Томск в беде

Тема эта, конечно, ужасно дискуссионная: как гармонизировать сохранение исторического наследия и развитие городской среды. Но она не может заслонить того ужаса, который происходит с архитектурным обликом Томска. Мы теряем свой город, теряем его уникальность, самобытность, собственными руками в летопись четырёх столетий безжалостно вписываем строки: «утерян», «разрушен», «снесён». В первую очередь, разумеется, речь идёт об утере памятников. Однако вместе с памятниками мы теряем нечто более значительное – исторически сложившиеся ландшафты. Отдельные памятники можно воссоздать на прежнем или новом месте. Исторически сложившиеся ландшафты исчезают навсегда...

Наделавшие шума потери последнего времени – снос здания-памятника по пр. Ленина, 143, разрушение исторического комплекса «Красных казарм» в районе Северного городка, строительство новодела вместо воссоздания памятника по ул. Красноармейской, 65 – это лишь симптомы многолетней болезни, подтачивающей архитектурный организм Томска. 

Историческое ядро Томска начало разрушаться, верно, со времени сноса кафедрального Троицкого собора. Затем полетели «головы» десятков томских храмов. Новые времена породили новые проблемы: центр Томска превратился в гигантскую стройплощадку, а земельные участки под застройку «зачищались» огнём. Резоны были простыми: погорельцев расселяли за счёт муниципалитета и области, а участки лишались обременения и распределялись по конкурсу, т.е. практически бесплатно. А на месте погоревших двухэтажных деревяшек стремительно взрастали бетонно-кирпичные высотки. Потом было движение общественности за сохранение «деревянного» Томска, были митинги и пикеты, и, наконец, решение губернатора В. Кресса о создании при областной администрации Совета по сохранению деревянного зодчества. Выделялись деньги, началась реставрация и ремонт деревянных зданий. Улица Кузнецова стала проектом комплексного сохранения деревянного зодчества. Но параллельно продолжалась застройка центра Томска ворохом каменных мутантов. Фон восстановленной улицы Кузнецова сформировала высотка, отделанная ядовито-зелёным пластиком, красно-кирпичные карбункулы рассыпались по улице Советской от пр. Кирова до Горсада, деревянное ожерелье Белого озера прорвали каменные шипы многоэтажек. Мощный удар был нанесён по террасе, ведущей от Главпочтамта до уреза Томи: чудесный вид с проспекта Ленина на густо-сосновое левобережье и речную гладь закрыл чудовищный наворот многоэтажного здания, которое к тому же нарушило естественный приток свежего воздуха с берега и район Главпочтамта оказался в плену автомобильных выхлопов.

Ладно бы – шедевры строили. Но имя болезни, поразившей Томск, - «дисгармоничная застройка». Так, стеклянно-бетонный клык с яйцеобразным каркасом здания «Статуса», возможно, гармонирует с «шлемом кайзера» Биг-Сити, но никак не с исторической застройкой Юрточной горы и набережной Ушайки. Район Горсада буквально «утонул» в кирпично-бетонной пене новостроек. И даже близость здания областной прокуратуры не помешала строительству жилой уродливой громадины от СУ-13 в охранной зоне памятника деревянного зодчества по адресу пер. Спортивный, 7. Оплеуха Томску – жилой дом на углу улиц Герцена и Гоголя, раздавивший Буфф-сад и соседние двухэтажные деревянные строения. Взорвал гармонию природы и человека жилой многоэтажный комплекс у станции юннатов на Карташова. Остаётся только удивляться, почему соседи этого дома смирились с тем, что от глаз любопытных жильцов теперь не укроются кабинеты следователей ФСБ.

Что-то страшное происходит и в непосредственной близости от нашей святыни – Томского госуниверситета. Прямо напротив главного входа в Университетскую рощу жил да был тихий уголок, начинавший улицу Карташова от проспекта Ленина. Правда, этот участок улицы довольно давно перегородило общежитие типа «барак-многоэтажка». Но здесь сохранялся комплекс деревянных зданий, включая фоновую застройку и вполне себе приличные домики с резьбой, карнизами и наличниками. Несколько лет назад под «строительный нож» попала фоновая застройка, на её месте взметнулся краснокирпичный «шедевр». И вот на днях я внезапно обнаружил, что снесён и роскошный деревянный дом (см. фото).

 

Ещё один адрес беды – территория бывшего Иоанно-Предтеченского женского монастыря (район Студгородка). На территории сохранилось немало исторически связанных с монастырём зданий, имеющих статус памятника. Но недавно прямо в центре территории началось возведение многоэтажного здания общежития ТПУ, которое, судя по проекту

 

больше похоже на каменный кол, вонзённый в сердце святой земли. А рядом внезапно погорело деревянное здание, напомнив притчу о нити, которая рвётся там, где тонко.

 

Увы, но этот скорбный перечень утрат далеко не исчерпан: есть приговорённый к заселению архитектурными монстрами район Болото, Сосновый бор, Заисточье.

И вот тут-то самое время для резонного вопроса мне как бывшему начальнику областного Департамента по культуре, отвечавшему, в том числе, и за сохранение памятников истории и культуры: «А что ТЫ сделал для сохранения Томска исторического?». Конечно, сделал. Хотя мог бы и больше. Но отчитываться сейчас, будучи начальником с приставкой «экс», - дело крайне неблагодарное: любой отчёт будет воспринят публикой как попытка самооправдания.

Однако было много историй, когда удавалось прекратить незаконное строительство, привлечь на восстановление памятников инвесторов и деньги из федерального бюджета. Греет душу возрождение больничного комплекса Лампсакова в Ново-Кусково Асиновского района, вывод из аварийного состояния здания ТЮЗа. А самое лихое воспоминание связано с борьбой за снос кафе-пристройки к зданию ЗАГСа (снесли таки!) и за спасение археологических памятников под Тимирязево, когда я (тихий и мирный) дошёл до рукоприкладства(!) с застройщиками. Давили на меня? Ещё как! Но тут секрет чиновничьего «счастья» прост: раз сломаешься, будут наседать постоянно. А если выдержишь первый натиск, потом уже наскакивать не будут, будут только вредить исподтишка. Поэтому были у меня и выговоры за принципиальность излишнюю, и статья в «Томской неделе», где меня обвинили в попустительстве уничтожению памятников архитектуры. Однако я с такими оценками в свой адрес не согласился, подал иск к газете и выиграл его. Проверяла деятельность департамента в части сохранения памятников прокуратура, нарушений нашли много, но они были из разряда: доски памятные не прикрепили, на день раньше срока с проверками пришли и т.д. Замечания учли и исправили.

Гораздо труднее исправить градостроительную политику в Томске. Вроде бы работают эксперты, специалисты, проекты застройки проходят обсуждение на каких-то советах, выносятся на Думу. Но почему тогда, скажите, начинают застраивать Степановку без оборудования переездов, почему в районе нефтебазы на Мокрушина, где земля горела, напитавшись нефтепродуктами, практически на железнодорожных путях ставят огромный жилой дом? Почему в районе Солнечного плотность застройки не учитывает антропогенной нагрузки на природные ландшафты, а плотность зелёных насаждений в расчёте на одного жителя в разы меньше нормы? Почему эксперты единогласно поддерживают проект строительства микрорайона вдоль Кузовлевского тракта в зоне действия ТНХК без тщательной экологической экспертизы? А ведь в том районе биологи отмечали аномалии в развитии репродуктивных органов растений и отклонения в поведении мышей и лягушек уже через 5 лет после пуска Нефтехима. Может, с тех пор обстановка и улучшилась. Но информации об этом нет. Как нет и ясной картины, как будут выглядеть томские набережные через 10 лет. И где, в конце концов, областная программа по сохранению деревянного зодчества? Ведь в этом году, насколько мне известно, из областного бюджета ни рубля не выделено на реставрацию памятников деревянной архитектуры.

Предвижу, что сей же час обитающие в блогосфере и пасущиеся на бюджетных нивах существа из породы «троллей» обрушат на мою бедную голову уничижительные комментарии на тему: «деревяшки – это гнилушки, сам, мол, в таком доме не живёт, а других заставляет» и прочее. Ну, мне к таким «приветам» из блогосферы не привыкать. Тем более, жил я в таком доме. И если бы не 9 кв. м на шестерых человек, жил бы дальше. Верно, у многих напрашивается вопрос: дескать, не архитектор, ничего в доминантах и контрфосах не понимает, а судит... Ответ у меня по-житейски незатейлив: не нужно заканчивать кулинарный техникум или быть владельцем ресторана с тремя звёздами Мишлена, чтобы определить, что яйцо тухлое, а борщ пересолен.Я живу в Томске, я его воспринимаю телом и пропускаю через сердце, и критерий оценки у меня один: уютно ли мне жить в этом городе. Сегодня – неуютно, тревожно, больно.

 

А тревога моя обращена в немалой степени к новому градоначальнику Томска. Пока, увы, ни один из кандидатов в мэры на тему сохранения исторического архитектурного наследия Томска внятно не высказался. Все заглядывают в канализационные трубы, мочат ноги в сточных водах ЖКХ... Под землёй порядок наведут, коммунальщиков, наверное, выстроят. И жить в городе, где не протекают трубы, конечно, хорошо. Но не водопроводная труба связывает историю с будущим, а незримые нити традиций, наследственной памяти, духовности и культуры. Удивительным образом в Томске эти философские понятия материализуются в уникальном деревянном зодчестве, в исторически сложившемся ландшафте. Сегодня он в значительной степени искажён. Но его окончательное разрушение неизбежно приведёт к потере Томском своего лица, своего характера. Нельзя, невозможно приносить историю Томска в жертву коммунально-строительным планам. Мы лишаем своих потомков будущего, обрекая их на жизнь в каменных джунглях. А за будущее нужно бороться, иначе не понять, кто мы и зачем живём...

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?