, — говорил фронтовик. — Первый населенный пункт, в освобождении которого я участвовал –—город Идрица (Псковская область). После этого нашу дивизию стали именовать Идрицкой».

«Моей задачей было с поля боя вынести всех раненых в санитарный пункт. Медсанбат забирал раненых уже у нас. Но они могли забрать только на автомобилях, а практически везде было бездорожье, так что вывозить раненых приходилось нам. Зимой раненых возили на санях. Летом — к собачьей упряжке привязывали тележку. В полевых условиях делали только мелкие операции: извлечение осколков, переливание крови, наложение гипсовых повязок при переломах. Ранения были тяжелые, много солдат гибло. Первый мой пациент — офицер, у которого осколком сняло всю грудную клетку, все было открыто — умер. Хоронили погибших где придется, старались ближе к деревням, возле дорог. Мне везло, хотя и была сильная контузия. После не видел левый глаз, отнималась рука, нога, я потерял на время слух... Только через полтора месяца я смог вернуться в строй».

Под Себежом (Псковская область) руководство решило пополнить поредевший личный состав молодыми людьми, которых раньше не призывали. Они были верующими и отказывались брать оружие. Их заставили, но во время боя новобранцы побросали оружие и сбежали. Командир полка Федор Зинченко (бывший томич, первый комендант Рейхстага, которому у вокзала Томск–1 устанавили памятник) собрал тогда все тыловые части и, в том числе, санчасть. Солдаты держали оборону, пока на усиление не пришел штрафной батальон. Вечером дали всем по сто грамм, и полк перешел в наступление. Тогда весь личный состав получил от имени главнокомандующего письменную благодарность. Эта и еще несколько благодарностей теперь хранятся в семейном архиве.

На фото: боевые товарищи Бориса Вигдергауза на крыльце Рейхстага

«Дошли мы до Одера, готовились перебраться на другой берег реки. Инженерные части соорудили понтонные мосты, и под прикрытием авиации мы переправились на другой берег Одера. Там во время наступления впервые Жуков применил прожекторную установку — немцы бросали оружие, бежали — и мы быстро продвинулись почти без потерь. Вышли на окраину Берлина в Потсдам, пошли по улице, немцы встретили нас новым очень эффективным оружием — фауст-патронами. Были большие потери, и наше командование решило обойти этот город. Вышли к Рейхстагу: на центральной площади была резиденция Геринга, Швейцарское посольство, в котором и расположилась санитарная рота. В Рейхстаге было больше тысячи немецких солдат, вооруженных до зубов, был госпиталь на тысячу коек, продовольственные склады — они могли продержаться там очень долго. Наше начальство решило послать в Рейхстаг группу парламентеров, чтобы договориться о добровольной сдаче и обойтись без кровопролития, но немцы отказались. И тогда наш батальон — под командованием капитана Нестроева — с большими потерями вошел в здание Рейхстага. Капитан Нестроев сообщил командиру полка Федору Зинченко, что мы в Рейхстаге. Там были страшные бои, за каждую лестничную клетку, за каждый кабинет. Жертв было много, мы оказывали первую помощь и выносили тех, кого можно было, в санитарную роту. Немцы сдались. И мы взяли Рейхстаг. Вечером приехали из Москвы артисты и дали очень хороший концерт. Помню одного певца по фамилии Краузе. Шел концерт, а в Рейхстаге еще не улегся дым от взрывов и пожара».Командир полка Зинченко дал приказ водрузить Знамя победы над Рейхстагом. Сержанты Кантария, Егоров, Исьянов приказ выполнили... 1 мая флаг над куполом Рейхстага уже висел. На следующий день Федор Зинченко был назначен комендантом Рейхстага.

Фотографии из армейского альбома. На центральной фотографии, второй слева — Федор Зинченко.

Война закончилась. Борис Вигдергауз сопровождал эшелоны военнопленных, идущие в Россию. Работал врачом в лагере военнопленных по Москвой. В лагере были немцы, венгры и хороший джазовый оркестр.

«Там у нас был большой хороший джазовый оркестр, его взяли в Берлине целиком, вместе с инструментами. Музыканты высокого класса. Общались. Многие из немцев выучили русский язык. В 1948–49 году пришел приказ о возврате военнопленных в Германию. Я их тоже возил, два раза ездил в Германию во Франкфурт-на-Майне. В лагере у меня было три врача военнопленных: два молодых и один старый хирург. Один из молодых, когда я поехал с эшелоном в Германию, попросил передать письмо родителям во Франкфурт. Я приехал и в свободное время пошел искать его семью. Жили они плохо, голодали — я, что у меня было, консервы, оставил им и письмо передал. Они очень удивились, увидев меня на пороге, они и не знали, что прибыл такой эшелон».

В 1950 году Бориса Вигдергауза направили в закрытый почтовый город под Томском. Были сложности с его еврейским происхождением, но благодаря друзьям-фронтовикам сбылась его мечта, и он стал работать врачом в строящемся госпитале. Там же работала его жена — первый в Северске терапевт, там они вырастили двоих сыновей.

В центре сын полка Жора Артеменко

«Был у нас и сын полка: Жора Артеменко. Подошел ко мне мальчик 12 лет, грязный, оборванный, вшивый. Просит: «Дяденька, возьмите меня с собой». Мы же на фронт, говорю, там убивают. «Мне все равно, я потерял родителей». Оказывается, эвакуировали какой-то военный завод, эшелон разбомбили, и его родители погибли. Мы одели его, обули, сначала он помогал нам в санчасти. Потом мы передали его в разведку, он подносил воду, чтобы охлаждать пулеметы. В конце войны Жора получил Медаль за отвагу. Потом, уже после войны, в газете я случайно наткнулся на статью о нем — пионере, штурмовавшем Рейхстаг. Списались: он жил в Гомеле, женился, снимал комнату, работал слесарем на каком-то заводе. Он обратился ко мне с просьбой. Оказывается, его не признавали ветераном войны, я писал письма, доказывал, что он с нами служил, и помог получить ему квартиру»...

Метки: Томск, Борис Вигдергауз, взятие Рейхстага, Федор Зинченко, Томская область, Великая Отечественная война

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?