ТАКОЙ РАЗНЫЙ ПАТРИОТИЗМ

Патриотизм. Сегодня это понятие в России чаще всего ассоциируется с георгиевской ленточкой, олимпийскими победами, крымской эпопеей, российскими бомбардировками Сирии и прочими геополитическими викториями. Но есть и совсем другой патриотизм — локальный. С его исследователем кандидатом филологических наук, руководителем Центра городской антропологии КБ «Стрелка» Михаилом Алексеевским поговорила Юлия Мучник.

Что такое локальный патриотизм в сегодняшней России?

Когда мы говорим о патриотизме, то, как правило, мы под этим словом подразумеваем любовь к Родине, в очень широком смысле, как в стихотворении, «и тропинка, и лесок, в поле каждый колосок, это Родина моя, всех люблю на свете я», подразумеваем масштабы всей страны.

А локальный патриотизм — это любовь к своей малой Родине, к месту, в котором ты родился, вырос и с которым тебя очень многое связывает. И сегодня у людей запрос на этот локальный патриотизм в России очень силен.А как этот локальный патриотизм в сознании нашего человека связан с государственным? Как они уживаются друг с другом?

Я бы сказал, что сейчас, несмотря на культивирование и часто успешное государственного патриотизма, снизу как раз существует большая потребность в развитии локального патриотизма. И желание как-то манифестировать свою любовь именно к своему родному городу, к своему родному краю. Особенно в небольших городах и деревнях это чувствуется. Пожалуй, чем меньше населенный пункт, тем, зачастую, сильнее запрос на эту локальную гордость, на поиск каких-то уникальных особенностей, чего-то неповторимого, чем местные жители могли бы гордиться.

Этот запрос существует всегда, или в какой-то момент нашей истории он ослабевает, в какой-то усиливается?

Тут перелом безусловно произошел в момент распада советской империи. В советские времена каждый был обязан гордиться всей советской Родиной, со всеми ее республиками вместе взятыми. А особая любовь к своему краю воспринималась часто подозрительно, как неконтролируемое отступление от «линии партии». Еще в конце 20-х — начале 30-х годов прошлого века такой локальный патриотизм был жестко зарегулирован, его носителей преследовали, репрессировали. Краеведение, как наука, была разгромлена просто. В локальном патриотизме усматривалась угроза сепаратизма. Идеалы коммунистического интернационализма плохо совмещались с локальным патриотизмом.

Так что демонстрировать локальный патриотизм в советские времена было просто небезопасно.Тем более, что любая инициатива снизу тогда, вообще, воспринималась враждебно государством. С распадом империи все стало меняться. На смену государственному патриотизму, гордости за огромную империю стал приходить патриотизм локальный.

Но выясняется, что распад империи стал такой травмой для многих наших соотечественников, которую они до сих пор не пережили и до сих пор по той империи ностальгируют. Локальный патриотизм может разве эту ностальгию компенсировать?

Мне кажется, что как раз одним из самых здоровых способов пережить эту травму для многих и стала опора на свою малую родину и свою локальную культуру. На самом деле даже и в советские времена, несмотря на настороженное и враждебное часто отношение государства, запрос на локальный патриотизм был. Поэтому, локальные праздники — вроде праздников градообразующих предприятий по случаю Дня металлурга или железнодорожника — при всей их зачастую наивной советской эстетике, были для горожан очень значимыми.

Сейчас, когда мы проводим свои антропологические исследования в разных городах, выясняется, что эти праздники воспринимались именно как свои, родные. И их с большой теплотой люди вспоминают. Ну, а в 90-ые годы проявлений этого локального патриотизма стало еще больше. Почти все города начали массово придумывать себе гимны, гербы и как-то их внедрять. Сейчас уже даже в самой маленькой деревни, в самом маленьком городке отмечают свой праздник. В местной культуре это очень сильно проявилось. В 90-ые гг. возродилось краеведение, важную роль стали играть местные СМИ, которые тоже способствовали развитию локальной идентичности.

Вы в свое время целое исследование городских песен провели. Как в них отражается локальный патриотизм?

Да, я по результатам опубликовал научную статью «Музыка нашего города. Версия 2.0». В советские времена ведь тоже было немало песен о разных городах. Но нетрудно заметить, что все они сочинялись по одному шаблону. Как будто группа авторов-песенников калымила и писала тексты и музыку, такой чес по городам. И там, скажем, можно было услышать что-нибудь типа «люблю я синь твоих озер и рек», хотя вообще-то города вовсе не водоемами должны славиться по идее. А сейчас почти у всех городов есть действительно популярные у местных жителей песни, причем в самых разных жанрах.

Например, в провинции очень развился в последнее время городской рэп. Причем, иногда в качестве источника вдохновения ребята реально берут серьезную краеведческую литературу и перекладывают ее на музыку. Им важно не просто петь о любви к своему городу, а объяснить, за что они его так любят. Иногда, если город уже совсем в плохом состоянии, это такая «любовь вопреки», а иногда темы для этого локального патриотизма черпаются в каком-то далеком историческом прошлом города, когда поводов для гордости было, может быть, побольше.

Кстати, в этом локальном патриотизме часто проявляется обида, комплекс неполноценности жителей маленького города, претензии к столице, где у нас традиционно все деньги и вся власть?

В общем, пожалуй, все-таки локальный патриотизм — он такой больше позитивный. Он больше про любовь, чем про обиду. Хотя, наверное, часто это «любовь несмотря на». Мы в свое время интересное антропологическое исследование проводили в Байкальске. Это классический моногород, там было одно крупное градообразующее предприятие – целлюлозно-бумажный комбинат, загрязняющий Байкал. Как раз его недавно закрыли.

Целлюлозно-бумажный комбинат в Байкальске. Вид сверху.

И мы там разговаривали с выпускниками школ. Они все говорили о том, что им придется уезжать учиться в большие города, но, мол, если бы была возможность остаться, они бы остались. Во время интервью мы их спросили, кому или чему в Байкальске стоило бы поставить памятник. Незадолго до нашего приезда на местной набережной городские власти поставили довольно странный Памятник клубнике; дело в том, что из-за особенностей микроклимата здесь удивительные урожаи клубники, так что полгорода ее выращивает на продажу.

Памятник клубнике в Байкальске

Мы ожидали, что школьники предложат еще что-то в этом роде, но они ответили, что памятник надо поставить… комсомольцам – основателям комбината. На дворе XXI века, а молодые люди мечтают о памятнике комсомольцам. Но это и есть выражение локального патриотизма. В городе все плохо, но молодежь продолжает гордиться им и его основателями.

Так что локальный патриотизм – это ресурс, который мог бы работать на развитие территории, если бы местные власти умели с ним работать.А они совсем не умеют, на ваш взгляд? Вы, насколько я поняла, и пытаетесь в разных городах с помощью своих антропологических исследований налаживать какой-то диалог между горожанами и властями. Удается?

По-разному. Мы работаем в этом направлении, но местные власти не всегда к нам прислушиваются и зачастую совершают ошибки, неэффективно тратя деньги на благоустройство города. В этом смысле показательна, например, история с установой памятников. В последнее десятилетие в самых разных городах появляется довольно много новых памятников, причем модно установливать какие-то стебные, смешные памятники. Например, водопроводчику, вылезающему из люка, и так далее. К сожалению, как показывает практика, большинство этих памятников абсолютно местными жителями не воспринимается. То есть, их воспринимают чаще с удивлением, а иной раз с неприязнью. А вот если бы эти памятники как-то манифестировали и поддерживали локальную идентичность города, его уникальность, то отношение к ним могло быть совсем другим, они могли быть важным ресурсом консолидации городского сообщества.

Приведу такой пример. В городе Бологое Тверской области, где мы с коллегами много лет проводили исследования, существует несколько устойчивых стереотипов, представлений о том, чем же собственно город является уникальным. И главный стереотип связан с его срединным положением между двумя крупнейшими городами России, между Москвой и Петербургом. Местная интеллигенция даже иногда называет этот город маленькой столицей между двух столиц, что тоже очень показательно с точки зрения локального патриотизма.

Если говорить о каких-то культурных текстах, которые связываются с этим городом, то, например, существует шутка, что Бологое – это то место, где бордюр переходит в поребрик. Тут обыгрываются городские диалекты, названия одного и того же явления в Москве и в Питере. И у нас возникла идея очень дешевого, но эффектного памятника, который можно было бы установить в Бологом и который работал бы на укрепление этой локальной идентичности.

Можно было бы поставить в центре города верстовой столб-указатель, где одна стрелочка показывала бы в сторону Москвы, а другая в сторону Петербурга, и на одной было бы написано бордюр, а на другой написано поребрик. Очевидным образом этот памятник стал бы и достопримечательностью в масштабах всего города для внешних посетителей, и очень позитивно был бы воспринят местными жителями, потому что он бы как раз акцентировал уникальность города, его отличительные черты.

К сожалению, в городе так и не был установлен этот памятник, зато в соседнем райцентре Вадлай, который совсем не настолько посередине между Санкт-Петербургом и Москвой, подобный памятник был установлен, и новость об этом попала в федеральные СМИ. Местные жители очень хорошо к нему относятся, туристы делают селфи на его фоне и так далее. Это типичный пример того, как можно работать с этими культурными смыслами для развития локального патриотизма.

Памятник в райцентре Вадлай

А как еще антрополог может помочь городским властям, если те искренне хотят понять настроения людей в городе?

Основной метод работы антрополога – это так называемые "глубинные интервью", каждое из которых может длиться по часу-полтора. Антропологи не занимаются опросами общественного мнения, они не спрашивают напрямую мнения горожанина по тому или иному вопросу и уж тем более не просят его что-нибудь конкретное порекомендовать. Потому что, как показывает опыт, среднестатистический горожанин не может отвечать на такие вопросы, он привык перекладывать ответственность на тех людей, которые, по его мнению, должны отвечать за решение тех или иных проблем.

"Глубинное интервью" во время антропологического исследования. Владимирская область.

Поэтому городские антропологи занимаются скорее изучением повседневных практик жителей, задавая им простые вопросы, позволяющие понять, как он воспринимает городское пространство. Например, можно задать такой вопрос: «Если к Вам приехал друг из другого города, куда Вы его поведете в своем городе, что покажете, а что показывать Вам совсем не захочется». И из ответа на этот вопрос, многое станет понятно. Когда ты расспрашиваешь человека про повседневность, которая ему хорошо знакома, и он не может переадресовать этот вопрос властям, то восприятие города этим человеком вырисовывается довольно четко.

Например, когда мы проводили исследование в городе Тихвине Ленинградской области, оказалось, что там широко распространены шуточные поговорки про разные улицы, такие замечательные образцы городского фольклора: «Улица Шумилова — не дойду до милого», «Улица Связи — по колено грязи», «Улица Труда — с бабами беда». Понятно, что это такой народный юмор, но, как говорится, в каждой шутке есть лишь доля шутки. И тексты городского фольклора, и результаты подробных интервью помогли нам понять, каким жители видят свой город, что для них важно, а что нет, как должна преобразиться городская среда, чтобы это вызвало одобрение жителей города. И по результатам подобных исследований мы формулируем серию практических рекомендаций, которые передаем проектировщикам.

Возвращаясь к теме локального патриотизма. Вы сказали, что он больше про хорошее, про любовь. А как же это традиционное: «стенка на стенку», район на район, деревня на деревню? Все-таки, насколько локальный патриотизм связан с ксенофобией, неприятием чужих?

Ну это, конечно, тоже есть, особенно в молодежной культуре. Например, в городе Нелидово Тверской области была рок-группа, которая написала патриотическую песню про свою «малую родину» с таким припевом:

«Если кто-то скажет, что в Нелидово - лохи, пеняйте на себя, дела ваши плохи. Встанем подвалами, встанем толпой, кровь не забудь подтереть за собой». Такой вот милый текст.... Но , все-таки, еще раз подчеркну, что локальному патриотизму ксенофобия, нетерпимость, враждебность обычно свойственны куда меньше, чем государственному. В локальном патриотизме обычно больше манифестации своего, чем отрицания чужого. .

И сейчас, когда мы наблюдаем очередной всплеск государственного патриотизма, не возникает ли какой-то угрозы для патриотизма локального, не начнут ли его у нас воспринимать вновь как что-то опасное, враждебное, неконтролируемое?

Мне кажется, что федеральные власти сейчас больше волнует, что происходит с национальным патриотизмом, особенно жестко мониторится ситуация в национальных республиках. А до российских провинциальных городов и местного локального патриотизма дела сейчас государственным властям нет. И поэтому здесь сохраняется и развивается множество живых низовых инициатив, которые возникают у представителей разнообразных городских сообществ, которые искренне любят свой город. И это очень ценный ресурс для развития города, который недооценивается местными властями.

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?